Часть 8. Последствия

Мужчина медленно опустился на стул в кухне. На столе еще стоял нетронутый Майклом завтрак.

Сказать, что Виктор был ошарашен — ничего не сказать. За столь долгое время, проведенное вместе с Майклом, мужчина и не подозревал, что в их взаимоотношениях могло бы быть нечто большее, чем просто дружба, и сейчас эта новость абсолютно выбила его из колеи. Да и сравнение Леонарда с Йеном, неужели Виктор действительно позволил дать себе слабину и почувствовать тепло к этому юноше? Такого не происходило уже очень много лет. Теперь все утро Виктора разрывалось между этим сравнением и реакцией на слова Майкла.

Взгляд Виктора упал на недокуренную пачку сигарет возле окна. Йен ненавидел их запах и вскоре после начала их отношений Виктор бросил эту привычку, но сейчас... Что его останавливало от их употребления? Много лет они лежали в углу возле окна, почти полная пачка — лишь одна сигарета была выкурена в день похорон Йена, и за эту сигарету мужчина очень долго себя корил. Но почему? Разве Йен почувствовал бы этот нелюбимый запах? Разве Йен не испытывал бы чувств к Виктору, если бы он курил? Разве сигареты являлись основой их отношений? Это все было несусветной глупостью, которую Виктор выдумал для себя сам лишь для того, чтобы Йену было максимально комфортно рядом с ним. И выкурить эту сигарету сейчас означало лишь принять то, что больше не для кого создавать эту комфортную среду, его рядом больше не будет и, следовательно, ограничивать себя не за чем.

Виктор сделал над собой усилие и подошел к окну. Распахнул его. Взял пачку сигарет. Закурил. Часть дыма попадала в квартиру, но мужчине было плевать. Уже было плевать.

В эту минуту он лишь пытался собрать воедино все сказанное за ближайшие сутки, осознать все свои чувства и эмоции, и сигареты помогали ему сконцентрироваться лишь на себе.

За окном, на улице, было достаточно шумно. Люди сновали туда-сюда, возможно, в городе был какой-то праздник, куча машин сигналили друг другу, вдалеке то и дело слышались отголоски сирен служебных машин, гул голосов людей, где-то не пели, а перекрикивали этот гвалт птицы, но вся эта какофония звуков мало волновала Виктора. Она лишь помогала углубиться в свои мысли.

Именно сейчас Виктор почувствовал острую необходимость вновь закрыться в себе и ничего не чувствовать долгие годы, чтобы все было как раньше, чтобы всякие незнакомцы не выворачивали его душу наизнанку, чтобы лучший друг не уличал его в бесчувственности, чтобы сигареты так и оставались лежать недокуренными на краю подоконника...

В таких раздумьях Виктор провел около получаса, когда неожиданно услышал надрывный кашель за своей спиной. Мужчина даже подпрыгнул на месте, он совсем забыл о Леонарде, плескающемся в его ванной, который уже успел переместиться на кухню. Стараясь не показать своего замешательства и не отрывая взгляд от окна, Виктор сухо произнес:

— Быстро ты привел себя в порядок.

— Эм... Да, наверное — неуверенно ответил Леонард. Он действительно не понимал, саркастичное это замечание или просто сухое, так как в ванной он провел примерно минут сорок, и невозможность увидеть мимику Виктора лишь усложняла задачу.

— Завтрак? — предложил Виктор настолько скупым тоном, что было сразу неясно, вопрос это или утверждение.

— Мне стоит уйти, наверное — почувствовав напряжение в воздухе, несмело заключил Леонард и вновь прокашлялся в конце фразы.

Это предложение несколько задело Виктора, ведь только что из его гостиной чуть ли не бегом удалился Майкл, и тут же, следом, Леонард решает, что он нежеланный гость в его доме и, только продрав глаза, собирается бежать. Неужели Виктор настолько закостенел, что людям уже проще сдаться, чем пытаться достучаться до него? Неужели он уже настолько плох, что чье-либо общество ему противопоказано? Неужели он настолько груб и невнимателен с окружающими людьми, что они даже рядом не могут находиться? 

Задав все эти вопросы самому себе, Виктор решил смягчиться по отношению к юноше и, повернувшись от окна к нему лицом, постарался проявить участие:

— Ты простыл вчера?

Вопрос явно смутил Леонарда, так как в следующую секунду на его лице сменилась вся палитра эмоций, на которую он только был способен. «С чего это послабление после предыдущих слов?» — пронеслось в голове парня.

— Нет... — запнулся Леонард и опустил взгляд в пол, — Нет, не должен был...

— А в чем дело? Я же слышу этот жуткий кашель — все пытался делать вид, что ему не все равно Виктор. Он слишком долго был одинок для того, чтобы сейчас проявлять такое недюжинное внимание к чьим-то повседневным трудностям. Этот человек был ему никем, и к чему питать здесь какие-то иллюзии? Но сегодня Виктор не хотел быть один, особенно после слов Майкла, а с таким отношением Леонард бы явно сбежал через две минуты, поэтому «приходится интересоваться его глупыми проблемками» — раздраженно отмечал мужчина про себя.

— Ну... Я просто не очень хорошо переношу сигаретный дым... Но это мои проблемы и тебя они не касаются, ты у себя дома, и поэтому мне стоит идти и не докучать тебе этим — стушевавшись, ответил Леонард.

Было явно видно, что парень совсем не хотел посвящать Виктора в свои проблемы и доставлять ему неудобства, да и к тому же формулировать всю эту речь, чтобы не задеть ничье самолюбие — все это явно доставляло Леонарду дискомфорт.

— Сигаретный дым? — с удивлением переспросил Виктор.

— Да... Я всегда либо кашляю, либо чувствую головокружение и все в таком духе. Если честно, не знаю с чем это связано, но курильщиком мне явно не быть — немного ухмыльнувшись на последней фразе, произнес Леонард, стараясь разрядить обстановку.

Виктор будто неосознанно поспешно потушил сигарету и быстрым шагом направился открыть другие окна в квартире, чтобы проветрить помещение. Ошарашенный Леонард только и успел бросить ему взгляд вслед.

«Неужели Майкл был прав, и я действительно проецирую Йена на Леонарда? Этот сигаретный дым... Какого черта я вообще подорвался что-либо менять в своей жизни для этого человека? Почему? Он меня просил об этом? Нет. Никто и никогда не просил меня меняться. Но зачем я это делал тогда и делаю сейчас? Возможно, действительно, то, что я открылся на том сеансе, изменило многое во мне, и теперь всю свою заботу я пытаюсь отдать Леонарду?» — все эти мысли беспорядочно роились в голове Виктора, когда он остановился в гостиной, открыв последнее окно.

Леонард чувствовал себя слишком неуютно в чужой квартире наедине с собой, еще и заставив, по его мнению, хозяина жилища нарушить свой утренний обычай, от того юноша решился пойти вслед за Виктором, услышав звук распахивающегося окна в гостиной.

Картина, представшая перед взглядом юноши, была жалкой и одновременно пугающей. Виктор развернулся от окна в комнату, глаза его беспорядочно кружили вокруг, смотря во все уголки помещения и ни в один из них одновременно. Его взгляд был будто невидящим, будто искал нечто неосязаемое, нереальное. Пальцы мужчины дрожали, будто он пробыл на морозе несколько часов, да и все его тело было скованно резкими, нервными импульсами. Этот с первого взгляда сильный, властный мужчина теперь выглядел абсолютно беззащитным потерянным мальчиком, на которого навалилось слишком много для того, чтобы справиться со всем этим.

Вдруг взгляд Виктора резко замер. Взор его был обращен на какую-то вещь на полке у стены. Леонард не успел рассмотреть ее, как Виктор убрал взгляд.

— Зачем ты пришел за мной? — вдруг резко и твердо спросил мужчина, от предыдущей картины в его позе не осталось и следа. Он скрестил руки на груди так, что дрожащие ладони скрылись из поля зрения Леонарда, взгляд же свой Виктор уверенно направил в его янтарные глаза.

— Я... Я... — вдруг растерялся Леонард от столь резкой перемены.

— Что ты? — раздраженно спросил Виктор, проходя мимо юноши и несколько толкая его плечом.

— Мне так неудобно, что я испортил твой утренний ритуал, если можно так выразиться. Извини, я пойду домой, тем более, что я не хочу мешать тебе и твоему другу — пытался найти причину уйти Леонард.

— Какому другу? — с недоумением переспросил Виктор.

— Как какому? Мужчина, что был тут утром, ты говорил, что вы друзья...

— Ах, да... Он уже тоже ушел, не переживай об этом — оборвал Виктор.

— Ммм. Понятно...

Повисло неловкое молчание. Было заметно, что Леонарду некомфортно находится рядом с Виктором после всего сказанного вчера и увиденного пару минут назад.

— Если ты хочешь уйти, то тебя никто не держит — считав парня, отметил Виктор.

Леонард неуютно поежился, понимая, что его неудобство в общении раскрылось. Боясь навредить налаживающемуся контакту между ними, он мягко произнес:

— Ты уверен? Я могу остаться, если это нужно.

— Какая разница, что нужно мне? — с претензией на философское рассуждение начал Виктор — Если ты этого не хочешь, то кто я такой, чтобы этого желать? Рабовладелец? — наконец усмехнулся мужчина.

— Понимаешь, — неуверенно начал Леонард, — я вижу, что тебе сейчас просто необходим друг, необходим человек, которому можно выговориться, но как только кто-либо хоть немного задевает тебя за душу, ты бежишь от него, сломя голову. Я могу остаться и бежать с тобой наравне, поговорить обо всем этом.

Слова о том, что Виктор избегает своих проблем, особенно задели мужчину, поэтому следом он в своей привычной манере, надев непроницаемую маску, произнес:

— В любом случае через полчаса мне пора уже уходить. У каждого свои проблемы, Леонард. Увидимся у психотерапевта уже, видимо.

— Ах, да, хорошо. Увидимся.

Вскоре Виктор уже закрыл за Леонардом дверь, прислонился к ней спиной и расслабил все свои мышцы, которые до того держал в дичайшем напряжении лишь с целью сокрытия нервной дрожи. Сегодня мужчина никуда не спешил, это было лишь предлогом, чтобы выпроводить Леонарда. Единственное, куда он мог сегодня уйти, так это в себя.