Глава 6. Сломанный
«У тебя получилось», — в голосе лича проскользнуло что-то похожее на недоверие и явное уважение. Тесс с трудом повернул голову в её сторону. Селена обнаружилась у одного из столов, деловито перебирая документы. В центре стола стояла сумка Зендра, в которую Магистр по-хозяйски складывала какие-то бумажки и артефакты. Поразительная собранность для лича, который умер в этих стенах.
«Без этого мне не найти ниточек, ведущих к тем, кто убил меня», — видимо, пикси произнёс последнюю фразу прямо в астрал, или же опытная Селена сама догадалась о его мыслях. В её голосе наконец-то проскользнули её настоящие эмоции — едва сдерживаемая ненависть и желание убить. Но это не напугало Тессиона, а заставило расслабиться. Всё-таки Селена Зеррин была нормальным личом, одержимой жаждой мести своим мучителям. Видимо, из-за эмпатического дара и высокого статуса Магистра она была очень собранным и сдержанным человеком, всегда державшим лицо.
Пикси даже представить себе не мог, какого труда стоило Селене отвлечься на их с Зендром проблему, чтобы сразу не начать искать зацепки к своей цели.
«Без вас мне выйти отсюда будет проблематично», — приятно удивлённая, что Тессион не обманывается её поведением, хмыкнула Магистр. И словно поощряя дальновидность пикси, выложила из сумки медиума один из накопителей и пошла в их сторону. И снова Тесс удивился, как быстро восстанавливается телесная оболочка лича. Под иссушённой кожей заметно начала нарастать мышечная масса. А под рёбрами таким же красным светом, что и в глазницах, тлела магия. Селена положила накопитель на грудь медиума и активировала его. Пикси тревожно привстал.
«Всё в порядке, сейчас уже можно восполнить резервы Варгерна, главное — не вливать слишком много единовременно», — пояснила лич и вдруг замолчала, словно прислушиваясь к чему-то. Обессилевший Тессион, потративший почти все свои резервы на ритуал, утратил бдительность из-за усталости; его реакция замедлилась.
«Зендр запечатал склеп», — нахмурился Тесс и хотел сказать, что никто не может проникнуть внутрь, однако не успел, прерванный воплем-плачем, раздавшимся со стороны лестницы.
От Селены разошлась подавляющая жажда убийства; весь её хрупкий силуэт окутала тьма. На кончиках пальцев вспыхнуло какое-то плетение атакующего заклинания.
«Это не враг! Стойте!» — крикнул Тессион, вскакивая на ноги. В комнату просочился белый призрачный силуэт Киары. Видимо, баньши заметила по их с медиумом узам, что что-то случилось с Зендром. Но не смогла проверить сразу из-за своей задачи по отвлечению остального отряда от склепа.
Увидев лежащего без сознания на полу медиума и стоявшую над ним Селену, которая для Киары была просто смертельно опасным личом и представляла угрозу для Варгерна, баньши уже собралась атаковать.
«Кики, нет», — едва слышно прошелестел голос Зендра, и готовая броситься в атаку Киара замерла, моментально подчинившись, только услышав его слова. Тесс даже не успел заметить, когда медиум очнулся, что, в общем-то, неудивительно, учитывая сильное убийственное намерение, исходившее от Селены. Варгерн слегка повернул голову, смотря снизу вверх на Магистра. Между тёмными бровями залегла болезненная складка, но лицо оставалось непроницаемым; медиум знал, что какой бы сильной ни была Киара, для лича она не была помехой.
«Магистр Селена, прошу погасите заклинание, Киара — моя контрактная сущность, она не причинит вам вреда», — голос медиума даже в астрале звучал бесцветно и устало. Магия вокруг лича развеялась, словно и не было ничего. Взглядом медиум нашёл Тесса на своей груди. В зелёных глазах Варгерна возникло сложное выражение. После пробуждения в голове Зендра царил хаос, но он ясно осознавал произошедшее. Он перешагнул свою грань и едва не потерял себя, однако был чудесным образом возвращён назад.
— Ты эмпат, — едва слышно проговорил медиум. Тессион нервно передернул крыльями, помня слова лича: — который смог войти в мой внутренний мир и успокоить его.
Устало прикрыв глаза, Зендр попытался взять под контроль чувства. Но пальцы дрогнули, сжались в кулак так сильно, что побелели костяшки. С губ едва не сорвалось злобное: «Зачем? Зачем тебе это?»
Но он не смог сказать этих жестоких слов, видя, как измучен маленький фэйри. Будучи медиумом, Зендр знал, какой это риск для эмпата — не просто выравнивать эмоциональный фон, а вытаскивать из чрева вязких, липких, губительных переживаний. Его кидало из крайности в крайность; потеря контроля и проживание чужих воспоминаний напомнили о собственной никчемности, о потерях.
Взгляд зелёных глаз нашёл призрачный силуэт Киары. За пять лет он так и не пережил горе. Если бы его спросили, он попросил бы Тессиона не вытаскивать его, одержимый трусливым желанием всё закончить. Но его смерть не воссоединила бы его с ней. Кому как не медиуму знать, что для Киары всё закончится, лишь когда посмертное желание свирепого призрака будет выполнено? Взгляд голубых глаз был безэмоционален и холоден. За что цеплялся Зендр?
Он и сам не знал, прекрасно осознавая, что мёртвые не испытывают былых привязанностей и чувств. Что нужно уметь отпускать. Но сам отпустить не мог. Варгерна привлекло движение Тессиона. Медиум посмотрел на крошечную крылатую тварюшку. Хотя и человекоподобное, лицо фэйри было нечитаемым для людей, если они этого не желали. Кажется, Зендр обидел малыша-пикси, рискнувшего ради него жизнью и магией. Чёрное сердце чернокнижника болезненно дрогнуло.
Конечно, вмешавшийся в его эмоциональное искажение Тессион видел его воспоминания. Не случайные, а самые болезненные и сокровенные, которыми Варгерн никогда ни с кем не делился. Но фэйри, пусть и не специально, проник в самую душу.
И теперь знал, что Зендр Варгерн не просто сломлен, а размолот в осколки, которые никогда не сложатся в единое целое. Никто не подозревал этого, даже Киара. Никто не знал, каким было истинное, самое неистовое желание Зендра покончить со всем.
«Расправься с ним, пока он слаб и беспомощен», — пришла тёмная мысль из глубин его сознания. Тесс мешал его трусливым и эгоистичным желаниям. И Зендр сомневался, что пикси понимал связь между эмпатом и медиумом. Перед внутренним взором Варгерна всплыло искажённое в агонии лицо Матрикс, когда погиб отец. Оба родителя были людьми. Тесс — долгоживущий пикси, а он — искалеченный чернокнижник, чья жизнь никогда не будет такой долгой, как могла бы быть из-за адаманта.
Тёмная магия Тессиона, подобная наркотику, растекалась по венам, неся с собой тягучий, призрачный покой, добытый ценой неимоверных усилий. Это оцепенение, этот хрупкий мир, сплетённый из чужой силы, сковывал Варгерна, не давая поддаться тёмному зову. Но дело было не только в этом онемении, подобно наркотической эйфории. Зендр никогда не лишал жизни ни одно разумное существо без веской причины, и неразумных тоже щадил, сколько мог. Он, изувеченный чернокнижник, не имел права распоряжаться жизнью других, быть судьей. Кто он такой, чтобы выносить приговор, когда собственной жизнью не может управлять? Когда он сам балансирует на грани бытия и небытия, не властный над своей судьбой?
Медиум посмотрел вверх, на возвышающуюся над ним лича. Варгерн попытался подавить дрожь отвращения и первобытный ужас перед высшей нежитью. Если Селена Зеррин пока вела себя спокойно, это не означало, что нужно расслабляться. Они молча изучали друг друга: от Зендра исходило почти физическое подозрение, а Селена, казалось, молчаливо его осуждала.
Не то чтобы она была не права, Варгерн снова посмотрел на Тессиона, надеясь, что на его лице не отразится уязвимость и растерянность, которые он испытывал. Но, видимо, в случае с эмпатом-фэйри, буквально просмотревшим всё самое сокровенное, что у него было, словно посетитель картинной галереи, это не сработало. Потому что Тесс одарил его очень многозначительным взглядом.
«Мы обязательно обсудим произошедшее дома, когда всё это закончится», — хрипло произнёс Зендр и осторожно пошевелился, проверяя себя. При падении он, видимо, сильно ударился затылком и спиной об пол, а ещё подвернул ногу. Однако больше собственных повреждений Варгерна беспокоили поникшие крылышки Тесса, не переливающиеся цветом его магии. Они тут давно, а ритуал отнял у фэйри немало сил. Тессион встрепенулся, когда медиум упомянул свой дом, словно это был общий улей. Зендр не мог восполнить резервы Тесса прямо сейчас, но мог предложить кое-что ещё: «Всё, что я могу дать тебе сейчас — моя кровь».
Эти слова забрали у Зендра последние силы, и он замолчал, прикрыв глаза. Тессион же не стал отказываться от щедрого и соблазнительного предложения. В одно мгновение он перепорхнул к шее медиума и, без смущения, забрался под одежду, отыскивая удобное местечко, чтобы вкусить запретный плод — человеческую кровь. Найдя подходящее место, Тесс собственнически впился зубами в кожу, но медиум даже не дёрнулся. Укус пикси был для него почти безболезненным.
А маленький фэйри принялся жадно глотать горячую живительную жидкость, насыщаясь. Кровь тёмного мага отличалась от всего, что Тессиону приходилось пробовать раньше. Его мучила жажда после ритуала, а ещё — откровенная ревность и злость, прожигающая изнутри. Как пикси мог не заметить всех этих тоскливых взглядов в сторону баньши? И его нежелание смириться с произошедшим? Киара — мертва! А он, Тессион, жив! Жив и способен дать человеческому магу то, что не способен был никто из его вида.
Пикси не сдержал недовольное жужжание из-за поведения Варгерна. А Зендр, к внезапному удовольствию Тессиона, осторожно накрыл фэйри своей большой тёплой ладонью, прижимая его к себе.
«Подумай, чего ты хочешь теперь», — голос медиума раздался в астрале; он предпочел не тратить силы на разговор вслух, — «скорее всего, Магистр Селена объяснила тебе последствия ритуала».
Невольно жужжание Тессиона сменилось забавными звуками довольства, которые медиуму даже нравились и успокаивали — что-то среднее между свистом и писком:
— Миииип! Миииип! Миииип!
«Хочу кристалл-накопитель с магией фэйри», — тут же поспешил проинформировать Тессион, опасаясь, что маг мог оставить такую важную вещь здесь, поскольку люди не смогли бы её применить, — «по остальным условиям скажу, как определюсь окончательно».
«Хорошо», — к удивлению пикси, Зендр не стал спорить. Довольные звуки маленького фэйри стали громче. Уголок губ медиума едва заметно дёрнулся в подобии доброй усмешки.
«Киара, со мной всё хорошо. Возвращайся к Стенкелю и Мирру, не дай им приблизиться к склепу Трейсов. А как только я безопасно доставлю Магистра Селену к Зерринам, прошу вселиться в тело марионетки, чтобы я мог вынести вас за пределы барьера позже», — обратился к духу Варгерн.
Однако его контрактная сущность проявила своеволие и подлетела ближе, делая вид, что не замечает, как напрягается рядом лич. Призрачное лицо Киары склонилось над медиумом, цепкий взгляд пробежался по его бледному изнеможённому лицу, остановившись на печати.
«Ты не сможешь встать. Как я могу тебя оставить?» — голос Киары был суров, безжалостен. — «Печать погасла. Миссия завершена?»
«Позову Лучника и Мясника, они помогут добраться до места,» — отрезал Зендр, отдавая приказ марионеткам. — «Да, как только Селена освободилась, и аура источника погасла, печать засчитала миссию.»
Он даже не пытался скрыть беспокойство в голосе, обращаясь к Селене: «Остальные тёмные уже знают. Киара лишь ненадолго отвлекла их. Мои маги молчат, но некоторые светлые знают о местонахождении сектора. И какой-нибудь прыткий некромант вот-вот полезет выяснять, что случилось. Времени в обрез.»
«Ты скрываешь лича», — Селена произнесла это медленно, с выверенной паузой между словами. Её взгляд, ледяной и проницательный, скользил по лицу Зендра, не оставляя ни единого сантиметра без внимания. Она прекрасно понимала, что до обстоятельной беседы ещё далеко, но некоторые вопросы требовали немедленного ответа. — «Но почему печать засчитала задачу как выполненную?»
«Любая магия имеет лазейки, Магистр», — свободная рука Варгерна сжалась на накопителе. Лицо медиума исказилось; он понял, что лучшим выходом будет просто пополнить резервы до минимума. Его и без того потрепанная аура не могла впитать донорскую манну, пока он сам не восстановится физически и психологически. — «Все зависит от формулировки. Магистериум прекрасно осведомлён о наших ограничениях, поэтому не устанавливает жёстких рамок. Задача была — разобраться с причиной восстания нежити и зачистить кладбище. Нам невероятно повезло, что из-за защитных щитов никто не знал о происходящем внутри. Светлые и некроманты, скорее всего, уже расправились с большей частью нежити. Свирепые призраки заперты в ловушке, они не опасны, пока на них не нападают. С ними мы разберёмся позже. А вы, Магистр, усмирили свою ауру, и тёмный источник, если судить по подчиняющему заклинанию, которое ориентируется на моё восприятие, устранён».
Он сделал паузу, наблюдая за реакцией Селены.
Селена чуть склонила голову, словно обдумывая его слова.
«Вот как», — произнесла она наконец, голос её звучал всё так же холодно, но в интонации появилась некоторая заинтересованность. Это было небольшое, но важное изменение.
Внезапно в разговор вмешалась Киара: «Штарр снял полный запрет на выход с кладбища».
Её голос был бесцветен, лишен всяких эмоций, что лишь усиливало эффект неожиданности. Она всё ещё находилась рядом, не в силах оставить Зендра наедине с личом до прибытия марионеток.
Зендр резко обернулся, лицо его выражало крайнее удивление.
«Что? Ты уверена?» — Он бросил взгляд на появившихся из темноты Лучника и Мясника, их фигуры были темными силуэтами на фоне слабого света. В руках Мясника безжизненно болталось деревянное тело Кики. Только после этого Киара, словно растворяясь в воздухе, бесшумно поднялась к потолку и исчезла.
«Да, поэтому вам лучше поторопиться. Шанс вывести лича за пределы щитов есть, пока Штарр не пришёл в себя», — голос Киары донёсся из астрала, уже отдаляясь. Варгерн сдержал вопрос о том, как ей удалось довести такого опытного мага как Штарр до такого состояния. Сейчас не время для этого.
«Но сначала нужно уничтожить это место», — внезапно заявила Магистр Зеррин, внимательно рассматривая творения Варгерна. Молодой, по меркам лича, медиум ничем не уступал своему деду, занимающему кресло в Магистериуме. Техника марионеток, разработанная Варгернами, отличалась особой сложностью. Самая массивная марионетка сунула странное деревянное тело в свою сумку, наклонилась, аккуратно взяла хозяина на руки и подняла.
Оглянувшись, Зендр остановил взгляд на своей сумке, забитой материалами и документами, представляющими ценность для лича. Предложение Селены, продиктованное желанием стереть с лица земли место своих пыток, имело рациональное зерно: замести следы, указывающие на возрождение лича-мага. То, что Магистериум послал отряд на кладбище, закрытое на десятилетия, без указаний, говорило о том, что либо все забыли об этом месте, либо считали его надёжно скрытым. Им нужно было создать видимость, что всё осталось как прежде. Но как подтвердить это для Магистериума?
«Тесс сказал, что ты не видел тайного прохода, пока он не указал на него», — Селена, словно читая мысли Зендра, продолжила. — «Учитывая сложность этого места, завязанного на источнике энергии фейри, я предполагаю, что проход был надёжно скрыт. Тебе повезло, что с тобой был пикси, сумевший его найти и активировать своей магией. У Трейсов, вероятно, были артефакты-ключи, мини-источники с магией фейри. Обычным магам не под силу найти это место, но это не значит, что мы должны оставлять следы».
«Вы правы», — после короткого раздумья согласился медиум. — «У меня в сумке должны быть магические бомбы. Взял на всякий случай. Их заряда хватит, чтобы обрушить проход и всё в лаборатории. Но мне нужно что-то, что будет выглядеть как правда, но не укажет на ваше появление».
Костлявые пальцы Селены зашарили в сумке Варгерна. В её руке появилась связка мини-артефактов с мощными атакующими заклинаниями, рассчитанными на большой радиус разрушения. Дорого, но необходимо. В отличие от уставшего Зендра, злой гений Селены был при ней. Безэмоциональное, не скованное физическим телом, чистое зло.
Варгерн изо всех сил сохранял спокойствие, следя за каждым словом и действием, чтобы не спровоцировать Селену. Но Магистр демонстрировала аномальную собранность и рациональность для лича. Зендр радовался, что она на их стороне и готова действовать вместе. Он не испытывал угрызений совести, освобождая её и выводя за пределы кладбища. Что-то подсказывало, что Селена сама найдёт его в будущем.
«Если твоя печать работает так, как я думаю...», — Магистр взяла валявшийся на полу венец, ставший причиной её гибели и возрождения. Кончики пальцев окутало красновато-чёрное свечение, и Селена изуродовала артефакт, повредив руны. Зендр затаил дыхание, видя ярость и остервенение лича, воздействующей на металл с адамантом.
Кому, как не Варгерну знать, как тяжело поддаётся этот металл воздействию извне? На мгновение в памяти Зендра всплыли воспоминания, как он проворачивал ключ в замке ошейника премазанными в крови надзирателя руками. И последовавшее за этим нереальное чувство свободы.
«...Достаточно сказать кое-что из правды, из которой все заинтересованные могли бы составить свою субъективную картину, строя догадки», — продолжила свою мысль лич, протягивая уже ни на что не годный артефакт Зендру, очистив его от любых следов своей плоти и застывшей крови. — «По всем законам логики без ключа ты никак не мог проникнуть в тайные помещения, а значит, мог быть только в самом склепе, откуда и шёл след магического источника. Нам нужно материальное вместилище, веское подтверждение. В лабораторию никто, кроме вас с Тессом, не заходил за время до моей смерти и... очень долгое время после, что наводит на мысль, что только Трейссы и имели доступ сюда, пока работала арка. Вокруг склепа и на самом венце ещё долго будет оставаться моя остаточная манна, как подтверждение о существовании сущности, с которой мог сражаться медиум. Но в Магистериуме, если кто-то и помнит о моём существовании, не может предположить, что я стала именно личем. А ты скажешь, что впервые столкнулся с чем-то подобным и не сможешь сказать, что же за сущность была привязана к тёмному источнику — венцу. А там уже все знающие сделают нужные выводы».
«Звучит как хороший план, но слишком много пробелов. Артефакта может быть мало», — усомнился Зендр, видя риски.
«Не беспокойся раньше времени», — Селена оценивающе оглядела полуживого Варгерна. — «Даже без венца, у нас есть железное доказательство того, что ты усмирял некую сущность, может даже демоническую. Накопители почти пусты, а твоя аура несёт в себе присутствие чужого вмешательства, по следам манны схожими с тем, что остались на венце. Полудохлый Варгерн — самое красноречивое подтверждение».
«Хорошо», — аргументы были железными, и Зендр был вынужден согласиться. — «Нужна ли вам помощь моей марионетки, чтобы выбраться отсюда, Магистр Селена?»
Лич оценила тактичность медиума, который не стал вслух спрашивать о её ещё не слишком хорошей подвижности. Вторая марионетка поправила лук за спиной и, развернувшись в сторону Селены, показала, что действительно будет быстрее. Несмотря на бурлящую внутри силу, она ещё не до конца восстановила свои резервы и не была такой стремительной, как всякая высшая нежить.
«Да, нужна», — так же вынужденно, как Зендр, недавно согласилась Селена и указала на бомбы. — «Но прежде установим заряды по всему периметру комнат, а после — на самом входе, а затем и в склепе. После я взорву их на расстоянии, как отойдём на нужное расстояние».
Пока Селена с лучником быстро закладывали бомбы, из запазухи Варгерна высунулся Тессион и довольно заметил за спиной Мясника кейс с накопителями фейри. Пикси удивился тому, какими крепкими были марионетки. Шарнирное создание спокойно держало самого Зендра, свои боевые топоры и сумки за спиной. И при этом двигалось очень быстро и устойчиво, явно укреплённое не только магией.
«Перед взрывом, нам нужно разделиться», — решил поделиться своими мыслями Тессион с Зендром. — «Для правдоподобности ты должен остаться неподалёку от склепа Трейссов для убедительной картины собственного истощения. Лучше даже впасть в обморок, Киара должна успеть вернуться к этому времени к тебе и принять свой деревянный облик. Я останусь тебя охранять, те тёмные маги уже знают, что я твой «контрактный фамильяр» и подтвердят это. А марионетки поспешат на выход вместе с Селеной, чтобы скрыть своё присутствие и замести следы. Я заметил, что официально ты демонстрируешь всем только марионетку... Кики».
«Хорошее замечание», — устало кивнул медиум, обессилено откидывая голову на жёсткое плечо Мясника. Мысленно ругая себя, что не подумал о таких очевидных вещах сам, — «Спасибо, Тесс. Так и сделаем. Но перед этим... Магистр Селена, перед тем как покинете кладбище, вы должны кое-что знать. Изначально я планировал укрыть вас в родовом склепе Зерринов, пока всё не улеглось бы, призраки предков очень хотели бы вас видеть и поговорить. Но из-за изменившихся обстоятельств, безопаснее и надёжнее сразу попытаться покинуть кладбище, не делая остановки в склепе. Установленные мной сутки для моих помощников почти истекли, нельзя рисковать. Но знайте, что я провёл ритуал памяти предков и восстановил защиту на склепе. Боюсь, что после миссии на кладбище всё прочистят, и оно будет ещё долго под жёстким наблюдением. Вы не сможете пройти сюда и поговорить с ними. Но позднее сюда смогу войти я для ухаживания за фамильным склепом своего кровного рода по линии матери, потому что других наследников не осталось».
«Пойдём сразу на выход», — голос лича прозвучал ровно, но Варгерну показалось, что он услышал в нём намек на сожаление. Они закончили расставлять заряды бомб, и Лучник с лёгкостью взял Селену на руки. Они все направились к выходу, а Зендр послал мысленный приказ Киаре срочно возвращаться к ним так, чтобы не оставить за собой хвоста.
«Я не смогу вернуться и в родовое поместье, потому что все Зеррины мертвы, и оно официально запечатано и может находиться под наблюдением», — вдруг мрачно сказала Селена и уточнила у Зендра, в её речи проскользнула надежда: — «Только если ты не заявлял своё притязание на род Зеррин как его глава по праву единственного живого наследника с кровью Зерринов».
«Не заявлял», — после короткой паузы разочаровал её Зендр. Взгляд лича прошёлся по пальцам медиума и не нашёл на нём перстень главы рода.
«Варгерны смогли пережить все испытания лучше Зерринов...», — теперь в словах лича явно промелькнула боль.
«Не смогли», — перебил её Зендр. — «Я последний из своего рода».
Селена снова обратила внимание на голые пальцы медиума, но никак это не прокомментировала — отсутствие у рода действующего главы. Это было личное дело Варгернов и Зендра, у которого наверняка свои причины поступить так.
«Это значит, что Селене некуда пойти?» — подал голос Тессион и взлетел на плечо медиума. А тем временем марионетки уже поднимались по винтовой лестнице наверх. Благо, мысленные переговоры в астрале занимали мало времени и сил, чем обычная речь. Пикси встретился с уставшим взглядом бледно-зелёных глаз и наивно спросил, словно бы не понимал до конца страх людей перед личами: «Можем взять Селену с собой? Её опасно оставлять ещё не восстановившуюся просто одну».
Сама Магистр промолчала по этому поводу, чувствуя страх Зендра и прекрасно зная, какой ужас перед личами испытывают даже самые смелые тёмные маги. Она даже и не думала просить о такой услуге, зная, что и так должна Варгерну, который заключал с её предками какое-то соглашение для её освобождения взамен на что-то.
Медиум открыл рот, чтобы отвергнуть это предложение, но вынужденно задумался. Лич-эмпат представлял огромную опасность не только для окружающих, но и для самого Зендра, в чём тот уже имел честь убедиться. Но не только из-за своей опасности, а потому что эта миссия уже заведомо была очень подозрительной, и её будут проверять, как проверять и самого Варгерна. Для Магистериума — он был очень подозрительной тёмной лошадкой, за которой всегда приглядывали. Ладно один раз помочь личу бежать с кладбища в тайне, но укрывать его в собственном поместье... это государственная измена, грозящая смертью. Зендру придётся сильно себя контролировать из-за печати.
А с другой стороны, выпущенный лич — был под зоной ответственности самого Варгерна. К тому же так Селена будет под его присмотром и сможет дать ему ответы на все вопросы. А родовое поместье в этом случае будет лучшим убежищем, родовая защита даст им приватное и надёжное убежище, самое надёжное в мире. А так, за пределами защищённых земель рано или поздно эманации лича смогут обнаружить и найти, тогда-то и может вскрыться их заговор.
«Эта мысль имеет своё рациональное зерно», — обтекаемо начал Зендр, остановив марионеток и повернулся к вопросительно замершей на руках Лучника личу. — «Моя усадьба — самый безопасный и надёжный вариант для убежища до планирования следующих действий. Если Магистру Селене подходит этот вариант, я готов помочь, если вы дадите обещание не вредить мне и роду Варгерн, а также всем непричастным к... ситуации. Если же этот вариант не приемлем, мои марионетки сопроводят Магистра в любое безопасное место в пределах определённого расстояния, конечно. А позже я заявлю о правах на род Зеррин и свяжусь с Магистром, чтобы вы смогли занять своё законное место».
«Я, Селена Зеррин, даю обещание Зендру Варгерну не вредить ему лично, роду Варгерн и всем невиновным в моей смерти и заговоре против Зерринов», — спокойно дала магическое обещание лич, конечно, оставив для себя лазейки, но они устроили медиума.
Теперь Зендр самостоятельно обрёк себя и Тесса на проживание с мёртвой тёмной магессой с даром эмпата под одной крышей. Крышей его родового поместья. У самого выхода из склепа их встретила вернувшаяся Киара, осмотрела всё так же сидящего на руках марионетки Варгерна и под его требовательным взглядом проникла в деревянное тело куклы. Затем задвигалась уродливым шарнирным телом, забравшись на плечо Мясника.
Хотя действовать нужно было быстро, Зендр всё-таки заметил чересчур пристальный интерес Селены к его контрактному свирепому призраку, но вопросы оставил на потом и был благодарен Магистру, что та не лезла в чужие дела.
***
В воздухе отвратительно пахло кровью и жжёной плотью. Темноту разгонял только свет от вспышек заклинаний и магических светлячков. Альберт устало оперся на ближайшее надгробие, удовлетворённо оглядывая побоище вокруг. Тела гулей и оторванные конечности устилали землю. Вокруг некромантов и остальных чернокнижников суетились светлые лекари и боевики, передавая истощённым тёмным свою манну.
Вечер и ночь выдались крайне паршивыми и напряжёнными. За то время, что кладбище было опечатано, на его территории появились полчища низшей нежити. И хотя для обученных и снаряжённых до зубов отрядов это не было проблемой, их миссия постоянно осложнялась количеством этой самой нежити.
Сняв с пояса фляжку, Стенкель жадными глотками принялся утолять жажду тонизирующим зельем. Хотелось обессиленно просто осесть на землю и провалиться в обморок. Хотя у Альберта и была куча накопителей и доноры-светлые, он всё равно был истощён и измучен по сравнению с молодыми тёмными магами. Выжженный когда-то адамантом дар страдал от чрезмерного и насильственного вливания чужой манны в резервы, не способный до конца усваивать её, сжигая физическую силу организма. Периодически нагревающаяся печать на груди не облегчала ему жизни. Однако некоторое время назад она погасла, говоря о том, что миссия выполнена.
Но Стенкель не сразу обратил на это внимание в пылу боя, когда они отбивали очередную волну гулей, которые взялись непонятно откуда после полуночи. А ещё не забывал некромант и о страшном невидимом монстре с его ужасающими воплями, от которых кровь стыла в жилах и которые явно обладали сильным ментальным воздействием на психику. Альберт оглянулся на сжавшегося в комок Мирра, который совсем ополоумел и всё ещё не пришёл в себя, что-то бормоча про Варгерна и призраков.
Тварь, которая едва не убила Штарра, пожалуй, была даже более серьёзной проблемой, чем свирепые призраки, с которыми Зендр явно что-то сделал. Весь их отряд то оставляли в покое, то гнали словно стадо паршивых овец. Но не просто гнали, а загоняли в западню с самым большим скоплением гулей. Однако невидимый противник изощрённо и искусно держался в тени, что особенно хорошо удавалось под покровом ночи. И только сейчас Альберт смог понять, что их незаметно отгоняли всё дальше и дальше от выхода с кладбища, идиот Мирр снял запрет на выход наружу. Но самое удивительное, что прямо на них никто и не напал.
Неужели и тут медиум постарался? Во всей этой суматохе Стенкель и о Варгерне напрочь забыл. Между прочим, очень зря, потому что вестей от него не было больше двенадцати часов. А в один из моментов печать на груди некроманта очень больно кольнула, они попытались разорвать кольцо атакующих гулей и пойти на выручку к медиуму, с которым явно что-то случилось, но всё та же тварь, словно видевшая их насквозь, помешала. Альберт досадливо скривился, ему не простят, если они потеряют такого важного чернокнижника для страны, как Зендр. Им нельзя было сидеть на месте, нужно было прорваться на юг кладбища и отыскать следы медиума. Как назло, связываться по переговорнику — был риск сорвать Варгерну сложный ритуал.
Взгляд Стенкеля остановился на жмущейся в отдалении парочке тёмных — Диго и Амота, которые всё оглядывались в направлении юга, словно ждали чего-то. Очень подозрительно. Брови некроманта сошлись на переносице, хаос, внесённый Мирром, заставил его забыть, что эти двое были в одном отряде с Зендром и должны хоть что-то знать о том, что мог делать медиум.
Молодые чернокнижники почувствовали требовательный взгляд некроманта и замерли перед ним словно овцы перед волком, не смея перечить старшему тёмному. Альберт поманил их к себе пальцем. Диго и Амот неохотно подошли, пытаясь сохранить спокойное выражение лица под взглядом Стенкеля. Эта парочка была такой же уставшей, как и весь остальной отряд, они не отлынивали от своих обязанностей и сражались так же неистово, как и все остальные, прикрывая спины товарищам.
— Что у вас произошло с Варгерном? Где этот демонов медиум, призраки его дери?! — сразу же потребовал Альберт, по привычке ругая Зендра.
Услышав поток нелестной брани в сторону Мастера медиума, Амот скривил рот и хотел что-то возразить, но был остановлен ледяным взглядом Диго. Диго безразлично ответил:
— Мы не знаем, где Мастер Зендр, нас разделили свирепые призраки и та сущность, которая гналась за Командиром Штарром...
Альберт открыл рот, чтобы потребовать подробностей, но не успел. Раздался оглушительный взрыв, и темноту разорвала зелёная вспышка магического огня с южной стороны кладбища. Все члены отряда тут же повскакивали на ноги.
— Быстрее, все туда! — взревел Стенкель и указал на магический огонь, по спине некроманта стекал холодный пот. У всех командиров отрядов были заряды магических бомб — это было последнее средство, которое они применяли только чтобы выполнить цель миссии любой ценой. Штарр и Альберт были здесь, а значит, взорвать свой заряд мог только Зендр. Что-то точно с ним случилось, нужно было спешить.
На бегу Альберт потёр молчавшую печать, которая подтверждала тот факт, что Варгерн всё ещё жив. В ином случае его бы пронзила боль, Стенкель и Варгерн были одинаково важны друг для друга и были обязаны защищать жизни как свою, так и чужую. Так некромант знал, что именно печать вынудила медиума сделать что-то срочное со свирепыми призраками. По собственной воле Зендр бы этого не сделал.
В спешке отряд не обратил внимание на причитания Мирра о том, что что-то прошло через барьер, воспользовавшись царившей в рядах отряда тревогой...
Проносясь мимо круга с пойманными внутри свирепыми призраками, Стенкель нахмурился. То, что Варгерн их не усмирил, означало только то, что медиум нашёл что-то более опасное, чем десятки свирепых, требующее его первоочередного вмешательства. Некромант на пару с Амотом и Диго первыми добрались до эпицентра взрыва и были впечатлены разлетевшимися на куски руинами некогда величественного склепа. Осколки статуи пегаса драматично выделялись на фоне общего хаоса.
— Сюда! Сюда! — вдруг раздался чей-то тонкий, но пронзительный голос в отдалении от руин.
Альберт резко развернулся в сторону звука и с удивлением увидел знакомого пикси, которого пару дней назад хотел купить на аукционе с магическими тварями. Стенкель не смог совладать с идиотским изумлённым выражением собственного лица, от неожиданности он даже запнулся, осознавая, что тупая крылатая тварь разговаривает на языке людей. За этого фейри некромант сцепился в споре с Варгерном, чтобы позлить медиума. А после ещё долго высмеивал сумасшедшего чернокнижника, выкупившего мелкую злобную тварь по интеллекту не умнее грызуна за пятьсот золотых.
Диго и Амот не сговариваясь последовали за показывающим дорогу пикси. Альберт, стряхнув с себя ступор, последовал за ними. Остальной отряд не отставал. Тварь привела их к валяющимся без сознания в бурьяне под одним из надгробий Зендру Варгерну.
— А ну с дороги! — рявкнул на молодых магов Стенкель и рухнул на колени перед медиумом, лихорадочно проверяя его пульс и дыхание, зажигая магический светлячок. Тот был жив. Правда, выглядел ничем не лучше гуля с землисто-серым лицом и ввалившимися щеками. Альберт быстро понял, что у Зендра сильнейшее магическое истощение. Взгляд некроманта остановился на красных следах на шее в вороте порванной рубахи. Он нахмурился, зная как никто другой, что это могло значить. Зендр столкнулся с чем-то, что заставило его сжигать себя изнутри. Некромант заметил, что что-то было в руке Варгерна.
Странного вида венец, от которого исходили сильные остаточные эманации чего-то чудовищного. Только от них некромант чувствовал себя не в своей тарелке. Отличное доказательство выполненной миссии и её опасности. Зендру он явно больше не нужен, а вот Альберт с большим удовольствием распишет всё в свою пользу и доказательства приложит. Выдаст за свой трофей с удачной охоты. Примерно с такими мыслями некромант протянул руку к медиуму, но быстро её отдёрнул и отскочил от Варгерна.
Маленькая тварь ощерила свои крошечные острые зубы и ринулась на некроманта, защищая медиума и его имущество от грязных посягательств. Хотя пикси сам выглядел не лучше потрёпанного и полудохлого Зендра, его крылья сияли в темноте золотистым светом его магии.
«Контрактный фамильяр», — с досадой подумал Альберт, наблюдая как пикси костерит его на чём свет стоит и покрикивает на растерянный отряд, требуя, чтобы Зендра осмотрели лекари.
Когда светлые лекари приблизились к Варгерну и начали оказывать помощь, пикси устало опустился на надгробие рядом, но внимательно следил за их действиями словно маленький преданный крылатый пёс. А потом, когда медиуму оказали помощь и стабилизировали его состояние достаточно, чтобы перенести к выходу с кладбища и вызвать экипажи, чтобы доставить раненых в столицу для скорейшей помощи, маленький фейри последовал за ним.
И вот уже когда начало светать, Амот первым подошёл к спящему Варгерну в палатке и спросил у честно охраняющего его крылатого малыша:
— Ты, кажется, Тессион, наверняка голодный, вот, — этими словами Берг поставил перед пикси поднос с разнообразной едой. Тот пробулькал даже что-то похожее на благодарность и набросился на еду, комично отъедая куски от слишком больших для него продуктов.
А стоящий в некотором отдалении Ин заметил в самом тёмном углу быструю паукообразную тень, которая появилась непонятно когда и тоже тайно охраняла своего хозяина. И едва заметно поежился, гадая, где остальные марионетки медиума. Почему-то эти существа вызывали крайнее чувство опасения и явно намеренно не показывались остальному отряду на глаза...
Солнце, наконец, преодолело горизонт, окрашивая небо в багровые и золотистые тона, но для Альберта это было лишь насмешкой. Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал, как светлые лекари, словно пчёлы вокруг улья, суетятся вокруг Варгерна, уже погруженного в глубокий сон. Его злоба, вскипавшая медленным огнём на протяжении всей ночи, теперь бушевала, подобно лесному пожару. Зендр, как всегда, обошёл его. В очередной раз. Все лавры достанутся медиуму, а он, Стенкель, останется в тени, лишь бледный мотылек на фоне яркой звезды Варгерна.
Он представлял, как будет выглядеть доклад. Варгерн, весь в героическом ореоле, спасший ситуацию в последний момент. Опять. Стенкель же, лишь исполнял свои обязанности, геройствовал в рамках протокола. Досада душила его. Он даже не смог толком расспросить Зендра о случившемся, только краем глаза заметил красные следы на шее медиума — но это же ни о чём не говорило! Разве что о каких-то очередных «невероятных трудностях», с которыми Варгерн так мастерски справлялся. Даже этот проклятый пикси, теперь уже фамильяр Зендра, был лишним уколом в его самолюбие.
Мысль о том, что он сам хотел приобрести эту крылатую тварь на аукционе, вызывала в Альберте приступ яростной зависти. Тогда он считал цену завышенной, пятьсот золотых — баснословные деньги за какую-то мелочь, на его взгляд. Теперь же он понимал, какая это была бесценная находка — умный, преданный фамильяр, который беспрекословно выполнял приказы и был способен даже говорить на человеческом языке. Зендр, как всегда, всё делал по-своему, не считаясь с ценой и возможностями. А теперь он, Стенкель, лишь кусал локти от собственной недальновидности. Что толку, что он выбил из побеждённых гулей трофеи?
Лишь одно немного утешало Альберта — потрясение Штарра. Командир был в полном беспорядке, впал в какое-то странное оцепенение. Провал Штарра, его неспособность руководить, принесли Альберту хотя бы каплю чёрного удовлетворения. Это хоть как-то смягчало горький вкус собственного поражения. Но это лишь слабое утешение. Провал Штарра не затмит блеск Варгерна, который справился с окончанием миссии в одинчоку. Ещё раз. И, скорее всего, не в последний. Альберт знал: Зендр не забудет оставить его в тени.
Он будет ждать, сжимая кулаки, прибытия подмоги. Не из-за беспокойства о своих подчиненных, нет. Альберт ждал, чтобы вернуться в столицу, чтобы рассказать свою версию событий, версию, где его заслуги будут надлежащим образом оценены, где его роль будет на первом плане, а не затенённая героизмом проклятого Варгерна. Но увы... Эта игра, как всегда, будет сыграна не в его пользу.