Глава 055. Монстр 16-8

Доктор Чжу привел их группу из девяти человек к трехэтажному зданию, и Линь И воспользовался моментом, чтобы рассказать Цинь Чжоу о том, что он только что увидел.

Пациентов было девять, три женщины и шесть мужчин – столько же, сколько и в их группе.

Когда Цинь Чжоу услышал это, выражение его лица стало немного мрачным. Его веки полуопустились в задумчивости.

Эти два здания расположены очень близко друг к другу, и им потребовалось менее 5 минут, чтобы добраться от здания, где проходило собеседование, до трехэтажного корпуса, где находились пациенты.

Сначала доктор Чжу провел их на второй этаж, в комнату 101.

Дин Чжу осторожно постучал в дверь: – Господин 101, вы готовы? Можно войти?

Он напрямую использовал номера палат для обозначения пациентов, находящихся в них.

После того как доктор Чжу сказал это, выражения их лиц стали мрачными. Все они боялись пациентов.

Человек из палаты 101 сказал: – Входите.

Доктор Чжу нажал на ручку двери. Дверь не была заперта ни снаружи, ни изнутри.

Как только дверь открылась, первое, что привлекло внимание присутствующих, – это запах чая. Когда доктор Чжу полностью открыл дверь, они увидели пациента 101, который сидел за журнальным столиком и держал в руках чашку чая.

На его лице было выражение довольства.

Линь И посмотрел на пациента 101. Он выглядел бодрым и здоровым стариком лет 70.

Дин Чжу обратился к пациенту 101: – Господин 101, это наши новые помощники по уходу. Посмотрите, может быть, кто-то из них вам понравится.

Пациент 101 поднял глаза и посмотрел на группу. Линь И обнаружил, что взгляд 101-го не упал ни на одну из трех девушек, он смотрел на шестерых мальчиков и обратно.

Затем он указал на Чжэн Аньцзяня.

Лицо Чжэн Аньцзяня побледнело. Он продолжал отступать, и когда казалось, что он вот-вот убежит, Цинь Чжоу бросил на него холодный взгляд и шагнул вперед, загораживая дверь.

Девять участников соответствовали девяти пациентам. Все девять должны были пройти отбор. Если Чжэн Аньцзянь сбежит, то один пациент останется без помощника.

Цинь Чжоу не мог даже подумать о последствиях такой ситуации и прямо предотвратил ее.

Линь И с восхищением смотрел на Цинь Чжоу.

Темная волна бушевала на стороне участников, и взгляд многих студентов на Цинь Чжоу изменился. Изначально они думали, что присутствие Цинь Чжоу гарантирует им выживание, но Цинь Чжоу, похоже, не заботился о них.

Цинь Чжоу не заботился о том, что думают о нем участники. Он холодно посмотрел на Чжэн Аньцзяня. – Возвращайтесь.

С одной стороны был пациент, полная загадка, а с другой – недоброжелательный Цинь Чжоу. Пока Чжэн Аньцзянь был в растерянности, доктор Чжу махнул рукой Чжэн Аньцзяню. – Сяо Чжэн, иди сюда.

Чжэн Аньцзянь сглотнул. Ему ничего не оставалось, как, труся, сделать шаг вперед.

Как только Чжэн Аньцзянь шагнул вперед, Пациент 101 сосредоточился на Чжэн Аньцзяне. Он не скрывал своего пристального взгляда и несколько раз оглядел Чжэн Аньцзяня с головы до ног. В конце концов он с довольным видом отвернулся и продолжил пить чай.

Доктор Чжу радостно спросил: – Итак, господин 101, вы уверены, что вам нужен Сяо Чжэн? Хочу напомнить, что после принятия решения вы больше не можете менять помощников.

– Уверен, уверен. – Пациент 101 говорил медленно. Казалось, он был очень доволен Чжэн Аньцзянем и даже налил ему чашку чая: – Сяо Чжэн, попробуй.

Как Чжэн Аньцзянь мог осмелиться пить? Счастливое выражение на лице Доктора Чжу постепенно исчезло, и он уставился на Чжэн Аньцзяня: – Сяо Чжэн!

Даже после такого предупреждения Чжэн Аньцзянь не осмелился выйти вперед. Линь И прошептал позади Чжэн Аньцзяня. – С чаем все в порядке.

С чаем действительно не было проблем, потому что пациент 101 тоже пил чай из того же чайника.

Чжэн Аньцзянь оглянулся на Линь И, затем на свою девушку. Ши Сюань прикрыла рот руками, глядя на него с ужасом.

Чжэн Аньцзянь снова сглотнул. Он нерешительно шагнул вперед и осторожно взял чай, протянутый ему пациенткой 101. Осторожно и нерешительно он поднес чашку ко рту, закрыл глаза и уже собирался выпить все одним махом, как вдруг Ши Сюань издала обеспокоенный крик: – Аньцзянь!

Бам -

Чайная чашка упала на землю и разбилась вдребезги.

Чжэн Аньцзянь так испугался, что сделал несколько шагов назад.

Лицо доктора Чжу совсем осунулось. Линь И смутно чувствовал, что Чжэн Аньцзянь в опасности.

Ши Сюань, увидев лицо доктора Чжу, от испуга едва не потеряла дар речи. Цинь Чжоу смотрел на Ши Сюань со сложным выражением в глазах. Ши Сюань не могла понять выражение лица Цинь Чжоу, но чувствовала, что у него нет добрых намерений. Она покачала головой и пробормотала: – Я... я просто хочу, чтобы Аньцзянь был осторожен.

Доктор Чжу сначала извинился перед пациентом 101 от имени Чжэн Аньцзяня. Затем он присел на корточки и поднял с земли осколки чайной чашки, издав сожалеющий вздох.

Убрав осколки, доктор Чжу ничего не стал делать с Чжэн Аньцзянем, а просто похлопал его по плечу: – Сяо Чжэн, иди и вытри чай. Не дай господину 101 упасть. За дверью смежной ванной комнаты есть инструменты для уборки.

После того как Чжэн Аньцзянь понял, что сделал что-то не так, он тут же отправился на поиски инструментов для уборки, пытаясь исправить свою ошибку.

Доктор Чжу выглянул в окно: – Уже поздно, мы не будем мешать вашему отдыху.

Мистер 101 сказал: – Продолжайте свой путь, доктор Чжу.

Доктор Чжу посмотрел на оставшихся восемь участников: – Все, пожалуйста, следуйте за мной.

От палаты 101 до палаты 102 было еще небольшое расстояние, Линь И уже собирался что-то спросить, как Цинь Чжоу спросил доктора Чжу: – Разбитая чашка была дорогой?

Линь И замолчал. Казалось, Цинь Чжоу тоже заметил сожаление на лице доктора Чжу.

Но даже Линь И мог сказать, что разбитая чашка Чжэн Аньцзяня была самой обыкновенной, как грубая глиняная миска.

Доктор Чжу сказал: – Она не очень дорогая, это всего лишь имитация керамики династии Тан. Но ее значение важнее цены.

– Вайю. – Линь И повторил: – Это имитация чашки, которую использовал „император Хуэй из Цзинь, чтобы пить грубый чай"?

Доктор Чжу остановился и посмотрел на Линь И: – О, так вы знакомы с этой историей?

– Ну, история об этом была записана, – сказал Линь И.

Видя, что люди несколько озадачены, Линь И сказал: – Вайю – это разновидность глиняной чаши. Император Хуэй из Цзинь* был поставлен Сыма Юэ* в качестве подставного лица. Он был императором только по имени. Однажды вечером приближенные императора Хуэй Цзинь тайно приготовили ему чашку чая. Чай был подан в вайю, но император Хуэй Цзинь выпил его с большим удовольствием. Эта история в основном отражает беспомощность одинокого министра, который не имеет возможности служить своему императору и может только предложить грубый чай в грубой чаше, чтобы утолить жажду императора.

Доктор Чжу усмехнулся: – Что за одинокий министр? Чай был отравлен. Этот момент тоже был зафиксирован?

Линь И покачал головой: – Нет.

Доктор Чжу сказал: – Многие исторические истории сфабрикованы последующими поколениями. Не видя этого своими глазами, как они могли написать факты? Император Цзинь Хуэй был заключен в тюрьму Сыма Юэ. Как приближенные императора Цзинь Хуэя могли узнать, что император Цзинь хочет пить? Как они смогли беспрепятственно проникнуть во дворец? И зачем им вообще понадобилось брать с собой чашку чая?

Лин И хотел добавить что-то еще, но доктор Чжу уже стоял перед комнатой 102. Он прервал Линь И и сказал: – Если будет возможность, давайте еще раз обсудим историю. Сейчас нам нужно осмотреть второго пациента.

Линь И отложил то, что хотел сказать.

В палате 102 лежала пожилая женщина примерно того же возраста, что и пациент 101. Она выбрала Ши Сюаня своим помощником. С Чжэн Аньцзянь в качестве прецедента, казалось, что выбор не был фатальным делом; хотя Ши Сюань боялась, она не сопротивлялась.

Когда Пациент 102 выбрала Ши Сюань, Линь И поднял голову и посмотрел на Цинь Чжоу. Цинь Чжоу слегка кивнул ему, подтверждая догадку Линь И.

Линь И выбрал пациент 203, у которого была обожжена большая часть лица. Он потерял зрение на один глаз, а его глазница была покрыта ужасными шрамами от ожогов.

Линь И был четвертым помощником медсестры, и ему пришлось полагаться на Цинь Чжоу, чтобы узнать все подробности.

Когда доктор Чжу ушел с оставшимися пятью людьми, Цинь Чжоу быстро сказал на ухо Линь И: – Маленький гений, будь осторожен.

Хотя эта фраза вызвала у Линь И посттравматическое стрессовое расстройство, он все равно сдержанно кивнул.

После того как остальные ушли, Линь И повернул голову и сразу же встретил взгляд пациента 203. Оставшийся глаз пациента 203 также был мутным, что напомнило Лин И старика коменданта из Мира Правил 7-7. Но когда пациент 203 посмотрел на него, Линь И не почувствовал, что за ним наблюдают, скорее, он почувствовал себя куском свежего мяса на разделочной доске.

– Мое лицо довольно страшное, не так ли? – Пациент 203, увидев неловкое выражение лица Линь И, перестал смотреть на Линь И и подошел к больничной койке, открыл тумбочку и достал оттуда что-то.

Это была маска. Он надел маску на лицо и спросил Линь И: – Так лучше?

Маска была сделана на заказ и выглядела дорого.

– Все в порядке, я не боюсь. – Линь И быстро покачал головой и сказал: – Я всегда буду заботиться о вас. Вы не можете постоянно носить маску, это будет неудобно.

Пациент 203 на мгновение застыл, а затем снял маску. – Знаешь, почему я выбрал тебя среди многих помощников?

Линь И покачал головой, давая понять, что не знает.

Пациент 203 положил маску обратно в ящик прикроватной тумбочки и закрыл ящик. – Потому что мне очень нравится твоя внешность. Твои глаза очень яркие и красивые, как будто ты можешь вместить в свои глаза весь мир. И кожа. Раньше у меня тоже была прекрасная кожа. Я бы не загорал, несмотря ни на что.

Линь И сжал ладонь. В его голове промелькнула мысль.

Пациент 203 не обратил внимания на это движение Линь И и сказал, словно разговаривая сам с собой. – Похоже, я не ошибся с выбором. Я очень доволен своим выбором, и в будущем мы будем хорошо ладить.

Линь И не знал, что ответить, поэтому просто улыбнулся.

Пациент 203 посмотрел на улыбку Линь И и на мгновение остолбенел. Через некоторое время пациент 203 неохотно отвел взгляд. Он указал на небольшое отгороженное пространство и сказал: – Там есть небольшая комната для медсестер. Сходите и посмотрите, есть ли там все, что вам нужно. Если вам нужно что-то еще, скажите мне, и я попрошу доктора Чжу приготовить это для вас.

Сказав это, пациент 203 сделал паузу: – Но уже темнеет, а в это время доктор Чжу больше всего занят. Придется потерпеть до утра.

Линь И кивнул, а пациент 203 сказал: – Тогда поторопитесь и отдохните. Рано ложиться и рано вставать – это полезно для кожи.

После этого он улыбнулся Линь И, потянувшись к шраму от ожога на лице. Даже если его тон был дружелюбным, трудно было избавиться от странности, которую вызывало его лицо.

Линь И сказал: – Хорошо.

Пациент 203 лег на больничную койку после того, как умылся в ванной.

Линь И спокойно наблюдал за ним в своей кабинке. Он дождался ровного дыхания со стороны перегородки, после чего сел на свою маленькую кровать.

Перед тем как попасть в мир правил 16-8, Линь И успел хорошо отдохнуть, поэтому больше не беспокоился, что его мысли позволят «этому» выйти наружу. Он начал разбираться с мыслями в своей голове

Электрифицированная железная ограда с предупреждающими знаками, направленными внутрь, указывает на то, что пациенты санатория, скорее всего, заперты. Только слово «заперты» может соответствовать слову «побег». В противном случае железный забор, установленный на полпути в гору, был бы бессмысленным. Его единственная цель – не дать людям, находящимся в санатории, выбежать из здания.

Но отношение доктора Чжу к пациентам можно было назвать уважительным. Даже двери в их комнаты не запирались. Во время беседы доктор Чжу также сказал, что помощники медсестер должны сопровождать пациентов, чтобы те гуляли и любовались пейзажами. Санаторий был очень большим, а ландшафтный дизайн не соответствовал стандартам. Единственное место, где они могли прогуляться, – это задняя гора, а единственные пейзажи, которыми они могли любоваться, – это пейзажи дикой природы.

Другими словами, доктор Чжу нисколько не ограничивал пациентов в передвижении. И пациент не собирался уходить. В противном случае, поскольку доктор Чжу был единственным во всем санатории, при условии, что девять пациентов работали сообща, побег не составил бы труда.

Линь И вспомнил пациента 203. Помимо ожогов на лице, Линь И заметил, что у него обожжены и руки. Сильного омертвения было достаточно, чтобы сердце забилось от волнения, а кожа головы онемела.

Линь И предположил, что пациент 203 получил сильные ожоги, возможно, четвертой степени.

Пациент с ожогами четвертой степени, возможно, потерял большой участок кожи. Некротическая ткань кожи могла также выделять большое количество токсинов, которые могли вызвать серьезные повреждения важных органов, таких как сердце, печень, почки и легкие. В ходе последующего восстановительного лечения потребуется удаление струпа и пересадка кожи.

Из разговора с пациентом 203 Линь И понял, что тот завидовал Линь И, у которого была неповрежденная кожа. Зависть возникала только в случае нужды, но пациент 203 не пошел в обычную больницу, чтобы получить операцию по удалению струпьев или пересадке кожи, а отправился в этот санаторий. Это был повод задуматься.

Не может быть, чтобы у пациента 203 не было денег на операцию. Линь И считал, что маска была достаточно дорогой для того, чтобы пациент 203 смог оплатить как минимум десять операций.

Если бы вам было противно собственное лицо, вы бы охотно показывали его другим? Линь И тоже считал, что это невозможно. Если бы он не хотел показывать его другим, то Пациент 203 не стал бы сначала выбирать помощника медсестры. Он бы просто выбрал того, кого не выбрал другой пациент, чтобы не попадаться на глаза другим медсестрам.

Если учесть, что доктор Чжу явно не ограничивал передвижение пациентов, Линь И получил ответ.

Нетрудно было предположить, почему пациенты добровольно остаются в санатории. Потому что в санатории могли лечить их болезни.

Ведь по здравому смыслу, когда ты болен, ты должен оставаться в больнице, а когда выздоровеешь – уходить.

Итак, этот санаторий должен быть способен вылечить обожженную кожу Пациента 203 и вылечить ее даже лучше, чем несколько раундов удаления струпьев и пересадки кожи. Это было единственным объяснением того, почему пациент 203, который, очевидно, был богат, отказался от традиционного лечения, чтобы приехать в этот санаторий.

Размышляя об этом, Линь И некоторое время молчал. Затем он посмотрел на кожу своей руки.

Казалось, он что-то угадал.

Но теперь, когда стемнело, все эти догадки были бессмысленны. Из этих догадок Линь И не смог бы узнать ничего о Правилах Смерти Мира 16-8.

По крайней мере, он смог догадаться, что смерть участников, нарушивших Правила Смерти, скорее всего, будет использована в качестве лекарства для лечения пациентов.

В любом случае, Линь И не мог уснуть, поэтому его план состоял в том, чтобы проанализировать то, что он видел сегодня. Никто не мог гарантировать, что Правило Смерти в первую ночь придет за ним. Лучше было подготовиться.

Линь И начал вспоминать, как они осматривали железную ограду. Стоило ему поднять голову, как он почувствовал земляной запах, который трудно было не заметить.

Казалось, он доносился из-за окна. Затем он услышал шорох в комнате за перегородкой. Линь И немного подумал и негромко позвал: – Господин 203, вы не спите? Вам помочь?

Пациент 203 не ответил, и Линь И приподнялся с кровати.

Но он не сделал ни одного движения. Линь И затих и вышел из кабинки. Пациент 203 действительно издавал шелестящий звук. Он встал с больничной койки и подошел к окну, глядя на улицу единственным оставшимся глазом.

Очевидно, что кожа на лице пациента 203 омертвела, но Линь И все еще мог видеть выражение его лица – нетерпеливое и завистливое.

Только после этого Линь И издал звук, намеренно говоря: – На улице ветрено, мистер 203. Вам нужно закрыть окно?

В его кабинке не было окна, и Линь И, не зная Правил Смерти, нуждался в разумном предлоге, чтобы подойти к окну и выглянуть наружу.

Линь И не решился закрыть окно, поэтому лишь сделал вид, что закрыл его, воспользовавшись возможностью выглянуть наружу.

От увиденного Линь И едва не выплюнул чай с молоком, которым его угощал Цинь Чжоу.

---

Примечания:

Император Цзинь Хуэй (упрощенный китайский: 晋惠帝; традиционный китайский: 晉惠帝; пиньинь: Цзинь Хуэй Ди; Уэйд-Джайлс: Чин Хуэй-ти; 260 — 8 января 307[1]), личное имя Сыма Чжун (司馬衷), любезное имя Чжэнду (正度), был второй император династии Цзинь (266–420). Император Хуэй был правителем с ограниченными возможностями развития, и на протяжении всего его правления происходили постоянные междоусобные распри между регентами, императорскими принцами (его дядями и кузенами) и его женой императрицей Цзя Наньфэн за право контролировать его (и, следовательно, императорскую администрацию), что причиняло огромные страдания народу и значительно подрывало стабильность династии Западная Цзинь, в конечном итоге приведя к восстаниям Пяти варваров, которые привели к потере Цзинь северного и центрального Китая и созданию конкурирующих Шестнадцати королевств. Он был ненадолго свергнут своим двоюродным дедом Сыма Лунем, который сам узурпировал трон, в 301 году, но позже в том же году был восстановлен на троне и продолжал быть императором до 307 года, когда он был отравлен, вероятно, регентом Сыма Юэ.

Сыма Юэ, сокращенное имя Юаньчао, официально принц Сяосянь из Дунхая, был принцем Западной Цзинь и регентом императоров Хуэй и Хуай.