Том 1. Глава 44
Лу Фэн не хотел умирать. Он не боялся смерти. Но он боялся, что забудет человека по имени Чен Чанган после его смерти.
Только что сфотографированная нефритовая шкатулка династии Хань была полностью поставлена перед ним. Мужчина, который был значительно худее, чем прежде, спокойно смотрел на нефритовую шкатулку. Он закрыл глаза и осторожно положил руки на нее.
Он представил, как этот человек коснулся поверхности нефритового ящика и отдал нефритовый ящик Чанлэ, когда его не было рядом с Чанганом.
Эта нефритовая шкатулка была чем-то, к чему прикоснулся Чен Чанган и во владении имелся следы этого человека.
«Чанган ...»
Слегка повторяя имя человека снова и снова. Чем больнее, тем сильнее я скучаю по этому человеку, а чем больше я скучаю, тем больнее.
Противоречивые и мучительные болезненные чувства часто заставляли Лу Фэна чувствовать смысл жизни. Смысл своей жизни сейчас.
Медленно открывая нефритовый ящик, письмо с красной печатью внезапно прыгнуло ему в глаза.Человек, который в этот момент все еще находился в трансе, мгновенно задумался. Его голос был холодным.
"Кто положил это письмо в ящик?"
Ледяной, похожий на лезвие голос нес невидимое давление. Подчиненный неподалеку внезапно вспотел ладонями и ответил нервно и быстро:
«Мистер Лу, это благодарственное письмо от первоначального владельца вещи с аукциона».
Благодарственное письмо?
Лу Фэн не решился вынуть конверт из нефритового ящика, его взгляд упал на красный запечатывающий воск. Его спокойное сердце закипело, как если бы оно было сожжено огнем.
Цвет, текстура и даже материал конверта точно такие же, как у Чен Чангана при жизни.
Это злая шутка?
Если это шутка, он сделает жизнь шутника хуже смерти. Никто не может. Никто не может шутить над его Чанганом!
Лицо было холодным и напряженным, Лу Фэн удалил воск и вытащил изнутри бумагу для письма. Когда его пальцы коснулись крафт-бумаги , холод на лице Лу Фэна медленно заменил признак обморока, и ладони его рук начали бессознательно потеть .
Кто еще в этом мире может понять Чангана так, как он?
Невозможно. Для другого человека невозможно понять одержимость Чангана такими деталями, как бумага для писем, конверты и даже печати.
Однако, когда он увидел линию маленьких букв на бумаге для писем, Лу Фэн полностью стал неподвижен, словно застыл на месте.
Со временем Лу Фэн, казалось, превратился в скульптуру, он просто смотрел на письмо, не отвечая.
Когда ближайшие подчиненные захотели напомнить ему, Лу Фэн внезапно поднял голову и рассмеялся истерически, безумно и сильно.
«Не мертв. Ты не должен умирать, верно ...»
"Как ты мог умереть, Чанган... Чанган ... хахаха!"
Как будто он был сумасшедшим, Лу Фэн держал в руке письмо с одной строчкой, громко смеялся и тихо рыдал, сжимая свое сердце одной рукой. Глаза мужчины были устремлены на письмо, принадлежащее Чену. Почерк Чанганя.
Его сердце не выдержало этого раздражителя, оно вот-вот разорвется.
"Лу, президент Лу?"
«Пусть Сяоюань придет», - спокойно приказал Лу Фэн, внезапно вернувшись в нормальное состояние.
Он все еще смотрел на письмо в руке, но его глаза становились все глубже и глубже: он хотел знать, что на нем написано.
«Иванов?»
Легко прочитав имя человека, упомянутого в письме, Лу Фэн крепко обхватил его левую грудь. Его рот слегка дернулся и уголок устремился вверх.
Независимо от того, была ли это ловушка или что-то в этом роде, имя раздражало Лу Фэна, и этой причины было достаточно.
Ему это не нравилось.Чен Чангань имел в сердце любого мужчину, кроме него.