VIII

Между нами запала тишина. Я даже не заметила как она поглотила всё - скорее всего, из-за алкоголя. А может из-за того, что мне попросту было комфортно с ней даже молчать. Посмотрев мельком на девушку, я тут же заговорила.

– Ты можешь спросить. - сказала я, мягко улыбнувшись. Синк непонимающе посмотрела на меня. – Ты хочешь что-то у меня спросить. Я это вижу. Почему не спросишь? - объяснила я, из-за чего девушка снова улыбнулась. Видимо, ей понравилось, что я без слов смогла понять её эмоции и мысли.

– Боюсь, что могу задать "некоректные" вопросы. - объяснила рыжая.

– Обещаю не отвечать на некоректные. - смеясь сказала я.

– Этого я тоже боюсь. - ответила она.

– Ты боишься меня спугнуть, да? - спросила я и Сэди закивала. – Не стоит, спрашивай.

– Почему ты такая? - спросила она.

– Какая? - переспросила я, глядя на неё. Мне нравился этот вопрос. Он всегда был открытым - не требовал правильного ответа. Он был как зеркало, в которое можно заглянуть по-разному.

– Ты будто пытаешься быть не той, кем являешься на самом деле, но при этом каждое твоё слово, каждый жест - это абсолютно ты. До самой сути. Парадокс, который почему-то притягивает, а не наоборот.

– Ты хочешь понять, почему создаётся ощущение, будто у меня раздвоение личности? - мягко рассмеялась я.

– Если это корректно сформулировано. - кивнула она, и в её глазах мелькнула та самая открытость, с которой редко говорят о личном.

– Ты ведь знаешь, я с детства мечтала быть актрисой. - начала я, глядя в бокал, в плавные отблески свечей. Сэди кивнула. – И ещё с самого начала мне пришлось учиться главному: держать спину прямо, даже если хочется свернуться в клубок. Быть точной, чёткой, дисциплинированной - даже если внутри всё хрупкое и живое.

Я ненадолго замолчала.

– Бабушка говорила: дома ты можешь быть собой. На сцене - ты работаешь. Ты обязана быть другим человеком, если хочешь, чтобы тебя услышали. Я тогда не до конца понимала. Но когда всё начало получаться… когда меня начали замечать - я поняла. Это не про маску. Это про форму. Про пространство, в котором ты или растворяешься, или сияешь.

Я выдохнула.

– С тех пор я научилась разделять. Работу и жизнь. И, наверное, внутри этих двух миров я и существую. Не как две личности - как две тени, движущиеся синхронно.

– Я могу ошибаться. - сказала Сэди, её голос стал тише, почти бережным. – Но мне кажется, или ты всё же не можешь разделять? Ты будто бы тонешь в работе… и отказываешься жить.

Я медленно подняла на неё глаза. Слова легли точно - в то место, которое я старалась обходить стороной. Не больно, нет. Скорее… обнажённо.

– Бывает. - произнесла я после паузы. – Иногда я и правда забываю, где кончается роль и начинается человек. Где заканчивается образ, отрепетированный до мельчайших пауз… и начинается реальное дыхание.

Я улыбнулась, почти про себя.

– Понимаешь, когда ты долго носишь платье, оно пропитывается твоим запахом. Ткань впитывает движения, изгибы тела. А потом ты надеваешь его ‐ и не чувствуешь разницы между «я» и «вещью». Оно становится твоей кожей. Так и с работой.

– Это звучит одиноко. - сказала она тихо. Я кивнула.

– Иногда - да. Но порой именно это одиночество даёт мне точку опоры. Я знаю, кто я, потому что теряю себя снова и снова. Это странный путь, но он мой.

– Почему нельзя выбрать другой путь? - её голос дрогнул, совсем чуть-чуть. – Разве твоя мечта должна приносить тебе одиночество? Ты стала той, кем хотела. Ты добилась этого. Ты должна быть счастлива, разве нет?

Я слабо усмехнулась и медленно покачала головой, а затем сделала глоток из бокала.

– Быть актрисой было моей мечтой, но не целью.

– Какая твоя цель? - спросила она, не сводя с меня взгляда. Я подняла глаза и слегка улыбнулась - той улыбкой, за которой всегда скрывалась не просто мысль, а исповедь.

– Я хочу жить вечно. Чтобы меня помнили, даже когда меня не станет. Чтобы не просто вспоминали - восхищались. Чтобы моё имя произносили, как заклинание. Как имя Мэрилин Монро, например. - сказала я и провела пальцем по краю бокала. – Хочу стать кем-то… больше, чем просто человек.

– Ты хочешь быть живой легендой. - сказала она, мягко, без осуждения. – Это… цель, достойная уважения.

Я кивнула, а потом добавила, почти шёпотом, но с той уверенностью, что всегда идёт изнутри:

– Хочу быть самой яркой звездой среди всех звёзд. Чтобы светить даже тогда, когда всё поглотит тьма.

Сэди засмеялась. Это был не тот звонкий, громкий смех, которым она обычно заражала комнату. Это был мягкий, почти трепетный звук - как если бы она на секунду позволила себе быть уязвимой рядом со мной.

– Думаю, ты добьёшься своего. - сказала она после короткой паузы.

– Думаешь? - я чуть наклонила голову, разглядывая её в полумраке кухни.

– Уверена. - произнесла она и подошла ближе, не отводя взгляда. – Ты уже сияешь ярче, чем большинство.

Она аккуратно наполнила мой бокал, а её пальцы чуть коснулись моей руки - лёгкое прикосновение, почти неуловимое, но я его почувствовала. От него по коже пробежали мурашки.

Я смотрела, как она опускает бутылку на стол, как её глаза чуть блестят от отражения свечей. Пространство между нами стало каким-то другим - плотным, наполненным чем-то невысказанным.

Я не ждала разрешения.

Просто сделала шаг вперёд - почти бесшумно, словно инстинктивно. Мои пальцы медленно поднялись и легли на её щёку. Тепло кожи под ними было настоящим, реальным, в отличие от всего остального в этой странной, почти сказочной ночи. Подушечками пальцев я провела вдоль скулы, чуть надавив - чтобы запомнить изгиб, чтобы почувствовать, как под ними замирает дыхание.

Сэди будто окаменела. Она не пошевелилась, даже не вдохнула. Только глаза, чуть расширенные, смотрели на меня с недоумением. Это был тот редкий момент, когда она не контролировала эмоции - и я увидела в них удивление, уязвимость… и ожидание.

Я не дала ей времени собраться.

Мои губы коснулись её - мягко, почти осторожно, как лёгкий штрих на холсте. Один миг. Один вздох. Тепло перетекло в жар. Это не был страстный порыв. Это было… будто я прикасалась к тайне, которой нельзя навредить резкими движениями.

Она не ответила сразу. Застыла. Дыхание её перехватило. Она была как струна, натянутая до предела, и я чувствовала, как внутри неё что-то сражается - испуг и желание, растерянность и притяжение.

Но затем, будто что-то внутри неё сдалось, она ответила. Осторожно. Неловко. Зато искренне. Губы её дрогнули, а потом прижались к моим крепче. Я почувствовала, как она расслабляется - постепенно, как тает лёд под тёплой ладонью. Она доверилась. И это было куда больше, чем просто поцелуй.

Я отстранилась - лишь на миг, чтобы взглянуть на неё. В её глазах - не страх, не отторжение. Скорее, растерянность. Молчаливое «что это было?»

Я выдохнула, коротко и сухо усмехнулась.

– Боже мой, прости. Это всё… вино. - я попыталась улыбнуться, но в голосе всё равно оставался оттенок напряжения.

– Всё хорошо. - выдержав небольшую паузу, ответила Сэди и тоже попыталась улыбнуться. Линия губ чуть дрогнула, но не ожила.

Я повернулась обратно к плите. Пара движений - нож, специи, тишина. Только шипение масла. Но воздух между нами стал плотнее. Слишком ощутимым.

Я почувствовала - не увидела, а именно почувствовала, как она смотрит на меня. И потом - как её пальцы медленно касаются собственных губ. Едва-едва. Как будто проверяет, было ли это на самом деле. Не сон ли. Не придумала ли.

Я не обернулась. Но в груди стало тесно. Будто я прикоснулась к чему-то слишком хрупкому.

***

Весь оставшийся вечер мы провели за игрой в мафию. Только представьте, каково это - играть с людьми, которые умеют быть кем угодно. Лгать - с неподвижным лицом, улыбаться - когда внутри буря, изображать страх, когда ты - хищник.

Смех, шутки, карты в руках, чьи-то обиженные «да вы все против меня!». Всё выглядело почти естественно. Почти. Но я всё равно чувствовала на себе её взгляд. Не постоянный - нет. Он был редким, осторожным. Как касание - то исчезающее, то возвращающееся. Я старалась не отвечать на него.

Игра подходила к концу. Осталось всего 4 живых человека - я, Майя, Калеб и Гейтен. Из нас было двое мирных жителей, доктор и глава мафии. Остальные уже давно вылетели, но с интересом наблюдали.

Я была мафией. Сидела с тем же самым лицом, с каким выслушивала сценарии на пробах. Ни одной лишней эмоции. Ни одной дрожащей мышцы. Только взгляд - чуть ленивый, чуть насмешливый. И молчание. Всегда лучшее оружие, когда хочешь, чтобы другие начали говорить.

– Это Майя. - уверенно сказал Калеб. – Она всю игру говорит слишком мало. Это подозрительно.

– Я? Серьёзно? - фыркнула Майя. – Да ты всё время переводишь стрелки! Сначала на Сэди, теперь на меня. Ты просто нервничаешь, потому что это ты мафия.

В комнате повисла тишина, но напряжение росло. Каждый ждал, кто сделает следующий ход. Я не спешила вмешиваться, наблюдала, как слова повисают в воздухе, как каждый пытается прочесть друг друга. Калеб немного покраснел, но не отступил.

– Да нет, я просто говорю, как есть. Майя слишком тихая, чтобы быть честной.

Гейтен нахмурился, скрестив руки на груди.

– А я подозреваю тебя, Калеб. Ты слишком уверен в себе, пытаешься увести внимание от себя.

Майя хмыкнула и усмехнулась.

– Видишь? Время обвинений пошло. Может, нам стоит голосовать?

Я сделала глубокий вдох, решая, стоит ли вмешиваться. Молчание длилось слишком долго - пора было подогреть игру.

– Если вы хотите знать моё мнение, - наконец сказала я ровным голосом, – то Калеб ведёт себя слишком агрессивно для мирного. Агрессия - это хороший способ отвлечь внимание.

Все взгляды обратились ко мне. Сердце билось ровно, взгляд остался холодным.

– Так что, -продолжила я, – если и есть мафия среди нас, то она точно не Майя.

Калеб свёл губы, Гейтен задумался, а Майя посмотрела на меня с удивлением, но и с какой-то искрой уважения.

– Что ж, - сказал Гейтен, – тогда голосуем. Иначе мы все уйдём ни с чем.

Я улыбнулась чуть заметно, чувствуя, как игра скользит в мою пользу. Но кажись, Сэди заметила мою улыбку, ведь сама усмехнулась. Незаметно для остальных девушка одними лишь губами сказала: я знаю, что это ты.

Калеб первым протянул руку и, не отрывая взгляда от меня, сказал:

– Я голосую против Майи. Слишком тихая, слишком скрытная.

Майя сразу же ответила:

– Тогда я голосую против Калеба. Он слишком настойчив и пытается навязать своё мнение всем.

Гейтен посмотрел на всех, вздохнул и произнёс:

– Я воздержусь. Пока слишком мало доказательств.

Я молчала, наблюдая за их реакциями, позволяя сомнениям нарастать, как тихая волна. Каждый голос, каждая пауза играли мне на руку. Вся игра - в ожидании ошибки.

Когда очередь дошла до меня, я плавно сказала:

– Мой голос - против Калеба.

Лица вокруг слегка потемнели, напряжение росло. Калеб сжал губы, Майя и Гейтен обменялись взглядами, а Сэди снова улыбнулась мне так, будто знала все мои секреты.

Выбывая из игры Калеб тут же закричал:

– Я был мирным, черт возьми! Это точно Майя, я говорил вам! - добавил он.

– Город засыпает. - прозвучал голос Чарли, который был в роли ведущего. – Просыпается мафия. Мафия делает свой выбор.

Интуиция подсказывала мне, что именно Гейтен был доктором. Да и для лучшего эффекта я решила, что лучше оставить Майю в живых.

– Мафия сделала свой выбор. Просыпается доктор. Выбирает, кого будет лечить. - говорил парень. – Город просыпается. - сказал Чарли и мы трое открыли глаза. – К сожалению, сегодня был убит Гейтен. Мафия победила.

– Я верила в тебя, Вивьен! - вскрикнула Милли с края комнаты. Почти смеясь. Почти злясь. Мы были союзниками, но её убрали в первой трети игры. Слишком яркая, слишком заметная.

– Ты была мафией? - выдохнул Гейтен. Он не сводил с меня глаз. Как будто пытался сопоставить - жесты, слова, выражения лица. Искал, где ошибся.

Я позволила себе лишь один жест - лёгкий кивок. Точный, сдержанный. Без извинений. Без гордости.

– Чёрт. - пробормотал он. – Это было чисто.

– Ты сыграла безупречно. - тихо сказала Сэди. Уже не с улыбкой, а с чем-то другим в голосе. Уважением. Или восхищением. Я чуть приподняла уголки губ.

—————————————————

Телеграмм канал: sdsnxs