Часть 9. Размышления

Виктор отошел от двери. Провел рукой по волосам. Тяжело выдохнул. Решил убраться на кухне. Выкинул завтрак Майкла в корзину для мусора. Вылил свой кофе в раковину. Освободил пепельницу. Вымыл посуду. Снова сел за стол. Задумался. Тишина квартиры угнетала. Нервно начал бить пальцами по столу. Не помогло.

Мысли все больше заволакивали Виктора в непроницаемый кокон. Время близилось к вечеру, когда детские голоса, начавшие доносится с улицы, вырвали мужчину из состояния полной отрешенности. Он выглянул в окно: во дворе счастливо играли дети, бегали друг за другом, смеялись, падали и вновь бежали. У них были свои, непостижимые для взрослых, игры.

Многим хотелось бы хотя бы иногда чувствовать себя ребенком и играть в детские игры, построенные лишь на радости и счастье, а не во взрослые, построенные на интригах и лжи. В этот момент Виктор лишь хотел бы освободиться от всего того груза, что обрел за эти годы и иметь возможность ничего не таить за душой, не изображать радость, оптимизм или простодушие, а просто быть, просто предстать перед дорогими людьми таким, какой он есть, и не бояться осуждения, сочувствия или жалости.

Каким же простым это действие может быть для одних, и каким непомерно сложным для других. Не каждый имеет возможность открыть свою душу даже перед самыми близкими людьми, далеко не каждый. И ведь не все понимают эту простую, казалось бы, вещь. Многие сказали бы мужчине: «Так в чем проблема? Есть психолог, друзья, родные! Почему же ты сидишь здесь и жалеешь себя вместо того, чтобы просто поговорить?!». Но разве это просто? Разве такие люди задумываются о том, какой ущерб наносят своими высказываниями? Быть может, они все переживали подобное? Быть может, они прожили жизнь Виктора за него? Нет, конечно же, нет. Ни один человек, испытавший подобное, никогда бы в жизни не утверждал, что это просто.

Смысл здесь даже не в том, что Виктор боялся того, что, произнеся свои переживания вслух, они станут явью. Нет. Мужчина оберегал своих близких от всей той боли, через которую ему приходилось проходить день ото дня. Ведь как только он произнесет все это, свою внутреннюю боль он обрушит на всех этих людей. Все они будут чувствовать каждую ноющую струну его души. А зачем? Во имя чего их обрекать на такие муки? «Это было бы слишком эгоистично» — всегда считал Виктор, оттого и проходил через все это сам.

Но спустя долгие годы такой практики, душевные раны Виктора так и не заживали. Некоторые даже будто становились глубже, некоторые будто покрылись коркой, которая срывалась при малейшем движении и причиняла боль с новой силой, некоторые образовывали неизлечимые шрамы. Обычно раненым помогает врач, затем делают различные перевязки близкие люди, и пациент постепенно поправляется. Но что случается в случае, если больной скрывает симптомы? Если это простуда, то, конечно же, ничего особенно страшного. А если эти симптомы предвестники смертельной болезни? В конечном итоге случай становиться слишком запущенным для лечения, и человек просто погибает.

Таким нерадивым пациентом и был Виктор до недавнего времени. Правда теперь он чувствовал себя так, будто Йен погиб только вчера. Но ведь неправильно сросшиеся кости ломают заново, верно?

Засмотревшись на всю эту детскую беззаботность, Виктор все больше увязал в болоте своих цикличных мыслей, он будто вечно ходил за ними по кругу, когда вдруг неожиданный порыв холодного ветра заставил волну мурашек пробежать по его телу и пробудить мужчину ото сна.

В этот момент Виктор почувствовал острую необходимость уйти.

«Зачем мне этот мир без него? Ради чего мне жить? Почему? Неужели есть какой-то высший смысл? Да даже если и есть, хочу ли я в нем участвовать? Хочу ли я впустить в свою жизнь еще кого-то, чтобы потом так же потерять?» — в исступлении задавал вопросы сам себе Виктор. Цепочка их была построена абсолютно подсознательно, но последний ужаснул мужчину. Он сам не ожидал его появления в этом ряду. — «Значит ли этот вопрос, что я уже подпустил кого-то слишком близко?».

Виктор резким движением взял пачку сигарет, вытянул из нее одну. Будто разозлившись сам на себя, он резко сломал сигарету пополам и отбросил ее вместе с пачкой куда-то в угол комнаты, следом туда же улетела и пепельница.

По крайней мере, из квартиры точно надо было срочно уходить, чтобы подобные мысли растворились в воздухе. «Я должен попытаться жить. Ради него» — заключил для себя мужчина.

На улице было весьма прохладно, поэтому Виктор накинул пальто. Выйдя из дома, он с наслаждением вдохнул дождливый осенний воздух и двинулся вдоль детской площадки, все так же размышляя о беззаботности юности.

Вскоре Виктор дошел до небольшого перекрестка. Тут и там сновали спешащие прохожие, явно ценящие чужие десять секунд ожидания выше своей жизни. Несколько человек перебегало дорогу на красный свет.

«Неужели можно приравнять целую жизнь, целые десятилетия и чье-нибудь минутное ожидание? Насколько же важен должен быть для тебя человек, чтобы ради минуты его жизни ты отдал бы свою целиком? И насколько должен быть эгоистичен человек, который упрекнет тебя в опоздании на минуту, если ты не захочешь этого риска? Думают ли эти люди об этом? Хотя... Никто из них не знает, когда потеряет друг друга, быть может, эта самая минута будет самой важной в их жизни? За минуту можно сделать многое: признаться в любви, расстаться, спасти жизнь или потерять ее. И какая из этих минут будет стоить жизни, а какой лучше бы никогда и не было? Не узнаешь, пока не попробуешь...» — все больше пытаясь отвлечься от своих переживаний, размышлял ни о чем и обо всем Виктор.

Те несколько человек уже стояли на середине дороги и ждали прекращения потока с другой стороны. Напротив, у другого светофора, так же как и Виктор, остались стоять мужчина с ребенком. Мужчина о чем-то увлеченно спорил по телефону, все больше и больше заводясь. В определенный момент он отпустил руку ребенка в эмоциональном порыве, подкрепляя свою речь различными жестами.

Поток машин со стороны Виктора прекратился. Нарушители порядка пересекли улицу без потерь. Загорелся зеленый свет, и оставшиеся добропорядочные граждане поспешили пересечь улицу. Ребенок бежал несколько впереди мужчины, но тот был слишком занят разговором, чтобы это заметить. Но ведь не только пешеходы спешат забрать эту злосчастную минуту у светофора, бывают такими и водители.

Прошли доли секунды. Виктор боковым зрением лишь заметил приближающуюся опасность. Времени на оценивание ситуации у него не было. Виктор рванулся вперед, с силой толкнул ребенка, что тот упал возле ног мужчины, сопровождавшего его, этот мужчина уже хотел накричать на Виктора, когда на его месте с оглушительным визгом тормозов и дымом из-под покрышек встала машина. Тело Виктора же было отброшено на несколько метров вперед.

«За минуту можно спасти жизнь или потерять» — пронеслось в воспаленном мозгу Виктора.

Глаза мужчины закрылись. Вокруг была лишь темнота.