Глава 7. На вкус и цвет
Поворочавшись в постели, Зендр нехотя разлепил глаза и тут же поискал взглядом Тессиона. Пикси быстро обнаружился на подушке рядом: он спал, накрывшись крыльями, как одеялом. Медиум нахмурился: в суматохе после миссии коробочку для Тесса забрали марионетки и отнесли в поместье. Сам Зендр большую часть времени спал в палате, просыпаясь только чтобы поесть и принять лекарства.
Боевые маги на службе у короны всегда лечились в лучшей лечебнице столицы. Варгерна обхаживали самые опытные в стране доктора и лекари-маги. Но даже они не могли сотворить чудо и повернуть вспять ужасающие последствия истощения организма Зендра. Оставалось только ждать, когда в покое медиум восстановится сам. Хотя самого Варгерна в этот период больше волновало, как обращаются с Тессом. Он предупредил персонал и лечащего врача, чтобы пикси осмотрели и обеспечили всем необходимым. А самому Тессиону Варгерн сказал будить его в любом случае, если возникнет хоть какая-то спорная ситуация. Однако единственное, что, кажется, действительно доставляло Тессу неудобство, — это скука.
Они провели в больнице неделю. Зендр постоянно спал, а оставшаяся рядом Кики уже готова была вылезти в окно и убежать от очень разговорчивого пикси. Но не могла, так как считала, что медиум нуждается в её присмотре. Конечно, Варгерн не успел провести обратный ритуал привязки, и банши спокойно могла покидать тело куклы, но тогда бы оказалась сразу обнаружена из-за своей жуткой, подавляющей ауры, когда все вокруг было окружено защитными заклинаниями. А марионетка была расписана особыми рунами, сдерживающими свирепых призраков и маскирующими их присутствие, а так же могла контролироваться медиумом. К тому же в этой же лечебнице, недалеко от палаты Зендра, разместился Мирр Штарр с целым букетом психических отклонений. Остальные пострадавшие маги из их миссии давно уже выздоровели; лечение проходили только два командира.
А вот из относительно здорового Стенкеля Магистериум чуть ли душу не вытряс, пытаясь прояснить происходящее. У Зендра, конечно же, прямо из рук куратор Магистериума изъял артефакт, но светлым хватило ума не требовать с полудохлого чернокнижника отчётов. Хотя и ему этой участи не избежать. Собственно, поэтому Зендр никуда и не спешил из лечебницы. Даже если бы он выздоровел, Варгерну пришлось бы поездить по столице. Внезапно накопилось очень много дел, о мыслях при которых начинала болеть голова.
Почувствовав на себе взгляд медиума, чуткий пикси проснулся. Тессион зашевелился и уже хотел игриво поприветствовать Зендра, но все слова вылетели из головы. Кажется, это был первый раз, когда Варгерн проснулся сам.
Пока медиум спал, Тессион немного освоился в мире людей. Поначалу персонал опасался пикси, пусть даже и контрактного фамильяра, как всем казалось, но, узнав, что тот разговаривает на языке людей, сами с интересом общались с фэйри. К тому же всем было так интересно, почему же знаменитый Зендр Варгерн выбрал именно пикси в качестве фамильяра. Для Тесса это была возможность узнать что-то важное, прикрывшись фасадом пустой повседневной болтовни.
Коварный фэйри как раз готовил список для Зендра со своими условиями, однако никак не мог определиться, боясь продешевить. Слова Селены о том, что теперь всё изменилось и медиум не отпустит его ни при каких обстоятельствах, забылись под горой новых впечатлений от мира людей. Можно сказать, что Тесс был пикси-первооткрывателем открытий человечества. Конечно, восстанавливающийся Варгерн был самой главной заботой. Но фэйри часто просился в коридор к мягкосердечным медсёстрам, которые особо и не понимали разницу между пикси и феями. А сам Тессион производил хорошее впечатление: он был очень вежлив и говорил смешными фразочками. К тому же младший медперсонал был рад обсудить насущные проблемы с кем-то непредвзятым и готовым просто выслушать.
Одна из медсестер, молоденькая девушка с веснушками и постоянно взъерошенными волосами, которую Тессион про себя окрестил «Солнышко», как-то пожаловалась ему на свою несчастную любовь.
— ...и он обещал! Обещал бросить её, — всхлипывала Солнышко, вытирая слёзы кулачком. — Сказал, что заключит со мной магический брак! Представляешь? Тогда всё его будет моим! Земля, его магия... всё!
Тессион, слушавший с всё нарастающим недоумением, прищурился. Магический брак? В его мире фэйри подобного понятия не существовало. Пары просто...жили вместе, делили всё пополам. А тут... Солнышко, казалось, представляла магический брак как некое магическое подчинение, где более слабый маг полностью подконтролен более сильному.
— Для тебя брак — это гарантия равенства? — осторожно переспросил Тессион.
Солнышко рассмеялась, откидывая непослушные пряди волос. Смех её звучал немного... истерично. — Равенство? Нет, глупышка! Это гарантия, что он будет мой. Весь. И всё его. В магическом браке всё поровну, правда? Он не сможет уйти, даже если захочет!
Тессион вздохнул. Всё стало ясно. Для Солнышко магический брак — это не союз, а способ завладеть богатством и властью мужчины, подчинить его своей воле. Наивная и алчная... Она совершенно не понимала истинного смысла такого союза. В мире фэйри магический брак означал бы совсем другое: равенство, взаимное уважение, глубокую связь. Тессион почувствовал лёгкое разочарование. Он надеялся найти в мире людей что-то интересно и возвышенное, но реальность оказалась куда прозаичнее. И, пожалуй, куда менее романтичной.
***
Взгляд Зендра подтвердил слова Селены: медиум не отпустит Тессиона. И если магический брак — путь к равенству, то равенство с Зендром стало бы для пикси невероятно выгодным. Гарантия безопасности — именно то, чего Тессион жаждал.
Их связь с Зендром сейчас со стороны выглядела как обычный союз мага и фамильяра: все видели магический контракт, которого на самом деле не существовало. Эта иллюзия давала Тесс преимущество: он был под защитой, неприкосновенным, как собственность могущественного мага. Внешний статус обеспечивал безопасность, не требуя от пикси никаких усилий.
Однако Тессион стремился к большему, чем к иллюзии безопасности. Внешняя привязка не могла обеспечить ему истинного равенства, которого он желал. Магический брак — вот ключ к этому равенству.
Официально оформленный союз устранил бы всю неопределённость. Зендр не смог бы использовать Тессиона как вещь: источник магической энергии или эмпатический стабилизатор. Тесс желал не просто выживания, а полноценной жизни рядом с Зендром, основанной на равенстве и взаимном уважении, защищённой не только иллюзией, но и истинной магической связью. Его цель теперь — убедить Зендра в необходимости и выгоде принятия такого решения.
— Как ты себя чувствуешь? — дипломатично первым поинтересовался Тессион, подавляя трепет крылышек. Они общались урывками после миссии и не обсуждали ничего, кроме бытовых вопросов. Однако теперь медиум точно был в себе, и ему явно было лучше, чтобы поддерживать осмысленный диалог по существу.
Пока Тесс был рядом, каждую ночь он отводил Зендра от кошмаров, которые преследовали его. Он часто что-то бормотал и иногда даже кричал, пока пикси не погружал его в лечебный сон. Конечно же, фэйри спал не так много, как люди, и преимущественно делал это в первой половине дня, будучи ночным существом. Но Тессион добросовестно не жалел своего природного дара на то, чтобы успокоить и окончательно укрепить ментальное состояние медиума, не позволяя ему слышать и чувствовать что-либо, кроме него. Освоил роль так называемого «маяка», как говорила Селена.
Лучшим и самым приятным способом оказались совместные сны. Теперь, когда между ними уже существовала крепкая привязка эмпат-медиум, Тессиону не составило труда засыпать и делиться своими снами с Зендром.
Зендр не помнил подробностей, но ощущения сохранились с поразительной яркостью. Таких красочных, радостных видений медиум не испытывал со времён детства. Наиболее ярким было ощущение полёта, крыльев за спиной. Багряные тона закатного солнца, пробивающиеся сквозь изумрудную листву леса, смешивались с незаметной музыкой — мелодией из шелеста ветра и трепета крыльев.
Он парил над бескрайним лесом, где гигантские пауки-птицееды служили верными скакунами. Вкус нектара из экзотических цветов таял на языке, лёгкие наполнял аромат лесных грибов и влажной земли. Картины сменяли друг друга с головокружительной быстротой: танцы с огненными мошками, полёт над гигантским Ульём.
Образы быстро исчезали, но оставляли яркий след в душе. Зендр не помнил деталей, но помнил эмоции. И эти эмоции были настолько сильны, настолько пронзительны, что прочно врезались в его память. Даже проснувшись, он понимал: это была чужая, мистическая реальность, где жизнь переплеталась с природой, а грань между сном и явью размывалась.
На вопрос Тессиона о том, как он себя чувствует, медиум не смог дать однозначного ответа. Он только прислушался к своему телу, ощущая привычную пустоту в магических резервах и мерзкое присутствие печати. Из-под одеяла показались его длинные бледные пальцы, осторожно коснувшиеся пёстрых крылышек пикси. Зендр, как всегда, был очень осторожен, давая Тессиону возможность отстраниться в любой момент, но тот позволил прикоснуться к себе.
— Холодные, — пропищал Тесс, но не отдёрнулся. — А мои крылья... тёплые. Чувствуешь?
Пальцы скользнули по нежной мембране, ощущая её невероятную легкость. Зендр кивнул, всё ещё поражённый ощущением хрупкости крыльев. Мысли медиума плыли вяло, словно он еще спал, но чувство приятной легкости полета все еще преследовали его.
— Я никогда не думал, что это чувствуется, — он подбирал слова, имея в виду их общие сны, — так свободно. И так досадно, что люди не умеют летать. Теперь, когда я буду смотреть на твои крылья, я буду вспоминать это чувство.
— Естественно, — важно заявил Тессион, горделиво надувшись. — Несовершенные создания будут завидовать совершенству. Это закономерно.
Он немного помолчал, рассматривая Зендра с любопытством.
— Хотя, — продолжил Тесс мягче, — люди тоже очень интересные. У вас есть свои преимущества. Вы умеете... много чего умеете. Чего мы, пикси, никогда не освоим.
— Ничего не могу сказать о других пикси, эмоции вызываешь у меня только ты, — спокойно признал Зендр и, внимательно присмотревшись к явно сдерживающему себя Тессиону, понял, что тот почти готов лопнуть от переполнявших его мыслей и чувств. Точно, этот разговор нельзя было откладывать. Он красноречиво посмотрел в сторону Кики и установил тесный мысленный контакт с Тессом: — Если тебе есть, что сказать — я готов выслушать.
«Это будет долгий разговор, а ты не выздоровел до конца», — всё-таки напомнил Тесс, беспокоясь, что такие темы могут сильно потревожить еще нездорового медиума.
«Всё хорошо, мы и так отложили это насколько было возможно», — успокоил Зендр, ему не хотелось оттягивать этот момент ещё сильнее. — «Ты уже определился, что хочешь взамен?»
«Постараюсь сформулировать... нашу ситуацию», — Тессион говорил медленно, осторожно выбирая слова, — «Мы взаимозависимы. Глубоко и, пожалуй, необратимо. Моя магия — это щит от хаоса астрала. Без неё ты беззащитен. Эмпатическая поддержка необходима на регулярной основе».
Он сделал паузу, позволяя словам дойти до Зендра.
«Ты обеспечил безопасность, комфорт, всё, что мне нужно. И я стабилизирую тебя. Но это не совсем равный обмен. Есть риск перейти грань, погрузиться в созависимость, возможно, даже одержимость. И это беспокоит».
«Ты не отпустишь меня. И честно говоря, я и сам не хочу уходить. Но не хочу, чтобы эта связь стала клеткой. Для нас обоих. Нам нужна свобода, пусть и в рамках этой неизбежной зависимости," — Тессион поднял взгляд, черные глаза блеснули решимостью.
«Поэтому я предлагаю, как вы люди это называйте, узаконить наши отношения. Магический брак. Звучит на первый взгляд нелепо. Разница в размерах вопреки всему," — Тессион едва заметно улыбнулся, — "не является проблемой. Я уверен, мы справимся. А насчёт детенышей, если ты хочешь потомства, то я не против, если найдёшь человеческую женщину, которая согласиться выносить ребенка. Я не претендую на роль отца в человеческом понимании. Но я могу быть замечательным дядей или наставником.»
Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями и украдкой поглядывал на медиума. Зендр внимательно слушал монолог Тесса, не проявляя никаких эмоций внешне. Однако Тессиона уже радовало, что медиум мог бы сильно оскорбиться таким предложением от мелкого фэйри и велеть ему заткнуться, не пожелав выслушать до конца. Поэтому его голос стал серьёзнее и увереннее.
«Но при этом я хочу жить полной жизнью. Не просто существовать рядом с тобой, Зендр. Мне нужен мой Улей. На территории Варгернов. Я гарантирую, что пикси будут уважать тебя и твой порядок. Взамен буду твоим супругом и защитником. Равноправным партнёром. Это справедливо.»
Тессион наконец замолк, давая понять, что основную мысль он уже высказал. Зендр же не спешил отвечать, его взгляд словно остекленел, направленный куда-то вдаль. И Тесс всерьез заволновался, что его предложение возможно было слишком бестактным и преждевременным. Наконец Зендр осторожно заговорил.
«Прежде чем мы обсудим твоё предложение о браке, давай уточним твои пожелания, хорошо?» — мирно и спокойно попросил Зендр; его голос звучал мягко, но с твёрдой уверенностью. Тесс, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, кивнул; глаза его блестели от возбуждения и нетерпения.
«Базовые потребности в еде, комфорте и безопасности мы не обсуждаем, это понятно. Всё, что можно достать тебе в королевстве, я достану», — Зендр улыбнулся, — «Вещи обихода и одежду твоего размера мы найдём или закажем. Я не против любого твоего контакта с людьми вокруг, если это не принесёт обеим сторонам вред. Накопитель фейри остаётся при тебе. Свободное пространство в поместье — без проблем. А по поводу Улья, пожалуйста, расскажи подробнее, я не очень знаком с укладом общественной жизни фейри, как это выглядит?»
Зендр наклонил голову, выражая искреннее любопытство. Тесс, едва доставая до локтя Зендра, положил руку на его большую ладонь; маленький палец едва касался мужской кожи. Глаза его заблестели волшебным светом.
«Улей — это не просто дом, Зендр,» — прошептал Тесс, голос его звучал почти заговорщически. — «Это целый живой организм, создать который — задача не из лёгких. Мой родительский улей был в старом, заросшем мхом дереве, внутри которого множество маленьких комнат соединялись узкими проходами. В центре находилась «Сердцевина» — место собраний и ритуалов. Обычный пикси туда не попадал.» — Тесс замолчал, словно переживая приступ ностальгии. — «От Сердцевины расходились помещения и залы. Некоторые — мастерские, где создавали зачарованные предметы, украшения и инструменты. Другие — жилые комнаты, устроенные по вкусу жильцов. Были и кладовые для хранения пищи.»
«И как ты собираешься это сделать на моей территории?» — Зендр слегка нахмурился.
«Для начала нужно найти подходящее место», — ответил Тесс, уже увереннее. «Идеально — место с сильным природным потоком энергии, например, рядом с древним деревом или источником. Твоё поместье окружено лесом, так что выберем место с учётом этих факторов. И, конечно, мы не будем нарушать целостность твоей территории — выберем место, которое не помешает твоим планам.» — Тесс улыбнулся, стараясь развеять сомнения Зендра.
«А жители? Откуда возьмёшь пикси для своего улья?» — Зендр почесал подбородок, меняя позу в постели.
«О, это не проблема!», — Тесс засиял. — «Многие одинокие пикси с радостью присоединятся. Весть о новом улье быстро разнесётся. Я выберу тех, кто разделяет мои ценности.»
Он лучился оптимизмом.
«Сколько времени это займёт?» — медиум внимательно слушал, на лице его играло любопытство, смешанное со скептицизмом.
«Процесс создания Улья будет похож на выращивание дерева», — Тесс задумался. — «Мы будем постепенно добавлять новые комнаты, постепенно расширяясь. Это не быстрый процесс, может занять несколько десятилетий. Но мы учтём твои пожелания. Улей будет гармонично вписываться в поместье и будет удобным для жизни пикси.»
«Ты можешь гарантировать, что пикси никому не причинят вреда и будут тебе подконтрольны?» — Зендр помнил, на что способны агрессивные пикси, особенно в большом количестве.
«Контроль — это ключевой момент. Иерархия в улье будет строиться не на силе, а на взаимном уважении и магии. Я буду ядром улья, его основой. Сам улей будет расти и развиваться благодаря моей магии. Каждый новый уровень, каждая новая комната — это результат моей работы. Поэтому я буду во главе.» — Тесс уверенно вскинул голову, улыбка его стала серьёзнее. Сделал паузу, — «Пикси, желающие присоединиться, пройдут через особый ритуал — посвящение. Это не просто формальность, а проверка лояльности и принятия устоев улья. Ритуал будет связан с моей магией, с самой основой улья. Только после него пикси станут полноправными членами общины, получив доступ к ее ресурсам и защите. Непослушание или попытки подрыва моей власти будут немедленно пресекаться — магия не терпит бунта.»
«Хорошо, Тессион, я верю тебе.» — Зендр вздохнул, приняв нелегкое решение.
В его сердце, однако, зародилась горечь. Согласие на улей в Варгерновской вотчине далось ему нелегко. Он был единственным человеком, проживающим на этих землях, опустошённых войной. Обычные люди покинули деревни и города, и лишь нечисть и нежить населяли теперь родовые земли.
Медиум давно похоронил в себе воспоминания о небольших деревушках и окологородских поселениях, в которых кипела жизнь и торговля. Его земли были достаточно богаты ресурсами, народ вспахивал поля и охотился, содержал скот. Однако все это ушло много лет назад, и с тех пор остались только деревни-призраки, заросшие пахоты и пустота. Земли тёмных до сих пор считались проклятыми, так что даже отщепенцы не рисковали пройти через них, что уж говорить об обычной жизни.
Если рядом поселятся пикси, их уже можно было считать новыми жителями вотчины Варгернов. Это было комично, учитывая незаинтересованность Зендра в делах собственного рода, что уж говорить о содержании родовых земель.
Зендр вздохнул. Его решение казалось ему спонтанным, диким, но в глубине души он питался какой-то тлеющей надеждой. Возможно, пикси, со своим непредсказуемым характером и магией, смогут растопить лёд отчуждения, освободить земли от безжизнености. А может, он просто устал от этой гробовой тишины, от пустоты вокруг себя. И шум крыльев десятков пикси — это хоть какое-то движение в его мёртвом мире. Хотя, что будет лучше — пустота или шумный Улей, ещё неизвестно.
Да и честно говоря, ему очень хотелось порадовать Тессиона, показать, что он готов пойти на уступки и удовлетворить потребности своего... хм, спутника. На самом деле предположение Тессиона об одержимости не ушло далеко от правды. Просто сейчас Тесс не был слишком глубоко погружён в его внутренний мир, и не видел его глубинных переживаний. В настоящий момент Зендр был слишком ленивым и немного сонным, чтобы выражать яркие сильные эмоции. А уж внешне они очень редко отражались на его лице.
«Но я могу гарантировать тебе всё это и без брака, магический договор-клятва — это не сложно», — сердце Тесса упало от слов Зендра, дыхание перехватило, и он встопорщил крылышки, готовясь горячо убеждать медиума в необходимости брака. Однако в тускло-зелёных глазах Зендра постепенно начал разгораться огонь его магии, и пикси сотрясла сладкая дрожь; он не смог прочитать медиума до конца, пока тот не хотел.
«Жизнь людей не такая длинная, как жизнь фэйри, Тесс. Даже учитывая, что я маг. Адамант забрал не только часть моей магии, но и годы жизни вместе со здоровьем. Нас и так связывают теперь неразрывные узы, однако я надеюсь, что ты сможешь прожить долгую и счастливую жизнь пикси, не думаю, что проживу дольше века. А без брака ты будешь иметь возможность создать свой Улей и выбрать спутника из своего народа. Брачный союз со мной означает привязку к человеческому обществу. Подчинение Магистериуму.»
Голос медиума затих, он отвернулся от Тессиона и смотрел в окно, откуда открывался красивый вид на сад во внутреннем дворике лечебницы. Однако прямо сейчас Зендр не скрывал эмоций, и они были диаметрально противоположны его рациональным словам. Тесс ошеломлённо шевельнул вибриссами, распутывая противоречивый клубок эмоций медиума.
Одна его часть действительно умерла вместе с Киарой, с его родом, желая отпустить всё, что привязывало к миру живых и предаться забвению. Стать ничем. Однако всякое разумное живое существо, пока в нём билось сердце и пульсировала магия, инстинктивно хотело жить. И быть счастливым. Зендр Варгерн не был исключением.
«Я хотел быть обычным человеком и хотел жить с Киарой всю оставшуюся жизнь, подавляя свой дар», — медиум едва шевельнул пальцами, и кукольное тело безвольно повалилось за шкаф. Тессион с удивлением посмотрел в сторону Кики; оказывается, даже не привязанное к духу банши тело имело свои секреты. Медиум, видимо, не хотел, чтобы она видела его эмоции и как-либо присутствовала при их разговоре. В том числе Зендр сделал это для спокойствия и комфорта Тессиона, и тот не мог не оценить это. — «Однако подавление моей истинной природы не привело ни к чему хорошему. Для нас обоих. Вступление в магический брак требует одобрения главы рода, поэтому в своё время мы не прошли ритуал. Мой глава рода умер, я остался единственным наследником. Но так и не надел перстня, не принял на себя ответственность и не стал патриархом. Призраки Зерринов взяли с меня обещание принять то, что должно было стать моим по праву рождения и магии ещё давно. А ещё я обязан вернуть своих родных домой.»
Сильное чувство утраты расцвело тёмными эмоциями в ауре медиума, и молчаливо слушавший монолог Зендра Тессион поспешил подлететь поближе и устроиться на груди у мага, успокаивая его. Пикси давно заметил, что тактильный контакт при эмпатическом контакте очень важен для Зендра, даже если тот спит в этот момент.
«В ближайшем будущем мне всё же придётся заняться делами двух своих родов. И пойти на поклон к королю и Магистериуму, чтобы умолять отдать мне тела родных в обмен на моё преподавание в столичной Академии», — медиум устало смежил веки, впервые так подробно делясь с Тессионом своими планами и переживаниями о будущем. — «Это займёт и твоё время тоже. В случае магического брака — даже больше, чем я предполагаю сейчас. Уж не знаю, как пикси воспримут возможный союз с человеком, но человеческое общество...»
Зендр нахмурился и сжал кулаки, видимо, вспоминая что-то неприятное. Затем осторожно подставил Тессиону ладонь, подождал, пока тот устроится на ней, и поднёс к лицу.
«Брак с разумными существами по старым магическим законам возможен. Однако этой практикой не пользовались много веков. Меня заклеймят сумасшедшим, но это скорее преимущество, чем недостаток», — на губах Зендра появилась странная ухмылка, быстро сменившаяся серьёзностью. — «Никто не сможет помешать этому случиться, но Магистериум и корона не оставят это без внимания, тобой заинтересуются гораздо сильнее. Магический супруг — намного более важная фигура, чем потенциальный фамильяр, лучшее прикрытие наших отношений сейчас.»
Длинные пальцы осторожно коснулись крыла Тесса, проколотого ранее биркой. Хотя рана полностью затянулась, острое зрение медиума позволяло различить заметный рубец. В обычном случае такое повреждение бы зажило полностью, но тогда Тессион был в адамантиновой клетке, подавлявшей магию. Убедившись, что дверь палаты заперта изнутри и никто их не потревожит, Зендр скинул одеяло и свободной рукой расстегнул все пуговицы на пижамной рубашке. Отведя руку с притихшим Тессом чуть подальше, он дал тому хорошо рассмотреть обнажившийся торс.
Взгляд больших чёрных глаз пикси скользнул по всё ещё красноватому шраму от ошейника, опоясывающему шею. Лицо медиума было заметно смуглее почти молочно-белой кожи тела. Оттого шрамы казались контрастными и гротескными. Наглядная демонстрация того, что человеческое общество может сделать с неугодными. Яркий контраст цвета лица и тела показывал, что Зендр скрывает свои шрамы от посторонних: в обычной жизни он носил перчатки, застёгивал манжеты, предпочитает высокие воротники и шейные платки.
Однако на Тессиона демонстрация голой кожи медиума произвела прямо противоположный эффект. Он уже видел татуировку и клеймо Зендра в склепе Трейссов и привык к ним, поэтому не считал их отталкивающими. Пикси по своей природе любопытны и склонны подмечать малейшие детали во внешности тех, кто им нравился. Болезненная помятость лица Зендра, многодневная щетина и уродливые шрамы не могли скрыть его аристократичную хищную красоту: скуластое лицо с резкими скулами и мужественной челюстью, грозные росчерки чёрных бровей с изломом. Тесс перевёл взгляд с лица медиума на мускулистые грудные мышцы и идеально подтянутый живот. Вдохновлённо встрепенувшись и дёрнув вибриссами, он заметил яркие розовые бусинки на торсе Зендра и интересную ямку на его животе. У пикси не было ничего подобного. Значит, Тессиону определённо было с чем работать.
Зендр взвалил на себя неподъёмные обязательства и ответственность, которой избегал долгое время. Это однозначно не сделает его и так непростую жизнь легче и радостнее. А учитывая его не позитивный, даже меланхоличный характер и депрессивное состояние, дело могло обернуться не очень хорошо. Тессиону понадобилось длительное время, чтобы понять, что Зендр испытывает отвращение ко всем своим сородичам и контактирует с ними лишь из жизненной и социальной необходимости. Что уж говорить о любовных отношениях. Даже Киара имела в своей внешности что-то нечеловеческое. Но её больше не было.
Зендр нахмурился и сжал кулаки, видимо, вспоминая что-то неприятное. Затем осторожно подставил Тессиону ладонь, подождал, пока тот устроится на ней, и поднёс к лицу.
«Брак с разумными существами по старым магическим законам возможен. Однако этой практикой не пользовались много веков. Меня заклеймят сумасшедшим, но это скорее преимущество, чем недостаток», — на губах Зендра появилась странная ухмылка, быстро сменившаяся серьёзностью. — «Никто не сможет помешать этому случиться, но Магистериум и корона не оставят это без внимания, тобой заинтересуются гораздо сильнее. Магический супруг — намного более важная фигура, чем потенциальный фамильяр, лучшее прикрытие наших отношений
Понимая, что его неуместное внимание к оголённым частям тела медиума не совсем к месту, Тесс всё же решил продемонстрировать свою заинтересованность Зендром в сексуальном плане. Пикси достаточно хорошо научился разбираться в эмоциях людей, чтобы понять кое-что.
Зендр взвалил на себя неподъёмные обязательства и ответственность, которой избегал долгое время. Это однозначно не сделает и так непростую жизнь легче и радостнее. А учитывая его не позитивный, даже меланхоличный характер и депрессивное состояние, дело могло обернуться не очень хорошо. Тессиону понадобилось длительное время, чтобы понять, что Зендр испытывает отвращение ко всем своим сородичам и контактирует с ними лишь из жизненной и социальной необходимости. Что уж говорить о любовных отношениях. Даже Киара имела в своей внешности что-то нечеловеческое. Но её больше не было.
А Зендр остро нуждался в том, чтобы его любили и заботились, хотя и сам отказывался признавать это. Он слишком много тащил на себе: миссии, проблемы Тёмных, проблемы рода и семьи. И в будущем всё это только сильнее вольётся в его жизнь. Тессион не мог подумать об этом в самом начале их знакомства, что этот сильный мужчина больше не хочет вести кого-то за собой. Особенно после того, как пикси погрузился во внутренний мир Зендра и осознал, насколько тот был сломлен и какие страшные мысли преследовали его.
Даже сейчас Зендр стойко был готов брать ответственность за счастливую жизнь Тессиона и его планируемого Улья на себя. Но кто возьмёт ответственность за самого Зендра? За его счастье? Конечно, Тесс не отрицал, что избегание Зендром долга перед родом и самим собой привели к определённым серьёзным последствиям в его жизни. Но Тессион не мог винить его за это и хорошо понимал мотивы медиума.
Он долгое время был одинок и брёл в темноте, не видя света. В кромешной темноте. И при всём уважении Тессиона к Киаре, обычная женщина, которая боялась всего магического в партнёре, при всей её любви к Зендру, не стала его опорой. Более того, она только усугубила внутренний конфликт медиума, который и так не мог принять свой дар после всего, что с ним сделали. Тесс остро чувствовал, что этот путь ведёт только к саморазрушению и был серьёзно нацелен на то, чтобы вернуть Зендра обратно. Раскрыть ему глаза, какая прекрасная у него магия и дар. Особенно с учётом того, что сам Тессион был эмпатом и маяком для медиума, способным раскрыть его потенциал. Заставить полюбить свою природу и самого себя. А для этого...
«Зендр, я бы не стал предлагать тебе магический брак, не понимая всех сложностей и последствий, которые последуют за этим решением», — Тессион плавно слетел с ладони медиума на его обнажённый живот. Мистические крылья, такие же, как у бражника «мёртвая голова», гипнотически раскрылись, и мягкий золотистый свет подсветил их изнутри. Как заворожённый, Зендр уставился на пикси, все сложные и раздирающие его мысли покинули его голову.
Крохотные ладони погладили нежную кожу на животе медиума. Мышцы слегка дрогнули. Атмосфера между ними стала напряжённой. Тессион требовательно смотрел в лицо Зендра, демонстративно поглаживая его своей дикой магией, согревая, заставляя покрываться мурашками.
«Я уже принял решение, хочу видеть тебя своим партнёром», — прямо заявил Тессион и решил добить медиума чистосердечным признанием: — «Ты сразу понравился, я хочу обладать тобой, но в ответ взаимно предлагаю себя. Во всех смыслах. Если бы ты был пикси, я бы не оставил шанса избежать меня, Зендр Варгерн. Но ты — человек, и поэтому приходится идти на компромисс, вместо того чтобы просто взять то, чего хочу».
— Я не понимаю... — лицо Зендра было откровенно недоумённым, хотя сердцем он понимал, какой именно контекст имеет в виду Тесс. Он не мог поверить в то, что маленький кроха, который вызывал у него эгоистичные чувства одержимости, может испытывать нечто подобное. Даже более того, медиум не ожидал, что желания Тесса будут намного смелее и пойдут дальше.
Возможно, именно в этот момент медиум наконец-то осознал всю опасность положения, в котором оказался. Это не он контролировал ситуацию, терзаясь угрызениями совести, что не хочет отпускать от себя маленького фейри. Никогда. Ключевое слово: фейри. Зендр сильно привык за последнее время к Тессиону и не воспринимал его как угрозу для себя, списывая интерес пикси к себе на любопытство и стремление к комфортной жизни с человеком. Но он сильно ошибался.
Этот миниатюрный пикси с прекрасными крыльями был опасной тёмной тварью с магией, превосходящей дар Зендра. С медиумом злую шутку сыграли маленький размер Тесса, его наивность во всём, что касается мира людей, и юное, вечно не стареющее лицо. Хотя он и подозревал, что Тессион мог быть намного старше и опытнее.Пикси перелетел на плечо Зендра и зашептал в самое ухо вслух:
— Не ты ли коснулся меня первым? Рассматривал с таким интересом... Я не забыл этого, как и того, что последовало потом.
Мочку уха медиума укусили маленькие зубки. Зендр вздрогнул. Не только от неожиданности. По спине Зендра пробежали приятные мурашки, а в ушах внезапно зашумело. Он немного повернул голову в сторону пикси, не зная, от чего растерялся больше: от внезапных действий и слов Тессиона или того, что ему всё это нравилось. Нельзя было сказать, что Зендр сознательно задумывался о Тессе в сексуальном плане, всё же размеры давали о себе знать. Медиум, хотя и чувствовал потребность в близком контакте и взаимодействии с Тессионом, но не доходил до чего-то такого. И кажется, теперь ему многое нужно было переосмыслить, как о себе, так и о предложении пикси...
Видя, что от медиума больше положенного нет реакции, Тесс очень забеспокоился и, перелетев на голову Зендра, осторожно потянул за короткие пряди. Зендр рефлекторно подставил для Тессиона ладонь, давая понять, что он слышит его.
«Извини, если это было слишком», — оправдываясь, сказал Тесс, — «Конечно, я бы не сделал с тобой ничего, что было бы неприятно. Но в то же время считаю свои действия вынужденной мерой! Зато, судя по твоим эмоциям, мои агрессивные заигрывания явно навели тебя на какие-то интересные мысли».
Пикси, оказавшись на ладони медиума, потянул на себя отставленный большой палец. И под тихое «мииип-мииип» стал покусывать подушечку пальца, крепко держа свою добычу руками. Зендр не мог не удивиться: какой у пикси оказывается длинный язык, нечто среднее между обычным языком и хоботком мотылька. И звуки Тесса... означали, что он очень доволен ситуацией и получает большое удовольствие от происходящего. Длинные пальцы Зендра осторожно, без нажима, обернулись вокруг маленького фейри. Тот быстро адаптировался к ситуации и уже лежал на руке, обнимая и играясь с пальцами. Похожий на умилительного котёнка, играющего с рукой хозяина и мурлыкающего.
Только это был не котёнок, а тёмный фейри, дай которому волю, и он полностью поглотит тебя. В сексуальном контексте, конечно. Медиум сам не заметил, как второй рукой сформировал «лодочку». Счастливый Тесс оказался лежащим на спине. Маленькие ладошки водили по неожиданно чувствительной коже рук. Коготки так приятно стимулировали нервные окончания. Вибриссы щекотались, как и пушистые длинные волосы Тесса. Словно по ладоням водили мягкой кисточкой.
«Мы спокойно обойдёмся без касаний... большой площади наших тел», — искушающе мурлыкал пикси, суля многообещающее будущее в их возможной супружеской жизни, — «Ты хорошо реагируешь на зрительную и звуковую стимуляцию. А я пока ещё даже магию свою не использовал».
«Все вокруг посчитают меня сумасшедшим», — очень странным тоном медленно произнёс Зендр, и Тессион замер, словно его окатили холодной водой. В груди пикси болезненно кольнуло, он хотел отпустить пальцы медиума, но не успел. Зендр издал радостный смешок и продолжил: — «Я уже представляю повод внеочередного собрания Магистериума: сбрендивший Зендр Варгерн, попавший под чары пикси, заключил с ним магический брак».
Теперь уже Зендр Варгерн заливался в приступе дикого зловещего хохота. А Тессион напряжённо всмотрелся в изменение выражения лица медиума, оно стало... предвкушающим. Взгляд ярко горящих изумрудных глаз наконец сфокусировался на очень нервном Тессе.
«Только представь, на всех полосах газет заголовки: «Последний Варгерн был отправлен в отставку Магистериумом и больше не может участвовать в миссиях по причине помешательства на пикси», — медиум осторожно и нежно ткнулся кончиком носа в грудь Тесса, приятно опаляя горячим дыханием чувствительные к потоку воздуха крылья.
До Тессиона начало медленно доходить, что имел в виду медиум. Его аура и так выглядела очень плачевно, подтверждая недавно пережитое вмешательство в ментальное пространство, которое давало все основания сомневаться в адекватности. Особенно критично это было для Варгерна, экстрачувствительного медиума, о чём, конечно же, знала вся магическая общественность. То, что Зендр подвергался воздействию пикси, можно было сказать сразу, так как Тесс постоянно поддерживал его эмпатически, их ауры оставляли в это время остаточные следы друг на друге. И все вокруг определяли это как действия контрактного фамильяра, который не может причинить вред хозяину. Но всё можно обыграть.
«Власти так долго копали под меня, почему же Варгерн, лишённый поддержки призрачных предков, продержался так долго в отличие от других медиумов?» — на мгновение во взгляде Зендра мелькнуло что-то безумное, но тут же пропало. Медиум тут же снова переключился на пикси, нежно потёрся о него носом, — «Брак с фэйри, чтобы сохранить свой разум и остатки магии».
Однако, подумав о чём-то, Зендр вернулся к своему серьёзному выражению лица и дал чёткий ответ: «Да, Тесс, я согласен на магический брак. Твоё решение точно не изменится?»
«Не изменится», — с готовностью подтвердил Тессион, красноречиво ерзая на ладонях у чернокнижника. Во взгляде чёрных глаз явно читался немой укор. Уголки губ Зендра приподнялись в едва заметной лукавой усмешке с намёком, что пикси начал всё это первым.
«Хочешь продолжить?» — прямо спросил медиум, не имея привычки обходить такие вопросы стороной. Ему всё ещё казалось, что Тесс может передумать при наглядной демонстрации связи человека и миниатюрного фейри.
Но Тесс был не робкого десятка, к тому же он был пикси, который терпеливо ждал слишком долго. Тессион помнил, какие ловкие пальцы у медиума и как хорошо они умеют доставлять удовольствие. Поэтому он энергично закивал, быстро снимая одежду, которую Зендр сшил для него при первой встрече. Затем улегся поудобнее на тёплых ладонях Зендра, доверчиво раскрыв красивые крылья.
«Хочу рассмотреть тебя получше», — конечно, медиум с лёгкостью бы отличил Тессиона от любого другого пикси, но он никогда не рассматривал его до малейшей детали, выхватывая лишь основные яркие моменты.
«Любуйся, но только недолго», — самодовольно фыркнул Тесс, не отводя взгляда от медиума, гадая, что тот собирается делать. Внутренне Тессион лучился довольством: Зендр согласился на его предложение о браке. И ему нравилось видеть огонь интереса в глазах Зендра. Конечно, Тесс давно знал, что чувство прекрасного у чернокнижника выходило за рамки обычных людей. Но в данном случае это работало в пользу Тессиона. Маленький фейри прекрасно знал о собственной привлекательности в глазах своего народа, но также он знал, что людям больше нравились феи с их человекоподобным обликом и крыльями бабочек и стрекоз. Но Зендр явно находил его очень красивым.
Медиуму нравилось всё, что выходило за рамки приевшейся обыденности. По такому же принципу он выбирал свои симпатии и антипатии, инстинктивно интересуясь всем странным и запретным. Потому что это было занимательно. Зендр не зря обозвал Тессиона «тварюшкой» при первой встрече. Пикси был красив, но красив по-своему. В нём было слишком много черт насекомого, придающих облику гротескную красоту.
Хотя фейри и имели человекоподобный облик, вблизи спутать их с людьми было невозможно. Вытянутые тонкие конечности, кожа белая, фарфоровая, четырёхпалые руки с коготками. Если бы пикси были размером с людей, они были бы намного выше. Но отличительной чертой, не считая, конечно, крыльев и вибрисс, были черты лица. Большие чёрные глаза без белка. Помимо верхнего и нижнего века, у Тесса было полупрозрачное внутреннее, как у птиц, которое Зендр заметил только сейчас. Конечно, были у пикси выразительные брови и длинные ресницы, которые придавали пугающим глазам, взгляд которых было сложно отследить, кукольное очарование. Чёрные пушистые волосы до плеч тоже немного смягчали облик Тесса.
Пропорции лица у Тессиона были идеально асимметричными, что людям не свойственно. Овал лица был треугольным с острым подбородком. У пикси не было ни румянца на щеках, ни изъянов на ровной коже. Но были выделяющиеся скулы. И рот, пропорционального размера для маленького лица, правда, абрис губ был едва-едва очерчен. Улыбка пикси могла бы напугать маленького ребёнка, потому что во рту Тесса был ряд белоснежных остреньких зубов и чёрный язык. Очень длинный.
Отдельного упоминания стоили вибриссы фейри: тёмно-коричневые, пушистые и длинные. Словно усики у мотылька, крайне подвижные. Хотя у Тесса была богатая мимика лица, понятная для человека, движения вибрисс явно говорили о состоянии пикси больше. Зендру ещё предстояло разобраться в этом.
Относительно крыльев: верхняя большая пара была пёстро-коричневой с рыжеватыми вкраплениями. Верхние крылья прикрывали собой нижние: ярко-жёлтые с чёрными диагональными полосами у самого края. Когда крылья Тесса были сложены и прижаты к туловищу, яркий жёлтый цвет был почти незаметен. Истинная красота была доступна взгляду, когда пикси раскрывал прекрасную пару конечностей или летал.
Взгляд Зендра переместился к длинному тонкому члену с влажно блестящей головкой. Если тело фейри было холодного белого оттенка, то внутренняя сторона бёдер и промежность были приятного молочного цвета.
Медиум снова ткнулся носом в живот Тессиона. Запах пикси был невероятно приятным, совершенно не похожим на человеческий — без малейшего намёка на мускус. Только тонкий, древесно-пряный аромат с едва уловимой сладостью. Зендр, с жадностью первооткрывателя, быстро провел языком по нежной коже пикси. Тесс замер, ошеломлённый неожиданной, волнующей стимуляцией горячего, влажного языка. Медиум тихонько причмокнул, признавая превосходный вкус пикси.
Тесс ощущал себя одновременно поразительно и пугающе беззащитным — крошечным существом в огромной ладони, способной раздавить его одним движением. Но вместо страха, внутри него вскипало невероятное возбуждение. Контраст размеров усиливал его чувствительность, делая каждое прикосновение невыносимо интенсивным.
Его обычно быстрый ум замедлился, мысли растворились в сладкой истоме. Тепло Зендровой ладони окутывало его, как мягкий кокон, защищая от внешнего мира. Но это тепло таило в себе неизведанную силу, вызывавшую дрожь в маленьком теле. Когда горячий, влажный язык коснулся его кожи, Тесс испытал совершенно новый уровень чувственности — смесь наслаждения и покорности, возбуждения и лёгкого страха. Он был полностью во власти Зендра, и эта абсолютная зависимость безумно его заводила. Ведь Тесс привык сам управлять подобными ситуациями, погружать партнёров в состояние полного подчинения, где исчезают все мысли, остаются лишь инстинкты. А сейчас, в ладони Зендра, он сам полностью отдался этому чувству, растворяясь в нём, как в сладком нектаре. Самолюбие и сила исчезли, оставив место лишь чистому, безудержному наслаждению своей беззащитностью и одновременно — невероятной желанностью.
Медиум снова прижал Тессиона к своей ладони. Запах пикси был невероятно приятным, совершенно не похожим на человеческий — без малейшего намёка на мускус. Только тонкий, древесно-пряный аромат с едва уловимой сладостью. Зендр, с жадностью первооткрывателя, быстро провел языком по нежной коже пикси. Тесс замер, ошеломлённый неожиданной, волнующей стимуляцией горячего, влажного языка. Медиум тихонько причмокнул, признавая превосходный вкус пикси.
Тесс ощущал себя одновременно поразительно и пугающе беззащитным — крошечным существом в огромной ладони, способной раздавить его одним движением. Но вместо страха, внутри него вскипало невероятное возбуждение. Контраст размеров усиливал его чувствительность, делая каждое прикосновение невыносимо интенсивным.
Его обычно быстрый ум замедлился, мысли растворились в сладкой истоме. Тепло Зендровой ладони окутывало его, как мягкий кокон, защищая от внешнего мира. Но это тепло таило в себе неизведанную силу, вызывавшую дрожь в маленьком теле. Когда горячий, влажный язык коснулся его кожи, Тесс испытал совершенно новый уровень чувственности — смесь наслаждения и покорности, возбуждения и лёгкого страха. Он был полностью во власти Зендра, и эта абсолютная зависимость безумно его заводила. Ведь Тесс привык сам управлять подобными ситуациями, погружать партнёров в состояние полного подчинения, где исчезают все мысли, остаются лишь инстинкты. А сейчас, в ладони Зендра, он сам полностью отдался этому чувству, растворяясь в нём, как в сладком нектаре. Самолюбие и сила исчезли, оставив место лишь чистому, безудержному наслаждению своей беззащитностью и одновременно — невероятной желанностью.
«Ещё?» — Зендр отстранился, глядя на Тесса, свернувшегося в его ладони. Заторможенный, Тесс медленно кивнул, не веря, насколько это прекрасно. Даже липкая человеческая слюна на его коже его совершенно не беспокоила. Зендр осторожно, мизинцем, раздвинул ногии пикси и, мягко целуя, провел губами по его груди, животу и ниже. Миниатюрность Тесса требовала особой аккуратности: Зендру приходилось постоянно контролировать положение рук, чтобы не придавить пикси. Кончик его носа периодически касался крылышка Тесса, но тот, казалось, даже не замечал этого.
Всё восприятие мира у пикси сдвинулось на неторопливые ласки медиума. Зендр был рад иметь достаточно подвижный язык, способный самым кончиком точечно стимулировать маленький членик пикси. Увлажнённая слюной кожа остро реагировала на тёплое дыхание Зендра, посылая мурашки.
В какой-то момент пикси стало слишком много тактильных ощущений, и он перевернулся на живот, обняв руками пальцы медиума. Тогда перед взглядом Зендра предстала метка в виде черепа на спине Тессиона, прямо между крыльями. О, медиум помнил, какое это чувствительное место, ещё с первого раза.
Маленький фейри тонко запищал, когда Зендр мягко прижался губами к тёмному знаку и слегка погладил его кончиком языка. Медиум довольно вздыхал про себя, наконец-то удовлетворяя острую потребность потрогать своего эмпата, ощутить его существование не только в астрале, но и в реальном мире. Тесс щедро делился с ним своей магией; Зендр помнил, как она комфортно обволакивала, гладила и успокаивала его собственную покалеченную ауру. Как сквозь сон воспринималось стабильное и твёрдое присутствие чужого разума, притягивающего к себе растрёпанное, доведённое до безумия сознание медиума. Словно не Тессион имел черты мотылька, а сам Зендр и летел на коварный, но притягательный свет.
Теперь же этот «свет» Зендр держал в своих ладонях и мягко, трепетно прикасался к нему губами. Иногда паруса крыльев шлёпали медиума по щекам, когда Тесс начинал особенно сильно извиваться от предоргазменных судорог. Тогда Зендр замечал, как множество жилок, пронизывающих перепонки, начинали светиться изнутри золотистым, окрашивая яркие части рисунка на крыле в цвет магии пикси. Маленькие коготки впились в кожу медиума. Зендр усмехнулся и подул на влажную спину, быстро лизнул крыло — его едва ощутимо шлёпнули по губам. А хватка у пикси, на удивление, оказалась сильной. Тесс с мелодичным свистом кончил. Немного влаги растеклось по ладони Зендра.
Зендр, словно заворожённый, в последний раз погладил размякшего после оргазма Тессиона по спине большим пальцем. А после встал и на ещё слабых ногах медленно направился в ванную комнату. Благо, для командующего состава магов при Магистериуме палаты были как апартаменты в столичных гостиницах. Медиум повернул кран в раковине и под небольшой струёй тёплой воды аккуратно сполоснул пикси. Мягким полотенцем промокнул Тесса; тот только сладко зевнул и устроился на ладони Зендра поудобнее, накрываясь крыльями словно одеялом.
После, так же неспешно, направился обратно в кровать, морщась от медленно опадающей эрекции в штанах. Одна рука была занята засыпающим Тессионом, да и силы как-то внезапно кончились. Медиум застегнул верх пижамы и устроился в постели вместе с Тессом; руке, конечно, было не очень удобно. Но попытка переложить пикси на подушку разбудила бы его. Поэтому Зендр так и провалился в сон, не забыв снять ограничение с паукообразной марионетки.
***
Гул голосов, подобный рою разъярённых пчёл, заполнял зал заседаний Магистериума. Тринадцать фигур, облачённых в светлые мантии, толкались вокруг огромного круглого стола из полированного чёрного дерева, инкрустированного серебром. Над ними, на куполообразном потолке, сияла проекция ночного неба, миллиарды звёзд мерцали. Помпезные колонны из белого мрамора, украшенные резьбой в виде мифических существ, поражали своей проработанностью, однако носили следы едва заметной реставрации. Все символы животных, олицетворяющих тёмные роды, были срезаны и замаскированы. Дорогие картины, изображающие героические деяния светлых магов во время гражданской войны, висели на стенах, словно напоминая о славном прошлом. Достаточно иронично, учитывая, кто именно сейчас устранял последствия этих самых подвигов.
Секретарь, с идеально ровной осанкой, терпеливо ждал за своим столом; его перья для письма лежали нетронутыми. Председатель заседания, Магистр, ответственный за миссию на кладбище, безуспешно пытался усмирить своих коллег. Шестеро Магистров сохраняли молчание, наблюдая за разворачивающейся бурей.
Мартек Циар, как и всегда, держался обособленно и стоял перед постаментом, куда поместили артефакт, который Варгерн передал в руки своему Магистру-куратору. Немолодой Циар лучше всех остальных Магистров разбирался в артефактах. Но даже ему не доверили исследование таинственной находки.
Разногласия в оценке произошедшего на кладбище были столь же неразрешимы, как загадка самого артефакта. Никто из отряда, зачищавшего кладбище, так и не смог с самого начала объяснить, что же произошло. В здравом уме и твёрдой памяти был только один командир — Альберт Стенкель. Циар едва заметно скривил губы. Все Магистры, кроме, пожалуй, куратора-некроманта, терпеть не могли заносчивого и любящего приврать в свою пользу даже в отчётах по заданиям Стенкеля. Хотя он, конечно, был незаменимым и лучшим в своём деле.
Его несколько раз вызывали на допросы, однако некромант и правда не знал, что же именно случилось в гробнице Трейссов. По подтверждённой информации от него, к группе некромантов и боевиков-стихийников, уничтожавших гнёзда гулей, через продолжительное время сломя голову прибежал спятивший Мирр Штарр.
В зале заседаний царила атмосфера напряжённого ожидания. Споры Магистров постепенно стихли, уступая место тщательно скрываемому недоверию. Дело не только в артефакте, найденном на кладбище, но и в неясных обстоятельствах миссии. Светлый маг Мирр Штарр, хоть и сошёл с ума, оставался фигурой, вызывающей больше сочувствия, чем осуждения. Его поступок — срыв защитного барьера — был объяснён психическим расстройством. Это удобно объясняло непрофессионализм целой миссии, отправленной без дополнительной разведки и подготовки к неожиданным обстоятельствам. Возникало ощущение, что нежелание признать собственные ошибки в планировании миссии привело к тому, что ответственность свалили на «пострадавшего» Штарра.
Вызвавшегося сопровождать Зендра Варгерна, который должен был решить проблемы со свирепыми призраками, светлый боевик мало того оставил слабого медиума без защиты самовольно, так ещё снял с барьера печати в приступе истерии, намереваясь сбежать с кладбища. Однако призвать Штарра к ответу не представлялось возможным. Лекари подтвердили его слабоумие и помешательство. Полтора месяца пытались стабилизировать состояние Мирра, однако тот не реагировал на лечение. А стоило ему услышать, как кто-то поёт или плачет, он тут же впадал в крайне плачевное состояние и пытался спрятаться под кровать или в чулан. А уж если где-то на улице завоет собака... Было решено перевести светлого мага в городскую психлечебницу.
С Варгерном ситуация оказалась не намного легче, чем со Штарром. Зендр, который до этого уже почти десять лет умудрялся возвращаться в добром здравии, относительно остальных тёмных медиумов, посылаемых на задания, был экстренно привезён полудохлым, с признаками сильнейшего магического истощения. Аура чернокнижника зияла дырами чужого сильного ментального вмешательства. Всё было настолько серьёзным, что все прошлые физические недуги у Варгерна снова открылись. Его магия больше не могла их залечить. Лекари продержали медиума всю первую неделю в лечебном сне.
Было неясно, пострадала ли психика Зендра или нет. По заключению врачей, Варгерн вёл себя странно в те моменты, когда бодрствовал. Мог просто смотреть в стену и улыбаться. Большую часть времени был крайне нелюдим и не вступал в контакты с людьми при необходимости. И всё свободное время проводил в компании своего фамильяра-пикси, который умел понимать человеческую речь. При поступлении первых сообщений от Стенкеля о странном тёмном фамильяре, чей вид считался не умнее кошки, но умеющем говорить с людьми, Магистериум навёл справки. Выяснилось, что у Варгерна на пикси были все необходимые документы; он купил его на аукционе.
По утверждению персонала лечебницы, Варгерн был одержим этим самым пикси. Но ничего аномального в фамильяре медиума, кроме его высокого интеллекта и способностей к языкам, обнаружено не было. К тому же, по утверждениям Стенкеля, именно пикси указал дорогу к раненому Зендру и агрессивно защищал его после. Типичное поведение контрактного фамильяра. Вышестоящие быстро потеряли интерес к самому пикси, но не к его хозяину. Понятно, что требовать с Варгерна письменный отчёт в подробностях было бессмысленно. В итоге сами лекари велели отстать от Зендра и дать ему восстановиться в течение двух месяцев.
В это время немного пролить свет на произошедшее смогли два младших чернокнижника: Берг Амот и Ин Диго, которые также были в группе с Варгерном и Штарром. По их словам, они разделились с отрядом Стенкеля и направились сразу на поиски тёмного источника, который порождал полчища нежити и разгул свирепых. По свидетельствам всех участников миссии, особенно светлых, как более чувствительных к давлению тёмных эманаций, была странная обстановка на кладбище. Тот же некромант заявил, что многие чувствовали чужое присутствие изначально. Однако сразу невидимый враг не показался.
Поэтому группа Варгерна и Штарра отправилась на юг. Затем они разделились с Зендером, который отправился узнать точную информацию у призраков кладбища. Это было привычно для медиумов: они всегда работали с астралом в уединении, чтобы не спугнуть сущностей и духов. Потом разделились Штарр с двумя чернокнижниками, которые через продолжительное время снова воссоединились с Варгерном. Медиум в это время успел заключить свирепых призраков в ловушку, но не изгнал их. Ввиду того, что с тёмным источником оказалась связана неизвестная демоническая сущность, обитавшая в родовом склепе Трейссов.
О данной сущности, конечно, даже Магистериуму ничего известно не было, иначе бы у миссии на кладбище был совершенно другой состав, включавший в себя демонологов и кого-то из Магистров. Амот и Диго взломали источившуюся защиту, и Зендр пошёл внутрь один. Потому что было ясно, что победить отряду без демонолога было нельзя. Но можно было заключить сделку или узнать, что именно хочет эта самая сущность. А медиум был единственным, кто был способен внятно общаться с сущностью в астрале без сложных связывающих ритуалов.
Но, на взгляд Циара, отсутствие демонолога в составе отряда стало удобной отговоркой, скрывающей пренебрежение к рискам от гибели чернокнижников.
Что происходило с Варгерном в склепе потом, никто не знает; он запер себя барьером. Одновременно с этим на кладбище активизировалась какая-то другая сущность, тоже бесплотная, по утверждениям участников задания. Её все слышали и ощущали сильное ментальное, устрашающее воздействие, но никто не видел. По показаниям Стенкеля, их гоняли по кладбищу, как стадо овец, не давая покинуть его. Через ещё продолжительное время давление тёмного источника прекратилось, и миссия была выполнена лично Зендром Варгерном, что засвидетельствовали и сам Магистр-председатель, отслеживающий ход событий по состоянию подчиняющих заклинаний на старших чернокнижниках.
А ещё через какое-то время прогремел взрыв магических бомб, которые использовал медиум, чтобы подорвать склеп Трейссов наверняка. В итоге вместилищем тёмного источника с сущностью оказался венец-артефакт, который Варгерн вынес с собой. Этот самый венец имел прямую связь с Высшими фэйри. Однако даже Матрек, мастер по артефакторике, не мог понять, как и для чего использовался этот венец. И уж тем более оставалось загадкой, как артефакт оказался в запечатанной многие десятилетия назад гробнице Трейссов.
Трейссы... О, фамилия этого рода для Магистров, занимающих свой пост больше тридцати лет, имела особое значение. Даже у Циара не было доступа к информации о Трейссах: всё, что с ними было связано, имело гриф «совершенно секретно». Но председатель уже подал заявку в королевскую канцелярию, чтобы у Магистериума были все материалы по данному вопросу.
Взгляд Матрека остановился на одном из кресел Магистров, но мыслями он вернулся на много лет назад. Тогда состав совета включал и тёмных магов. И за этим самым столом решались вопросы совершенно другого толка. И был один человек, который очень интересовался фэйри и всем, что с ними связано. Но она пропала задолго до событий гражданской войны и объявления тёмных вне закона...
— Начинаем собрание! — призвал всех к тишине Председатель и первым же делом уточнил, повернувшись к Арсе Отраль: — Что там с Варгерном?
Арсе Отраль, Магистр-рунолог, была назначена пару лет назад куратором для чернокнижника, с которым не могли найти точку соприкосновения больше половины присутствующих светлых магов. Зендр Варгерн имел сложный характер и демонстрировал абсолютное равнодушие и иногда даже открытое неуважение к Магистериуму, не отвечал на официальные письма и запросы. Вызвать медиума на разговор можно было только принудительно, задействовав печать подчинения. А учитывая текущую политику короны по реабилитации и интеграции тёмных родов обратно в общество, метод кнута был очень нежелательным. Особенно с Варгерном, обладающим исключительными способностями, необходимыми лично для Его Величества. Были вещи, которые даже подчиняющая печать не могла добиться от тёмного мага, не рискуя им.
Поэтому Арсе выбрала более мягкий и дипломатический подход, не досаждая медиуму, как предыдущие кураторы. Остальные Магистры придерживались радикальных методов контроля над тёмными подчинёнными, выбирая рычаги давления. Но у Зендра Варгерна не было ничего, на что можно было надавить. Он — единственный из представителей именитого рода чернокнижников, кто так и не надел кольцо Главы рода, молчаливо давая понять, что государство не получит других медиумов рода Варгерн.
А королю очень был нужен медиум с силой и знаниями Зендра. Все поколения Варгерны с незапамятных времён помогали королевской семье, устраивая спиритические сеансы с предками королей, узнавая подробности у мёртвых, поднимая из глубин астрала запретные знания. И самое главное — усмиряя опасные сущности. Но с гибелью старших поколений преемственность профессии медиумов прервалась; молодые маги буквально шли на ощупь в темноте, сходя с ума от ужасов астрала. Естественно, вся учебная литература была уничтожена под действием проклятий, защищающих авторский труд.
Зендр был монополистом в своей области и бессовестно этим пользовался, тщательно скрывая техники и труды родственников. Многочисленные приглашения к сотрудничеству и преподаванию в столичной Академии были порваны, брошены, сожжены или уничтожены иным, не менее изощрённым способом. Хотя не вышло обсудить вопрос о сотрудничестве и плате за знания и обучение, от медиума Арсе удалось добиться подвижек по другому вопросу.
За право открыть частную практику и вести её свободно, без согласования с Магистериумом, Зендр проводил для королевской семьи частные сеансы. Редко и по важным вопросам, но проводил. Общение сдвинулось с мёртвой точки.
— Эмоционально нестабилен, врачи ограничивают в применении сильной магии, использование накопителей запрещено, — спокойно ответила Арсе, но в её интонациях звучал немой упрек. — За последние пять лет после каждой миссии состояние Варгерна ухудшалось. Слишком частые контакты с астралом в боевых условиях — это большое потрясение для медиума. Они не воины, их назначение — другое. Серьёзные проблемы с потусторонними сущностями могли решить только двое: Зендр Варгерн и Киллиан Кастекс. Только Кастекс — демонолог. Попытки сделать из Варгерна военного демонолога не увенчались успехом. Я постоянно об этом говорила на наших собраниях, но меня игнорировали. Вместо того чтобы оставить Зендра дома, у Магистериума под боком, и даже уговорить преподавать в Академии, его отправляли на самые опасные миссии. То же самое со Стенкелем и Кастексом. Мы убиваем наших лучших чернокнижников. А без опытного руководства молодые маги обречены. Как и многие тёмные ремесла.
— Даже по самым оптимистичным прогнозам, Варгерн не сможет применять свой дар без возможности сойти с ума. Астрал для него закрыт, — продолжила Арсе, постукивая острыми ногтями по столу.
Мрачное молчание повисло в зале, прерываемое лишь тихим скрипом старинных кресел. Лица Магистров отражали не столько беспокойство за судьбу Зендра, сколько разочарование. Их циничный расчёт — выжать максимум из чернокнижника, пока он не сломается окончательно — приближался к финалу. И финал этот грозил быть катастрофическим.
Один из Магистров, молодой, но уже закалённый годами интриг и манипуляций, протянул руку, привлекая внимание Арсе. — А что происходит с разумом медиума при постоянном контакте с астралом? Вы говорите о повреждениях... но насколько серьёзны они в случае Варгерна? И возможно ли какое-либо восстановление?
Арсе взглянула на него, в её глазах мелькнула усталость. — Постоянное погружение в астрал — это как хождение по острию ножа. Разум медиума становится всё более уязвим, чувствителен к влиянию сущностей, к их энергетике. Это не просто переутомление, это разрушение психической защиты. Воспоминания перемешиваются, личность раздваивается, образы и сущности астрала проникают в сознание, заменяя реальность. Представьте себе бурю, разрушающую береговую линию. Так же астрал разрушает личность, оставляя после себя развалины. Насколько серьёзно повреждён разум Зендра... я не могу сказать с уверенностью. Но его состояние критично.
Она помолчала, потом добавила тихо: — Иногда они теряют память, иногда становятся полностью безумными, погружёнными в мир своих галлюцинаций. Другие начинают слышать голоса, видеть то, чего нет. А есть и те, кто просто растворяется, исчезает без следа, поглощённый астралом. И каждая новая миссия только усугубляет ситуацию.
Один из более старых Магистров, с седыми висками и проницательным взглядом, пробормотал: — Значит, он на грани...
— Да, — подтвердила Арсе, — И не только он. Мы теряем всех наших лучших чернокнижников. И никто не хочет это видеть. Все только жаждут быстрого результата, не задумываясь о последствиях. Мы используем их, как одноразовые инструменты, не думаем об обучении, о подготовке новых поколений. В результате... мы остаёмся без них совсем.
— Штарр пострадал несправедливо! — рявкнул один из Магистров в ответ на последнюю фразу Арсе, резко прерывая тяжёлое молчание. — Светлый маг, посланный на задание, которое должны были выполнить тёмные маги! Мы жертвуем светлыми ради какой-то выгоды и тут же пытаемся списать всё на его психику. А Варгерн, я полагаю, просто симулирует! Защищается от ответственности!
— Не смейте так говорить! — взорвалась Арсе, её голос дрожал от ярости. — Штарр был сопровождающим, он не должен был подвергаться такому воздействию! Вы отправляете тёмных в ад, а потом удивляетесь, что они ломаются! Варгерн не симулирует! Его состояние критическое, он на грани полного распада! Вы уже забыли, сколько миссий он выполнил? Сколько сил он отдал? Вы выжимаете его досуха, и ничего ему не даёте взамен!
— Тёмные маги должны были тащить на себе эту миссию! — продолжал настаивать Магистр, не обращая внимания на крик Арсе. — Их специализация — борьба с потусторонними сущностями. Зачем вообще был нужен Штарр? Просто лишняя жертва! Это ваша вина, что светлый маг пострадал. Вы знали, что Варгерн на грани срыва, и всё равно послали его!
— Вы хотите сказать, что Варгерн — механизм, который можно эксплуатировать без ограничений?! — прошипела Арсе, приближаясь к нему, словно это не она только что упоминала, что ей не одобрили отстранение Варгерна от миссий насовсем. — Он человек! У него есть граница выносливости! Штарр пострадал из-за вашей некомпетентности, из-за нежелания обеспечить правильную подготовку миссии!
— А что было бы, если бы миссия провалилась из-за недостатка сил у Варгерна? — резко спросил другой Магистр, стараясь сгладить нарастающую конфронтацию и остудить пыл Арсе. — Кто бы нёс ответственность тогда?
Мартек сочувственно посмотрел на Арсе. Она была молодым и инициативным Магистром, которая пыталась продавить политику смягчения отношения к тёмным, как и хотел Его Величество, чтобы слова о реабилитации тёмных перестали быть просто словами. Однако её попытки заведомо были обречены на провал. Большинство светлых Магистров, особенно те, кто занял свои кресла после устранения предшественников-чернокнижников, в большинстве своём были не согласны что-либо менять.
Нельзя было сказать, что Циару было совсем не жаль чернокнижников, даже более того, он считал позицию Арсе правильной. Однако открытая поддержка грозила обернуться катастрофой. Его собственное положение было достаточно шатким. Поддерживая Арсе, он рисковал стать мишенью для тех самых консервативных Магистров, чья власть зиждилась на ненависти к тёмным. Они не упустят случая обвинить его в сочувствии к детям предателей и предателям, в подрыве устоев. А подобные обвинения, в условиях нарастающей политической напряжённости, легко могли привести к потере влияния, изгнанию, а то и... худшему.
Первоначально, несколько Магистров, людей с более мягким сердцем или просто с более трезвым взглядом на ситуацию, пытались что-то изменить. Среди них был старый Магистр Элм, помнивший времена, когда отношения между светлыми и тёмными магами были не такими враждебными. Он предложил реформу системы наказаний, не отправлять всех на адамантиновые рудники. Он говорил о возможности реабилитации, о том, что тёмные маги — это не бессмысленные инструменты, а люди, способные на раскаяние и изменение.
Но его слова были встречены холодом и ненавистью. Более молодые и амбициозные Магистры, чей взлёт произошёл на волне борьбы с чернокнижниками, рассматривали любое смягчение наказаний как вызов и подрыв авторитета светлых магов. Они обрушили на Элма лавину обвинений в сочувствии к врагу. Его репутация была запятнана. Других, кто смел высказать хотя бы намёк на сочувствие к тёмным, постигла такая же судьба. Их заставили молчать не только прямые угрозы, но и неизбежное общественное осуждение, отчуждение коллег, потеря влияния.
Постепенно, под давлением общественного мнения, под грузом страха и нежелания стать изгоями, даже те, кто в глубине души сочувствовал тёмным магам, приняли общую парадигму. Они убедили себя, что тёмные маги — это не люди, а инструменты, необходимые для поддержания равновесия. Их страдания — плата за грехи их более старших родственников, неизбежная жертва, не достойная сочувствия. Они закрывали глаза на мучения заключённых, успокаивая свою совесть ложью и удобными идеологическими установками. И в этом коллективном самообмане, умирали последние остатки сострадания и человечности. Тень безразличия постепенно поглотила всех, оставив после себя только холодный расчёт.
Магистры ещё какое-то время препирались между собой, перекладывая вину за потерю двух командиров отрядов друг на друга, пока Председатель не остановил их. Однако Циар уже не следил за ходом дискуссии и собрания в целом, всё так же пребывая в воспоминаниях. Его мысли снова и снова возвращались к Селене.
Было ли ему настолько всё равно, если бы и её отправили в рудники? Что бы она сказала, узнав о падении своего рода? Сначала Зеррины, а теперь близкие к ним Варгерны стояли на пороге вымирания.