Глава 1, в которой мы пытаемся понять, кто кого завел

  В мрачном, просторном помещении тусклый свет единственного люка под потолком освещал десяток миниатюрных силуэтов, заключенных в изящные, но прочные адамантовые клетки, словно клетки для птиц. Крошечные пленники, с потрепанными крыльями, размеченными бирками, нервно оглядывались по сторонам. Они больше не кричали, не разговаривали, обессиленные голодом, жаждой и отсутствием нормального сна. Адамант — проклятый металл, не поддающийся волшебным чарам народца пикси. Физические силы крылатых крох были недостаточны, чтобы сломать крепкие прутья клеток и обрести свободу. Несколько дней они безуспешно пытались добраться до своих мучителей, желая выплеснуть на них свой гнев, но вскоре поняли, что это бесполезно.

Миниатюрный юноша с крыльями мотылька злобно вскинул голову, услышав тихий топот коготков по деревянному полу. Пленник напряженно всмотрелся в темноту, пытаясь уловить источник звука. Топот не прекращался. Стремительной тенью малыш метнулся в центр своей тюрьмы, понимая, что шаги приближаются к его клетке. Пикси пронзил изучающий взгляд из темноты, но ничего страшного не последовало. Неизвестное существо осмотрело всех пленников и исчезло в тишине.

Всё в мире людей было странным, но очень занимательным.

«Что же будет дальше?» — такой вопрос крутился в голове Тесса. Его Улей, поселок пикси, был разрушен. Главы поселения убиты, остались жалкие остатки. Их Улей не был домом для добрых феечек. Пикси никого не трогали без веской причины. Иногда они путали странников, чтобы те не подходили близко к их дому. Изредка пикси брали кровь у пасущегося скота, чтобы попробовать незнакомое лакомство, но не более. Хотя при желании пикси могли больше, намного больше... Не зря за ними стелилась слава опаснейших существ их леса. Но сейчас они были бессильны.

Тяжелые думы Тессиона были прерваны открывшейся дверью и резким светом, пролившимся в темную комнату. Три человека грубо схватили клетки и понесли куда-то, заставляя узников беспорядочно порхать внутри и врезаться в жесткие прутья, калечась.

Их вынесли в большой зал и расставили клетки на изящные возвышения. Тесс быстро вскочил на ноги, возбужденно топорща вибриссы. Часть зала, где находились пикси, была ярко освещена, словно сцена, другая часть — темная, напоминала зрительский зал. И по ощущениям Тессиона, там было полно людей.

В зале витала напряженная тишина. Все присутствующие знали, что сейчас совершается страшное преступление — убийство и осквернение магиков.

И вот начался аукцион. Выставляли пойманных русалок, заключенных в аквариумы, горшки с выкопанными молодыми деревцами, где только-только зародились маленькие нимфы. Начались жаркие споры, выкрики ставок, цены росли все выше и выше. Все, что осталось юному пикси, это беспокойство о своей судьбе и ожидание исхода происходящего.

— Тридцать пятый слот! — объявил ведущий, и один из мужчин-слуг направился к Тессиону. Пикси возмущенно застрекотал, зная, что сейчас должно произойти. За него объявили начальную цену в сто золотых. К аукционисту из зала вышли два человека в масках. Никто из присутствующих не хотел светить свою личность, потому что все мероприятие было тайным и нелегальным.

Миниатюрного юношу вытащили из клетки грубые руки и надёжно сжали. Тесс воспользовался такой неосторожностью и проклял своего мучителя. Рука, державшая его, начала покрываться трупными пятнами, мужчина закричал и разжал пальцы. Магик выпорхнул на свободу. Зал разразился взволнованными криками. Чары пикси были темными и смертельными, переполненными злобой и ненавистью к людям. Все смогли убедиться в том, как опасны могли быть эти маленькие твари с крыльями безобидных бабочек и мотыльков.

Однако побег Тессиона не удался. С потолка на него упало что-то массивное, заставив потерять равновесие. Миг — и пикси понял, что его держала... уродливая кукла. Мурашки пробежали по спине Тесса. Та самая кукла, которая смотрела на него из темноты не так давно. Это было за гранью понимания магика, тесно связанного с природой, но в то же время невероятно интриговало, будоражило желание изучить поближе. Он знал, что в куклу вселился чей-то дух, призванный магом-медиумом. Работа с миром духов — это очень узкая и уникальная специализация, балансирующая на грани светлой и темной магии.

Марионетка поднесла пикси своему хозяину — высокому мужчине в сером костюме, с ловкими пальцами. Тессиона сноровисто пощупали, проверяя кости и мышцы на целостность, бесцеремонно расправили эффектные крылья, и даже позволили разъяренному крошке укусить себя за палец.

— Сто пятьдесят золотых, — голос у покупателя был тихим и вкрадчивым, но при этом заставляющим почувствовать себя неуютно.

— Прекрасный выбор! Прод... — начал аукционер, но был прерван высоким тенором.

— Двести!

***

Зендр молча передал злобного крошку слуге, чтобы тварюшку посадили в надежную антимагическую клетку. Мужчина бросил холодный взгляд на своего оппонента — мэтра некромантии Альберта Стенкеля, которому тоже очень приглянулся малыш пикси с сильным даром темной магии.

— Оставь его в покое, Варгерн, — осклабился некромант, — Дикий пикси не поддается дрессировке и в качестве фамильяра будет очень плох.

— Это уже мне решать, Стенкель, — отрезал Зендр и повернулся к аукционисту, — Даю за него двести пятьдесят золотых!

— Триста! — прорычал Альберт, упрямо вознамерившись получить магика себе для личной коллекции.

— Триста пятьдесят! — пожал плечами медиум.

— Четыреста!

— Пятьсот, — наконец-то закрыл спор Зендр, назвав космическую сумму за пикси. Мэтр посмотрел на Варгерна как на умалишенного. Аукционист просто хлопал глазами, решая плакать ему или радоваться, что удалось продать злобную тварь так дорого. Даже сам пикси, казалось, в шоке от подобного безрассудства.

За такие деньги можно было купить двух прекрасно обученных магически сильных фамильяров, заточенных под мага лично. Или же закупить ящики уже разделанных и высушенных пикси для зелий и ритуалов. Но Зендр Варгерн был личностью упрямой и крайне принципиальной, не желающей идти в разрез со своими моральными убеждениями. Даже себе в ущерб. Медиуму изначально приглянулась эта тварюшка с необычными крыльями, он буквально чувствовал эманации сырой темной энергии исходящей от крохи. Это было то, что надо для Зендра.

— Продано! — удовлетворенному мужчине передали клетку. Альберт исходил злобой, оглядывая довольного жизнью и обедневшего на сумму своего двухмесячного заработка медиума.

Варгерн покинул черный аукцион удовлетворенным, крепко держа в руках клетку со злобно шипящим внутри пикси. Верная марионетка Кики следовала за своим заклинателем, предупреждая все неожиданные эксцессы по пути домой.

***

Черная карета без опознавательных гербов уже подъехала к заднему входу в здание. Поплотнее закутавшись в плащ, Зендр сел в экипаж. Называть адрес он не стал, погонщик был его проверенным человеком. Путь до особняка медиума лежал не близкий. Мерный скрип колес и стук копыт лошадей по вымощенному камнем тракту вводили в легкую сонливость. Однако Варгерну было не до сна. Впервые за долгое время что-то вызывало у него такой живой интерес. Медиум разглядывал мотающегося в заключении крылатого крошку. Такой маленький и такой свирепый. То, что надо для мужчины. Зендр не верил, что пикси из дикой природы совсем уж ни на что не годны. Может у него и не получится сделать пикси верным фамильяром, но надрессировать на определение магической материи... Научить чему-то можно и тварюшку из магического леса.

Совсем скоро малыш устал и обессилено сел в клетке, сложив изящные крылья. Варгерна никогда не интересовала магия призыва магических существ, поэтому вблизи он видел пикси впервые. Засушенные трупики для зельеварения не в счет. Миф об уродстве этого волшебного народца был развеян. Не разбирающиеся в этом вопросе могли даже спутать свирепых крох с добродушными лесными феями. Отличали их друг от друга по размерам — пикси крупнее фей, по ауре — зловещей первых и светлой вторых и характеру, пикси славились своей плотоядностью и гнусным нравом. Зендр незаметно потер недавно укушенный палец. Еще от наставников и Академии маг помнил, что темные крохи были стайными и плохо приживались вне своего улья, в одиночку. Очень любвеобильны. Вот как проявлялось это их свойство и в каких формах выражалось Зендр не представлял.

Варгерн натянул капюшон глубже на голову и улыбнулся про себя. Этот пикси будет идеальным инструментом для его магических экспериментов. Он уже представлял, как будет дрессировать малыша.

Когда черная карета наконец остановилась у кованых железных ворот, на короткий миг вспыхнувших алым светом, казавшиеся неподвижными узоры пришли в движение, разъезжаясь в стороны и пропуская экипаж внутрь высокого забора. В некотором отдалении мрачно возвышалось старое поместье, некогда величественное, но теперь пришедшее в упадок. Многочисленные окна, в которых не горел свет, напоминали потухшие глазницы некогда могучего дракона, упавшего с небес в грязь. Некогда ухоженный сад с фонтаном, аккуратными клумбами и прудом превратился в непроходимые заросли. Каменная облицовка особняка местами отлетела, обнажая словно бы старые кости голый кирпич.

Зендр поднял клетку с пикси, покинул карету и быстрым шагом направился к высокому крыльцу с коваными витыми перилами. Перед хозяином бесшумно отвалилась железная синяя дверь с облезшей краской.

Марионетка Кики бесшумно следовала за ним, сохраняя бдительность, как и всегда. Войдя в особняк, Варгерн направился в свою лабораторию, где уже горели свечи и пылал огонь в камине, подготовленные домашними марионетками-слугами. Он поставил клетку на стол.

Облегченно вздохнул и кинул пальто на кресло. Лаборатория казалась единственным местом в этом поместье где еще теплилась какая-то жизнь. Просторное помещение служило Зендру и кабинетом, и спальней, и кухней, и мастерской. И только ванная комната немного дальше по коридору была расчищена под гигиенические нужны. В остальном доме зарилось запустение и бардак.

Зендр, единственный полноправный хозяин, последний из рода Варгернов, не стремился восстанавливать свою собственность. Он не считал это место домом; каждое мгновение, проведенное здесь, превращалось в пытку. Варгерн мечтал сжечь его дотла, смешать пепел с грязью. Но поместье, родовое гнездо, было окутано вековой магией, возведенной предками, и сейчас служило надежным убежищем. На алтарном камне в подвале лежало кольцо главы рода, оставшееся после смерти последнего носителя. Зендр даже не спускался в святая святых этого убогого, лицемерного места. Но он знал про кольцо и упорно игнорировал его зов.

Варгерн первым делом набрал в пипетку чистую питьевую воду и осторожно поднес ее к клетке с пикси, выцедив первую каплю. Секундное колебание маленького, но гордого существа, но жажда взяла верх, и оно жадно начало пить. Первая, вторая пипетка опустели. Пикси были всеядны, поэтому медиум приказал своим марионеткам нарезать вяленого мяса, овощей, яиц и немного яблока. Убедившись, что его кандидат в фамильяры не брезгует человеческой пищей, он доверил кормление своей любимице-кукле.

Кики — уродливое, нелепое существо на шарнирных конечностях, собранное из костей и искусно выструганных деревянных конечностей. По мнению Зендера, кукольная, некогда красивая голова с яркими голубыми хрустальными глазами, прекрасно отражала характер духа, живущего в марионетке, который некогда был молодой женщиной. А непритязательное для глаз паукообразное тело с набором самых страшных конечностей было очень практичным и многофункциональным. Небольшие размеры делали Кики мобильной и хорошей разведчицей.

Прихлебывая сладкий чай и наспех завтракая кривоватыми, но сытными бутербродами, приготовленными заботливой марионеткой Экономкой, больше всего из всех творений Зендра походившей на человекоподобное существо, Варгерн старательно вычерчивал на одном из столов рунный круг для подчинения фамильяра. Он был небольшим, как раз под размер пикси.

Десяток ужасных кукол деловито шествовали по лаборатории, каждый был занят своим делом. Медиум-кукловод лишь изредка шевелил пальцами, одними губами давая указания.

В помещении скоплением стояли и лежали манекены, используемые портными в дорогих ателье. Это напоминало Зендру о том времени, когда после побега с каторги он пытался начать жизнь с чистого листа, забыв о своем громком аристократическом имени и о магическом даре. Так и не узнанный, семнадцатилетний мальчишка, казавшийся обычным беспризорником, смог убедить сердобольного мастера портного, потерявшего в Гражданской войне свою семью и учеников, взять его в подмастерье. Работать руками Варгерну нравилось еще тогда. Он был прилежным и усидчивым подмастерьем, ставшим хорошим подспорьем для пожилого мастера. Дела их небольшого ателье пошли в гору и пользовались спросом у обычных горожан.

Рука медиума замерла, вычертив последнюю руну. Почему-то именно сегодня он погрузился в воспоминания. Абсолютно бессмысленное и саморазрушительное занятие. Сейчас нужно было думать, как выполнить очередное задание Магистериума по изгнанию десятка свирепых призраков с кладбища. Уголок тонких губ насмешливо дернулся. Рука сама взлетела и коснулась середины груди, где под рубашкой расползлись уродливые щупальца заклинания, во власти которого была жизнь и смерть Зендра.

Взгляд бледно-зеленых глаз все скользил по адамантовой клетке, даже стоя рядом Зендр ощущал ее ужасающую способность к полному подавлению магического фона, пусть и обращенного в основном вовнутрь, чтобы блокировать волшебство пикси. О, ему самому было хорошо знакомо это ощущение, и он прекрасно представлял, что испытывает маленький фэйри, лишившись своей магии. Даже крылышки, которые обычно у фей и пикси должны переливаться светом их магии, висели словно грязная тряпка, потемневшие от крови и грязи.

И Зендра опять затянуло в воспоминания, пробужденные адамантом. Месторождений адаманта на континенте было всего несколько, один из самых крупных в их стране. Адамантовая руда очень сложна в обработке и стоит десятки золотых за грамм. А самое сложное — разработать рудник и поднять металл наверх. А трудность в том, что обычный человек не мог выдержать губительный фон этой проклятой руды и не продерживался внутри больше нескольких дней. Поэтому добычей адаманта занимались только люди с магическим даром. Однако жилы этого ископаемого, которыми пронизаны все недра рудника, словно бы втягивали в себя жизненную силу. А магический дар словно бы оттягивал этот момент, постепенно истончаясь и выступая для мага последней преградой.

А если почитать старые книги, не менее чем восьмисотлетней давности, то можно с удивлением обнаружить, что тогда адамант не обладал способностью блокировки магии.

Однако после гражданской войны раздались робкие голоса теоретиков и практиков, утверждающих, что адамант не просто блокирует, а поглощает магию. Особенно адамант из рудника в Альтаисе в последние пятнадцать лет.

После успешного заговора светлых родов, занимающих кресла в совете Магистериума, и королевской семьи, мятежи армии и бесчинства интервентов были подавляющими силами темных родов с даром к некромантии, демонологии, магии призыва и черной магии проклятий, к которым, конечно же, относились и Варгерны. Темные маги были объявлены отступниками вне закона, которые много лет планировали государственный переворот и истребляли простой люд для своих отвратительных ритуалов. Все смертные грехи повесили на них.

А как итог, всех представителей темных фамилий, которые не успели сбежать или выжили в кровопролитной войне за границу, отправили кого на эшафот, а кого на рудники. К старикам, женщинам и детям снисхождения никто не проявил. И маленький Зендр вместе с матерью и бабушкой были отправлены на адамантовое месторождение. Все имущество, до которого смог дотянуться Магистериум, кроме окутанных непроницаемой защитой родовых гнезд, было конфисковано на государственные нужды.

Старшие родственницы сгорели от лихорадки в руднике за несколько месяцев, и так измученные в тюремных стенах. Зендр был даже этому рад, они не выдержали бы того, во что превратился их род сейчас. А у Варгерна, пробывшего еще подростком за добычей адаманта не больше пяти лет, навсегда истощились внутренние магические резервы. Его можно было считать магическим инвалидом, больше не способным воспроизводить сложные родовые плетения из-за неспособности поглощать энергию извне в необходимых объемах.

Особенно смешно было Зендру, когда Магистериум, состоящий теперь из светлых магов, столкнулся с массовым восстанием нежити и нашествием злых духов, порожденных эманациями смерти. А усмирить эти явления, как оказалось, могли только маги с предрасположенностью к «черным» специализациям. Но только когда они наконец-то пригодились, то не было больше обученных и способных могучих темных родов или даже самых слабеньких сельских магов. Все были вычищены практически под чистую, а те, кто успел спастись бегством, вряд ли уже вернется на родину в этом поколении. Осталось только искать среди молодых и недавно родившихся детей, которые были способны перенять темное искусство. Ну а самой крайней мерой стало так называемое «амнистирование» невольников. Под залог собственной жизни разобраться со всеми последствиями катаклизма, которые сами же и породили, по официальной версии властей.

Только никто не учел, что адамантовый рудник — не отдых, а жернова, перемалывающие жизни. И вышли оттуда на свободу не боеспособные темные, а лишь слабые тени людей, едва стоящие на ногах. В основном самые стойкие подростки и молодые люди, большинство из которых едва ли в свое время изучали азы магии. Почти всех мэтров и мастеров устранили в первую очередь. Учить новое поколение было некому. Да и само поколение было такими же неполноценными и искалеченными, как и Зендр.

Его самого выловили несколькими годами позже в очередном из рейдов в поисках уцелевших темных; городская стража выволокла его прямо из ателье, управление над которым старый мастер передал ему на старости лет, когда ему стало тяжело работать, а руки перестали слушаться совсем. Старичок жил на втором этаже, прямо над лавкой. И там же был убит за сокрытие мерзкого темного отступника. Это была единственная смерть, которая произошла по вине Зендра, и из-за которой он корил себя. Но как бы медиум ни искал и ни призывал призрака своего старого учителя, тот не откликался и не мог снять с Варгерна тяжкого груза вины. Зендру нравилось думать, что старик был светлой душой, которая быстро ушла на перерождение. А живые не откликнулись бы на его призыв. Однако он все равно каждый год спрашивал у городского управляющего того маленького городка, а не приходили ли какие-нибудь уцелевшие родственники портного. Все, что мог Зендр сразу после окончания Академии, забрал из разгромленного и заброшенного ателье, к которому местные не решались даже подойти и считали проклятым из-за истории с черной магией. Однако тогда Варгерн не мог творить даже простые бытовые заклинания и думал, что магический дар полностью угас, и даже считал это своим благословением. Ведь именно из-за истощенного магического фона его так долго не могли определить специальные артефакты, которые использовали поисковые отряды. Но в конечном итоге магия вернулась, принеся с собой хаос.

Следы от адамантовых кандалов и ошейника ему, конечно же, скрыть не удалось, и по клейму на груди личность и фамилию Варгерна установили быстро. А потом направили на обучение в Академию, которое началось с нанесения клейма на грудь каждого выжившего темного. Если маг откажется выполнять задание от Магистериума (например, разобраться с легионом нежити в одиночку) — он труп, попробует сбежать из страны — труп, задумает критиковать политику — все еще труп. Так и умерла половина из жалких остатков темных магов. Потому что для искалеченных и едва обученных юношей и девушек это была чрезмерная нагрузка. Магистериуму в срочном порядке пришлось вносить корректировки в свое контролирующее заклинание, чтобы юные темные дарования, на обучение и интеграцию в магическое сообщество которых были потрачены баснословные бюджетные деньги, перестали массово вешаться.

Совершенно внезапно для Варгерна, оказалось, что его аккуратные движения и теплая влажная тряпочка были крайне приятны для тварюшки. Пикси начал щурить глаза, словно бы от удовольствия. Зендр осторожно промассировал тонкие руки, поднял на подушечке пальца изящную четырехпалую кисть. На одну фалангу на пальцах у тварюшки было больше, чем у человека, и заканчивались кончики пальцев острыми черными коготками. Сосков и пупка у пикси не было, что наводило на интересные мысли о том, как же они появлялись на свет. Самым кончиком ногтя Варгерн осторожно пощекотал округлившийся от недавнего ужина животик. Промассировал аккуратно и ножки тварюшки, уделив особое внимание узким вытянутым стопам. Вытянутые пушистые вибриссы, растущие у пикси чуть дальше висков, Зендр трогать не решился, насколько они были миниатюрными и казались хрупкими.

Положил разомлевшего пикси на живот себе на ладонь и начал изучать крылья. Если сама тварюшка спокойно помещалась на длинной мужской ладони Варгерна, то крылья словно паруса расправились и свисали вниз, каждое размером все с ту же ладонь Зендра, намного больше тела тварюшки. Само крылышко на ощупь оказалось приятным, бархатистым, прочнее чем у насекомых. А еще открытием стало наличие у пикси на спине, прямо между крыльями, темного знака, четкого, словно это была татуировка, точь-в-точь повторяющего рисунок на спинке у бражника мертвая голова.

Забавное совпадение, учитывая, что именно это насекомое красовалось на всех фамильных гербах Варгернов. Зендру казалось, словно бы он читал про какую-то особенность у пикси, носящих такие яркие признаки определенного вида насекомых. Он точно где-то читал о таких пикси, но, как ни старался, не мог вспомнить, где именно, и решил, что это просто знак сильной темной магии.

К вопросу о том, зачем же Варгерну понадобился именно фамильяр с дикой природной магией, одной направленности с его собственной. Когда устанавливается связь хозяин-фамильяр, магия начинает циркуляцию от одного к другому, позволяя хозяину-магу брать энергию у своего магического существа. А учитывая плачевную ситуацию темных магов с поглощением энергии извне, как могли все нормальные светлые колдуны, и оскудевшие резервы после адамантовых кандалов, было два варианта, как исправить ситуацию: это артефакты-накопители энергии или фамильяры.

Но у обоих вариантов были сложности. Артефакты-накопители стоили баснословных денег, и кто-то из магического сообщества должен был их заряжать, что самим темным явно было не под силу. Да и немногие светлые хотели связываться с темными, а если и соглашались, то заламывали высокую цену. Магистериум об этой проблеме, конечно, знал и на задания всех темных снабжал кучей артефактов-накопителей и «батарейками"-светлыми, однако тогда темные отвечали за все это головой, а потом сдавали в управление Магистериума под роспись и печать.

Конечно, с годами власти одумались и помимо кнута решили завалить темных пряниками, особенно темных с громким родовым именем и длинным послужным списком удачно выполненных миссий. К таким относился и Варгерн, в особенности он.

Можно было утверждать без ложной скромности, что Зендр один из самых опытных темных магов своего поколения. Но даже ему нужна была подпитка, а связываться со светлыми он категорически не хотел. Где светлые, там и Магистериум. Оставался вариант с фамильяром. Но темным соответственно были нужны только темные фамильяры, да еще их темпераменты должны были совпасть. Поэтому Варгерн несколько месяцев рыскал по аукционам, чтобы найти вариант, который бы его строил.

Зендр вздохнул, задумчиво потирая местечко между крылышек пикси, как раз там, где был символ. Внезапно тварюшка издала забавный звук что-то среднее между писком и свистом. Варгерн с тревогой развернул малютку к себе лицом, но по-доброму усмехнулся, увидев маленький вставший член.

Ну что ж это был очень активный парень, который бы наверняка откусил Зендру пальцы если бы не был обездвижен. Варгерн не видел ничего странного, чтобы помочь и так настрадавшемуся достичь освобождения и продолжил методично потирать нужное место, обернув маленькое голое тельце двумя ладонями, словно защитным коконом. Мизинцем Зендр легонько касался пениса маленького пикси, давая необходимую стимуляцию. Долго тварюшка не продержалась и вскоре на ладонь Варгерна брызнули крошечные капли. Пикси вытерли тряпочкой опять.

Потом Кики принесла хозяину красивую шкатулку для украшений в виде раскрывающейся раковины устрицы с мягкой подушкой для украшений внутри. Ракушка валялась без дела в спальне, но Зендр хорошо ее запомнил еще с детства. Ему она была не нужна, но для пикси могла стать хорошей кроватью. Взяв обрез шелка, Варгерн завернул в него сонную тварюшку, смотрящую на него слипающимися глазами, и устроил в ракушке, помещенной в границы рунного круга.

А сам рухнул в потертое, но любимое кожаное кресло, думая, что же теперь делать с пикси. С одной стороны, он рассуждал о том, насколько пикси вообще мог выполнять функции фамильяра и сколько бы он продержался без своих сородичей, будучи стайным фэйри, а с другой — о потраченных пятистах золотых и острой нужде в живом накопителе. Варгерн посмотрел на небольшой, но искусный витраж на окне, изображающий мотылька. А затем на почти спящего пикси и ощутил, как его черствое черное сердце дало слабину перед пикси, пробуждая в нем сентиментальность перед собственным прошлым.

Но он принял решение. Кики получила задание от медиума через шесть часов отнести погруженного в магический сон фэйри в лес, где могла бы обитать колония пикси. В местных лесах чего только не водилось. И за эти шесть часов Зендр успел сшить для пикси несколько комплектов одежды взамен изрезанной и даже обувь. У медиума получился хороший магический фантом, поэтому будить пикси для примерки не было необходимости. Варгерн с удовольствием погрузился в процесс пошива одежды, который оказывал на него медитативный успокаивающий эффект. Марионетки не нуждались в одежде, но Зендру доставляло огромное удовольствие просто работать руками, отгородившись от неприятных мыслей. Марионетки собрали не быстро портящиеся продукты, нарезали на мелкие кусочки и положили в железную коробочку. Туда Варгерн поместил стеклянную бутылку воды, приспособив механизм наподобие поилки к горлышку, который даже для пикси не был проблемой.

В последний раз Зендр погладил маленькое крылышко, определившись с решением окончательно. Тварюшка олицетворяла символ его рода, доброе предзнаменование, и, казалось Варгерну, неким откровением. Он не мог воскресить для этого малыша его убитых сородичей и не мог гарантировать его выживаемость, но мог выпустить поближе к новым ульям и надеялся, что тот выживет.

Проводив взглядом уходящую Кики со своей ношей, Зендр заставил себя отвернуться и наконец-то вернуться к своим заметкам на пробковой доске. Подробная карта городского кладбища была утыкана заметками. Магистериум долго не мог разобраться с этой проблемой, не нашел ничего лучше, чем оградить щитами весь периметр прокаженной зоны, чтобы призраки не долетели до города (что в принципе было невозможно, потому что свирепые призраки были привязаны к своим останкам).

«Вот только, кто их держит?» — подумал Зендр, рассматривая обведенное красными чернилами место с примечанием: «Место последнего контакта, возможно — точка входа».

Он провел пальцем по карте, пытаясь найти хоть какую-то закономерность в расположении записей о новых появлениях.

— Кажется, что-то их притягивает к южной части кладбища... Но к чему? К могиле? К какому-то объекту?..

Это должна была быть целая операция по зачистке массового места захоронений, в котором за время, проведенное в изоляции, завелась стая гулей или умертвений. Поэтому самое противное было то, что вместе с Варгерном должен был поехать некромант Стенкель. Зендр должен был усмирить мятежных духов, а Альберт разобраться с ожившей плотью.

Зендр вздохнул. Он предпочел бы провести эту операцию в одиночку. Стенкель — человек, который не любит делиться славой, и его постоянные попытки перетянуть внимание на себя раздражали Зендра. К тому же, Стенкель, хоть и мастер своего дела, но был склонен к сумасбродствам, что могло негативно сказаться на операции.

— Нужно разработать план, — пробормотал Зендр, беря в руки пергамент и перо. — Сначала определить, что именно привлекает духов к этому месту. Возможно, это артефакт, забытый в старой могиле, или место сосредоточения темной энергии.

Он начертил схему кладбища, деля ее на сектора, и начал размышлять над тем, как лучше всего подойти к этой задаче. С одной стороны, нужно было действовать быстро и решительно, пока ситуация не усугубилась. С другой — осторожно, чтобы не спровоцировать гулей и духов.

— Хорошо, — сказал себе Зендр, — сначала мы исследуем южную часть кладбища, ищем источник, а потом уже принимаем решение о том, как действовать дальше.

Было сложно что-то планировать, учитывая, что на запретную территорию никто из магов лично не ступал. А все наблюдения были получены с помощью следящих заклинаний. Но их разведданные были недостаточными и не давали всю информацию, что могло происходить внутри.

Варгерн и Стенкель должны были руководить операцией. У каждого в подчинении были младшие темные маги и светлые боевики для поддержки и подпитки. Однако сколько бы не было у отряда артефактов усмирения и целебных зелий, ориентироваться придется на месте и быстро.

Набросав Экономке краткий список снаряжения и отдав остальным марионеткам необходимые приказы, Зендр позволил себе уйти спать. Ему снилось что-то сумбурное про то, каким способом он будет убивать Альберта, а потом напишет отчет о миссии его кровью.

Примерно в полдень следующего дня Варгерна разбудила звенящая защита поместья, зовущая хозяина и оповещающая о незваных гостях, ждущих у самых ворот. Зендр коротко выглянул в окно, рассмотрел магический фон и зарылся в одеяло обратно. Однако через полчаса кожа на груди начала нагреваться, как бы намекая, что лучше не затягивать.

Засуетились марионетки, готовя таз для умывания и быстрый завтрак. Варгерн отметил для себя с явным неудовольствием, что Кики еще не вернулась. Медиум проверил связь с куклой — она работала исправно. Внутри всех неживых творений Зендра стояли дорогущие артефакты-накопители, даже если они будут далеко, им ничего не грозило. Даже если бы заряд полностью сел (а хватало его обычно на год работы для одной марионетки), создатель всегда чувствовал, где находилась призванная им душа.

Быстро умывшись и облачившись в броню, состоящую из штанов с множеством карманов, серой рубахи с высоким горлом и сапог с железными набойками, Варгерн накинул куртку из кожи василиска. Эта защита, конечно, не убережет от прямого удара мечом, но от шального арбалетного болта — точно. За плечо он закинул сумку с нужными инструментами, а в набедренные ножны — кинжалы. Теперь можно идти.

За хозяином незаметно должны были последовать марионетки Лучник и Мясник, чтобы прикрыть спину. Они должны были нести на себе дополнительный инвентарь. Бросив последний взгляд на так и не актированный рунный круг, Зендр ощутил укол сожаления по пикси.

***

Дверь экипажа распахнулась, и внутрь забрался человек. Альберт Стенкель встрепенулся, прогоняя дрему, и пробежался оценивающим взглядом по мужчине, вольготно расположившемуся напротив. С Варгерном они были знакомы еще со времен обучения в Академии в столице, а после стали постоянными соратниками по отряду. При первом знакомстве Стенкель был взбудоражен, как и многие чернокнижники, тем, что выжил еще один представитель столь древней и могущественной фамилии. А уж когда широкой публике стало известно, что Зендру одному из немногих удалось выжить и сбежать с адамантового рудника, но при этом он не покинул пределы страны, среди темных он был настоящей легендой.

В памяти Альберта навсегда остался образ медиума пятнадцатилетней давности: скуластый юноша с цепким взглядом изумрудных глаз, загорелой кожей и копной черных кудрявых волос.

Стенкель вздохнул про себя и дал команду скелету-вознице трогаться. А что сейчас? Варгерну не было и сорока, однако с годами он все больше и больше становился похожим на старика. Густые тугие кудри давно сбриты, вместо них короткий ежик с сильной сединой на висках. Лицо худое и впалое, меж бровей и в уголках глаз уже появились морщины, яркая радужка глаз поблекла. На щеках и подбородке небрежная щетина. Взгляд остался тем же цепким, вот только в тьме зрачков осталась равнодушная пустота.

Когда-то Альберт думал, что они вместе с Зендром поднимут сообщество темных магов с колен и снова заставят Магистериум с ними считаться, снять рабские метки подчинения. Светлые наконец-то одумались и вернули чернокнижникам их собственность, приняли на государственную службу и одарили привилегиями. А из-за магических катастроф светлые нуждались в темных.

Но Варгерну было все равно на проблемы магического сообщества, более того, он глубоко презирал как светлых, так и самих темных. Так сильно презирал, взгляд Стенкеля задержался на длинных мозолистых пальцах правой руки, в том числе собственный род, что так и не надел кольцо Главы.

Зендр коротко кивнул Альберту и, облокотившись спиной о спинку бархатного сидения, прикрыл глаза. Игнорируя пристальный взгляд некроманта, медиум собирался немного вздремнуть. Его нисколько не удивило, что Альберта послали за ним лично. Во-первых, их поместья располагались всего в часе езды друг от друга, а во-вторых, вся западная часть центрального уезда традиционно принадлежала темным родам. И все в округе было родовыми землями. А за годы отсутствия чернокнижников дома и ожесточенных боев во время Гражданской войны на этой территории все было окутано эманациями смерти, которые порождали появление нежити (которые, впрочем, не сильно беспокоили самих темных, а даже приносили пользу) и не давали светлым магам, для которых отрицательный магический фон являлся губительным, совать сюда длинные носы.

Протянуть свои жадные руки в поместья темных Магистериум так и не удалось. Родовая защита не дала, поэтому все артефакты и запретная литература остались в руках чернокнижников. Однако, немногие потомки знатных фамилий пересекли пороги своих особняков.

Еще задолго до войны существовала практика надежной защиты интеллектуальной собственности. Тексты магических трудов, рецепты зелий, описания ритуалов и артефакты, на которые был зарегистрирован патент, а также другие результаты интеллектуального труда, были защищены особой печатью-заклинанием. В ней указывался первоисточник, автор, регистрационный номер, а также информация о лицензиях и разрешениях. Такая система возникла еще с начала образования страны, когда не было Академий и Магистериума. Преемственность поколений магов передавалась от наставника к ученику, который давал магические клятвы верности и неразглашения. Между магическими родами существовала жесткая конкуренция, поэтому все, что было создано силами рода, должно было у него и остаться.

Все созданные копии носителей несли магический оттиск, подтверждающий легальность копии. В оттиске указывался номер тиража, место выпуска специализированным издателем и первый приобретатель. Эта система, конечно, была не идеальной, и в последние годы к ней прибегали в основном аристократы, все реже и реже вспоминая о ней.

До событий гражданской войны о заклинании защиты вспоминали редко, не осознавая его огромного потенциала. Его использовали в основном для борьбы с плагиатом и незаконным использованием копий. Но когда на темных начались массовые гонения, все вспомнили об интересном функционале заклинания. Автор или его наследник могли уничтожить все свои труды, включая сам первоисточник и его копии. Не просто уничтожить, а наложить проклятие на тех, кто попытается незаконным способом воспроизвести оригинал.

Архив Магистериума тогда горел, и значительная часть важных трудов, особенно учебной литературы, была утеряна. Оригиналы можно было найти только в родовом поместье автора, ведь чернокнижники-аристократы дотошно вели свои семейные архивы и библиотеки. Поэтому желание Магистериума разграбить родовые гнезда темных было вполне объяснимо. И, конечно, это было одной из причин, по которой власть, скрепя зубами, восстановила чернокнижников в собственности. Только они могли вынести свои сокровища...

— Ты опять игнорируешь все письма и не даешь ответа, — Альберт, чаще бывавший в городе, вытащил из сумки конверт из высококачественной белой бумаги с магической печатью, — Моя обязанность передать его тебе.

Варгерн приоткрыл глаза, отчетливо улавливая, как Стенкель выделил слово «обязанность». Ему явно не нравилось быть личным посыльным. Зендр молча забрал письмо. Тусклым светом в полумраке кареты с зашторенными шторами вспыхнула печать на груди Альберта. Он не соврал, ему действительно поставили это как задание. Игнорировать официальные письма от властей, кроме тех, что грозили сокращением жизненных сил, медиум давно привык. Стенкель считал это откровенно идиотской затеей, что неоднократно высказывал Зендру, но вежливо был послан к светлым и королю. Некромант не знал, был ли это своеобразный протест, или ему действительно было безразлично. Зная Варгерна, скорее всего, и то, и другое.

Вскрыв конверт, медиум бегло прочитал, затем перечитал уже медленнее и поднял хмурый взгляд на Альберта.

— Ты ведь уже получил это приглашение, — почти обвинительным тоном констатировал Зендр, потрясая бумажкой с идеально выведенными строчками.

— Приглашение куда? — состроил непонимающее лицо Стенкель, переплетая пальцы в замок и укладывая руки на груди. Сама невинность.

— В Академию. Преподавать, — ноздри прямого носа хищно раздулись от сдерживаемого гнева.

— Ах, это, — мэтр Стенкель склонил голову набок, словно обдумывая услышанное. — Припоминаю что-то подобное.

— Ты согласился, — недовольно предположил Варгерн, и оказался прав.

— А были еще варианты? — поднял вопросительно брови Альберт, словно действительно ждал от него решения.

— Например, не передавать дальше себя уникальное ремесло чернокнижника широкой общественности и не давать власти еще один рычаг давления, — прорычал Зендр, — Если они получат все, что хотят от нас, тебе напомнить, в каком злачном месте мы снова окажемся?

— Они впервые набрали полный набор темного отделения, — Стенкель изо всех сил сдерживал поднимающееся раздражение и весомо добавил: — Поколение юных магов, не пострадавших от рудника, с естественным магическим фоном. Даже ты, Зендр, не имеешь право закрыть на них глаза. Что из этих птенцов слепят светлые, если у них перед глазами не будет примера настоящего темного?

— Нести эту браваду про жертву на благо общего поколения будешь во время очередного заседания в Магистериуме, — скривился Варгерн, прекрасно зная эгоистичную и самовлюбленную натуру некроманта, — Что они тебе пообещали?

— Свободную частную практику в столице и некоторые личные преференции, — дал скользкий ответ Альберт.

— Ну что ж, у меня и так есть разрешение на ведение частной практики, поэтому я лично отнесу в Магистериум официальный ответ с вежливым отказом, можешь не утруждаться, — бумага рассыпалась в руках Зендра в пепел.

— Неужели тебе нечего просить у Совета? Нет того, что ты желаешь, но не можешь получить? — попытался воззвать к искушению Стенкель, имеющий личную заинтересованность в том, чтобы Варгерн раскрыл свои родовые секреты в преподавательской деятельности. Собственно, поэтому он и принял такое унизительное задание по отправке почтовой корреспонденции медиуму на дом.

— Если тебе хочется поболтать, можешь залезть на козлы и посекретничать со своим милым творением, — Зендр смерил мэтра уничижительным взглядом, словно надоедливую навозную муху, которую никак не могу прихлопнуть.

— А я думаю, что кое-чего тебе бы очень хотелось, — Стенкель снисходительно посмотрел на Варгерна, — Без прошлого нет нашего настоящего и будущего, особенно если мы говорим о темном роде медиумов, мастеров призыва.

— Еще одно слово и ты поедешь на кладбище без языка, — в руке Зендра появился кинжал, который, впрочем, некроманта не впечатлил.

— Ну как же так, отрежешь мне язык и не узнаешь свежие важные сплетни, — ухмыльнулся Альберт, впрочем не сводя взгляда с оружия в руках медиума.

— В таком случае тебе лучше не растягивать интригу, — медленно проговорил Варгерн с нечитаемым лицом.

— Яму эксгумировали несколько месяцев назад и везут останки в столицу, — поведал Некромант, сделал торжественную паузу и выдал: — Чтобы провести опознание каждого скелета или костей.

Варгерн молча убрал кинжал и спокойным пустым взглядом уставился в щель между занавесками.

— Это я знал и без тебя.

— Знал? — Стенкель позволил себе удивленно выгнуть бровь, — И неужели ты все еще ничего не хочешь от властей?

— А что я могу хотеть? — словно бы не понимая о чем речь, качнул головой Зендр, — Знаменитая стена костей на главной площади пополнится новыми черепами отступников.

Чернокнижники на мгновение замолчали, отдавая дань уважения всем погибшим и казненным во время и после Гражданской войны. После битвы тела Глав родов и боевых магов бережно собирали и хранили в адамантовых хранилищах, чтобы не поднялись личи и не родились свирепые призраки. А потом королю в голову пришла гениальная идея увековечить свои подвиги по истреблению темных и вечно напоминать выжившим о деяниях предков. На жердях из проклятого металла, не пропускающего магию и не дающего душам покинуть останки, был воздвигнут монумент из черепов тысяч павших магов. Только чернокнижников, естественно. Вообще удивительно, как быстро они сами стали называть себя этим уничижительным прозвищем.

Каждый темный маг знал расположение костей родных и близких в общей «инсталляции», Зендр с Альбертом не исключение.

— Почему тебе не попросить ее разобрать и заполучить тела обратно? — предложил Стенкель, сам дернув уголком губ, настолько странно это прозвучало.

— Нет уж, спасибо, — Варгерн рассмеялся странным, лающим смехом, от которого даже у непробиваемого некроманта пробежал нехороший холодок по спине. — Я все забываю, что ты редко разговариваешь с мертвыми, Альберт, иначе не предложил бы такую глупость.

— Что значит, не разговариваю с мертвыми?! — осклабился мэтр, чье профессиональное достоинство только что опустили.

— Помимо твоих воскрешений мертвой плоти естественно, — Зендр внезапно улыбнулся мягко, — Медиумов можно по пальцам пересчитать. Все оставшиеся темные обращаются к духам только по личной нужде. И конечно, никто не даст вам, мэтрам, воскрешать труп чернокнижника. А я всегда слышу шепот мертвых, Стенкель. И призраков рудника я слушал, пока адамант не поглотил магические эманации. Мой дар — совсем другой. И нет в их шепоте и криках ничего хорошего для живых, это мертвые души, умершие жестокой мучительной смертью, последнее, чего они хотят, — это блага для живых. Все, что волнует призраков, — это месть.

Варгерн замолчал, а потом зловеще произнес:

— Я надеюсь, что все останки лежат в адамантовых сундуках. Представь, что такое сотни и тысячи злобных духов, сколько эманаций смерти и возрождений нежити. Столица будет стерта, а мы доблестно встанем на передовой для защиты. Так что лучше пусть мертвые мертвыми и остаются, а живые не слышат их голосов. А если я еще раз услышу предложения разобрать стену костей от кого бы то ни было, сдам этого человека лично королевским ищейкам как заговорщика и предателя, ясно?

— Ага, твой зал предков будет пустовать, — Альберт сбавил напряженную атмосферу полушутливым тоном, поняв, что на Зендра где залезешь, там и сойдешь, и резко сменил тему, — А почему твой пикси не с тобой?

***

Тесс проснулся в уютной теплой лежанке, которую заметно трясло. Он замер, настороженно оглядываясь по сторонам, и с удивлением обнаружил себя в небольшом пространстве, заполненном едой и вещами человеческого происхождения. События недавнего прошлого казались страшным, жестоким кошмаром, но Тессион знал, что это было реально. Как и человек, который забрал его и собирался подчинить себе. Но, пикси прислушался к себе, этого почему-то не сделал. В деревянных стенах были проделаны небольшие дырочки для вентиляции воздуха, для маленького Тесса они были подобны окошкам. Мимо проплывал лес и мелькали деревянные конечности знакомой марионетки. Подтянув к себе кусочек вяленого мяса, пикси задумчиво стал жевать, попутно оглядывая свое залатанное крылышко, искусно сделанную одежду.

Внезапно деревянное создание остановилось и опустило коробку. Осторожно сдвинулась крышка, и бездушные стеклянные глаза марионетки уставились на Тессиона, словно бы проверяя, все ли с ним в порядке. Пикси, которому все было любопытно, вспорхнул и подлетел к кукле ближе, находя тонкую нить, связывающую существо с хозяином. Неужели его действительно отпустили и не навязали магическую кабалу?

Тесс в задумчивости оглядел заботливо собранную коробочку и вспомнил о теплых, осторожных руках, подаривших ему приятное освобождение. Вчера было тепло, сытно и приятно. Идти сейчас пикси было некуда. В чужой улей его едва ли примут сородичи. Он снова был свободен, и этот факт наполнял его радостью, хоть и был омрачён неопределенностью. Тессион помнил, как люди всегда боялись пикси и в лучшем случае держали их в клетках, а в худшем — использовали в своих злых целях. Но этот человек был другим, не таким, как остальные.

Прислушался к себе, к своим инстинктам, к своему маленькому, но мудрому сердцу, и понял, что не стоит бежать. Взглянув на марионетку, Тесс невольно улыбнулся. Она всё ещё находилась там, обманчиво неподвижная. Пикси бесстрашно сел на одну из деревянных конечностей.

Он всегда интересовался людьми, но до злополучного дня своего пленения не видел их близко. А королева Улья, его мать, запрещала вступать в любые контакты с человеком. Оспорить ее наказ означало быть изгнанным и охотиться в одиночку, что для пикси было неприемлемо. К чужакам-одиночкам относились с недоверием и чаще всего убивали. А Тесс не хотел умирать. А строить свой собственный улей у него не было ресурсов. Пока не было.

«Дух, ты слышишь меня?» — заинтересованно обратился к марионетке Тессион, не рассчитывая услышать ответ.

«Да», — прошелестел бесцветный женский голос в астрале. В нем не было ни эмоций, ни желаний.

«Ты же служишь человеческому магу, можешь отвести меня к нему?» — осторожно уточнил Тесс, в любой момент готовый сорваться с места и улететь.

«А разве ты — фея, а не злобный пикси, чтобы одаривать людей своей милостью?» — он не успел ничего предпринять, как уже был схвачен. Удивительно, хоть голос марионетки и был безэмоционален, но слова явно несли за собой иронию. Бездушные глаза пупса смотрели на пикси, притихшего в захвате, — «Мастер отпустил тебя с миром и одарил гостинцами, так и иди с миром прочь и больше никогда не попадайся людям».

«Но я хочу вернуться к твоему мастеру,» — спокойно возразил Тесс, понимая, что перед ним не простое призванное существо, а разумная душа со своей личностью, с которой можно было договориться, — «Я был ему зачем-то нужен. А вернуться к своим я не могу, люди сожгли мой дом.»

«Мастер готовит зелья из пикси,» — с потусторонним холодом поведал голос, — «Ты думаешь, что не станешь исключением?»

«Стал бы он меня отпускать если бы хотел убить?» — фыркнул Тессион и поинтересовался, — «А в каких рецептах зелий используется пикси?»

Марионетка не ответила, но Тессу показалось, что теперь она смотрела на него оценивающе. Через несколько мгновений чудовищная кукла направилась в том направлении, откуда пришла с пикси в руке.

«Можно ли забрать коробочку с собой?» — забеспокоился Тессион, уже зная, куда направлялась марионетка и о ее решении.

«Понравились подарки?» — с непонятной для Тесса интонацией спросил призрак, поднимая ящичек.

«Да,» — проговорил пикси, забираясь обратно на прекрасную лежанку.

«Я выполнила приказ мастера,» — внезапно произнесла марионетка и добавила, словно бы подчеркивая свои слова, — «Мне нужно вернуться прямо к нему. Я буду защищать тебя от внешних угроз, но перед мастером ты сам по себе.»

На этом их разговор был окончен и кукла резво побежала вперед, ориентируясь на свою связь с хозяином. Однако о своем попутчике она сообщать не спешила, строго следуя данным указаниям. К тому же мастер мог дать приказ оставить фэйри тут... А ей бы этого не хотелось, ведь мастер так редко выглядел таким оживленным и проявлял интерес к чему-то живому.

Тесс не мог не признать, что чувствовал к кукле странную симпатию. Марионетка казалась ему доброй, даже если и была связана с хозяином-медиумом, он явно оставил ей личность и свободу выбора. В дороге Тессион не мог не вспоминать о своем доме, о матери, о сородичах, которых больше никогда не увидит. Его сердце сжалось от тоски, и он невольно прижался к мягкой подстилке в коробочке в виде ракушки, чувствуя, как тепло от нее переходит к нему. Пламя, крики, запах гари... И чувство безнадежности, которое охватило его, когда он понял, что происходило.

«Дом... дом...» — прошептал он.

«Не стоит печалиться,» — прошелестел голос, который был так же непредсказуем, как сама кукла.

«Ты умеешь читать мысли?» — удивился Тесс.

«Я слышу и чувствую тебя, мы ведь только что разговаривали,» — безэмоционально ответила марионетка, но в ее голосе уже проскальзывал еле уловимый намек на сочувствие.

«Он...» — Тесс замолчал, не найдя слов, чтобы описать свое отношение человеческому магу.

«Он... странный,» — наконец произнес Тесс, все еще не уверенный, как к нему относиться. - «Он не такой, как другие люди. Он... он не причинил мне вреда, но я чувствую от него... что-то.»

Марионетка не ответила, только тихонько покачала головой. Она знала, что Тесс не может выразить словами то, что чувствует. И она понимала его.

Зендр Варгерн действительно был очень странным человеком, отпустившим своего несостоявшегося фамильяра, за которого заплатил пятьсот золотых. Но все-таки не таким странным, как пикси, который хотел вернуться обратно. В такой ситуации Кики не могла позволить пропасть бюджету в пятьсот золотых и была настроена вернуть их обратно мастеру.