Том 1. Глава 36
О чем Иванов сожалел больше всего, так это о том, что в тот день он отвел пьяного Чен Аня обратно в его номер на круизном лайнере, но ничего не сделал с этим человеком.
Самое дальнее расстояние в мире - это не то, что я люблю тебя, но ты не знаешь, а когда Чен Ань купается в его ванной, но он сидит за ее дверью .
Глупо, так глупо.
Сожалею, я очень сожалею об этом.
Иванов не любил оставлять себе сожаления, он потряс белое вино в руке с долей злобы в глазах:
«Обещаю, пока ты выпьешь эту бутылку вина, я тебя отпущу».
Чен Ань взял бутылку, поднял голову и вылил ее в рот.Увидев человека, пьющего так, как будто он не стеснялся пить воду, Иванов сбоку опешил и засмеялся. Восхищенно кивая, поаплодировал. : «Красиво, мне нравится!»
В отличие от некоторых людей, которых он встречал, Чен Ань сомневался и не доверял его словам. Хотя я не знаю, почему этот человек действительно поверил его словам, Иванову нравилась такая вера.
«Ммм ...»
Чен Янь, которому заткнули рот, увидел, как Чен Ань безрассудно выпивает белое вино, злобно пытается подняться, но каждый раз его сдерживает телохранитель рядом с ним.
Сцены, происходившие перед ним, слишком сильно повлияли на Чен Яня. Руки, скрученные за его спиной, были плотно сжаты в кулаки. Ему хотелось что-то сделать, но он ничего не мог сделать, он мог только смотреть как Чен Аня заставляли пить для его спасения.
Беспрецедентное унижение и негодование подобны бушующему пламени сжигало его сердце, а тыльная сторона сжатых в кулаков рук вздулась венами из-за чрезмерной силы. Чен Янь смотрел на пьющего Чен Аня и ничего не делаел
Он ничего не может сделать. Он может только смотреть. Он ничего не может.
Прожив более 20 лет, Чен Янь впервые увидел жестокую сторону этого мира, и впервые она была настолько глубокой, что он никогда не забудет ее.
Впервые у него возникла идея стать сильнее. И он хотел стать сильнее. Настолько сильным, что он и Чен Ань больше не будут страдать от унижения, которое они испытывают сейчас!
Когда гнев охватил его макушку, Чен Янь успокоился, перестал бороться. Борьба была бесполезна.
Он спокойно наблюдал за тем, что происходило перед ним, молча говоря себе, чтобы все, что произошло сегодня, будет в его сердце.
Он должен сохранить это в своем сердце на всю жизнь. Если он сможет благополучно уехать отсюда сегодня, то будет использовать все, что произошло сегодня, чтобы постоянно подстегивать себя.
Дело не в том, что Чен Ань не умеет пить, но теперь он был в легко напивающимся теле.
Но, несмотря на это, по-прежнему непросто выпить полную бутылку спиртного, и он не выдерживал уже после полбутылки.
Его желудок был горячим и болезненным, как будто его обжигал огонь. Он крепко держал бутылку в руке и, вздохнув, продолжал поднимать голову и наливать вино в рот.
От слабых сирот в приютах до детей, которых усыновили и бросили, от самых слабых слоев общества до могущественных фигур в мире - какие страдания не претерпел Чен Ань и какие обиды не претерпел?
Он может сгибаться и растягиваться, но он будет помнить каждое унижение, с которым столкнулся, в том числе сегодня.
После возрождения он потерял свое былое богатство и прежний статус, а результаты более чем 20-летней борьбы исчезли в мгновение ока.Он хотел использовать сегодняшний день , чтобы объявить о вчерашней кончине.
Это не Чен Чангань, теперь он Чен Ань. Чен Ань, у которого нет денег и власти, и Чен Ань, которому все нужно строить с нуля.
Чен Ань выпил целую бутылку белого вина. Передняя часть его одежды была испачкана пятнами пролитого вина. Казалось, что всего человека проглотил алкоголь. Алкоголь начал неистово преследовать его тело, и у мужчины забился желудок.
Чен Ань глубоко вздохнул и попытался сохранить свое окончательное рассудок, но люди и предметы перед ним начали размываться. Иванов казался искаженным, и каждый смотрел на него сложными глазами. Улыбка в уголках его рта становилась все сильнее и сильнее, настолько сильной, что он чувствовал раздражение.
У меня кружится голова, кружится голова ...
Ему не нравится чувство опьянения, такое головокружение.
Его тело начало непроизвольно падать назад, и Иванов шагнул вперед и твердо поддержал человека за спину, прежде чем он ударился спиной о стол.
«Мне нравится, как ты выглядишь пьяным, Энн», - с тихой улыбкой, увидев, что Чен Ань неловко прикрывает живот, Иванов протянул руку и коснулся живота мужчины через рубашку человека, пропитанного спиртом. Нежно погладив грудь и живот, его голос стал низким и хриплым.
"У тебя расстройство желудка, Энн?"
«Самонадеянно!»
Глаза полностью пьяного мужчины наполнились слезами, и, подняв руку, он громко хлопнул Иванова по лицу.
Иванов, которого сильно ударили, на мгновение опешил, протянул руку, чтобы схватить Чен Аня за плечо, и прямо прижал человека к столу.
...
...
Несколько телохранителей закрывали глаза на то, что делал их начальник - очевидно, это был не первый раз, когда Иванов совершал такой экстраординарный поступок.
Пьяного Чен Аня толкнули к столу после того, как он дал Иванову пощечину. Когда его рассудок исчез, у него появилась физическая сила. Дискомфорт в животе заставил Чен Аня бороться. Он пассивно принял безумный поцелуй Иванова.
Иванов чувствовал, что под его телом лежит большая кошка, и все время чесала его лапами. Эта попытка вырваться была своего рода странным флиртом из-за недостатка физической силы.
Чен Ань не был первым мужчиной, которого он поцеловал, и не был последним, но пока что, похоже, он впервые не может его контролировать.
Чен Ань определенно не является человеком с лучшей фигурой среди людей, которых когда-либо встречал Иванов, но он определенно тот человек, который заставляет его больше всего хотеть использовать слово «баловать».
Эта живая сцена не только ошеломила Чен Яна, но и ошеломила Лу Фэна, который был неподалеку.
Было очевидно, что собеседник был совершенно незнакомцем, но когда он увидел, как человека по имени Ан прижимает к себе Иванов и делает все, что он хочет, Лу Фэн не мог удержаться от крепкого бокала с вином.
Невыразимое чувство дискомфорта и гнева становилось все сильнее и сильнее. И этот дискомфорт и гнев почти достигли критической точки вспышки.
"Довольно, Иванов!"
Иванов, которого Лу Фэн призвал остановиться, действительно остановился, неохотно опустил голову и нежно поцеловал мужчину в губы, которые он укусил.
«Я сделал то, что сказал», - взглянув на скатывающуюся в сторону пустую бутылку из-под вина, Иванов выпрямился и сделал глубокий вдох, чтобы медленно подавить кипящие эмоции.
"Отпусти его."
Иванов жестом приказал телохранителю освободить Чен Яна.После того, как оковы были сняты, Чен Янь сразу же поднялся с земли, в три или два шага подошел к столу, помог пьяному Чен Аню подняться и поспешно поднял его. Он снял пальто и надел его на Чен Аня.
«Позаботьтесь о своем дяде, если он проснется, не забудьте сказать мне, я приду к нему снова».
Слегка закусив губу, Иванов не хотел больше здесь оставаться, ему нужно было уйти, прежде чем он передумал.
«Подождите, мистер Лу», - поправив одежду, Иванов улыбнулся и подошел к Лу Фэну рядом с ним: «Пойдем».
«Дурной вкус». После трехзначной оценки Иванова Лу Фэн взглянул на человека, опирающегося на руки Чен Яна неподалеку, и решительно повернулся и ушел с Ивановым.
Все чувства, которые он испытывал за всю свою жизнь, были отданы этому чрезвычайно холодному человеку, и он не будет испытывать никаких чувств ко второму человеку в этом мире.
Нет, нельзя.