Любовь и Власть Тома Марволо Реддла

Это было неожиданно. Сама Лили Поттер явилась к нему в руки. Да еще и держа малыша Питера под империусом. Хотя, с другой стороны, а почему не Северус? Этот ответ пришел позже, когда раскрылось то, что теперь Северус является нянькой для ее сына и мужа. Разве не чудесная женщина? С таким бесстыдством использует всех, кто подвернется под руку. Но что куда более интересно, это ее открытость ему. Она не скрывала своих намерений и действительно собиралась сделать то, что сделала – перенаправила все их силы в намного более сложное и, в тоже время, простое русло. Она умна, намного умнее всех тех, кого он встречал до этого. Не боится смерти, напротив, даже согласна умереть за свою идею. Наверное, именно это и очаровывает в ней. Удивительное зрелище. Для того, кто боролся против темной магии, а не шел этой тропкой, Лили выказала себя как истинная ведьма – защищает своего ребенка ценой собственной жизни, не боясь запачкать руки.

Очаровывало это до тех пор, пока не стало слишком поздно. Но это еще раз убедило Тома, что Лили Эванс, была самой умной женщиной, которую он только встречал. Если бы его мать была такой, если бы только его мать была такой! Или хотя бы наполовину столь же умна, хитра и коварна. Кто знает, как бы повернулась жизнь.

- Улыбаешься, - она уселась к нему на живот, чуть поерзав, пока не уселась удобнее.

Если бы он не был сейчас парализован, то возбудился бы. Она же совершенно голая! Сидит на нем и ерзает, как будто пытается возбудить. Хотя, почему, как будто? Вполне себе откровенно дразнит.

– Тебе весло, да? Ах, прости, я забыла, что ты не можешь мне ответить, но ничего, я же могу быть в твоей голове, - чуть склонившись, она поправила волосы Тома и нежно огладила его скулы. – Ты чертовски красивый мужчина, Том, если бы был капельку умнее, если бы был хитрее, как твой предок, возможно, мы никогда бы не встретились лично, - Лили смотрела ему в глаза и улыбалась. Так счастливо улыбалась, что было просто ослепительно и невыносимо для взгляда.

Когда это началось? Да с самого начала. В тот первый день чай им подал Питер. Если бы там был яд или приворот, он бы обнаружил это сразу. Но там не было ничего, кроме лаванды и ромашки. Насколько понимал Том, тот ритуал, что она создала и сделала, требовал от нее не мало сил. Разумеется, никто ничего не заметил, ведь на прямую она не давала никаких зелий.

- Разумеется, не давала, - фыркнула Лили, все так же сидящая на нем и развлекающаяся тем, что он беспомощен против нее. – Зачем, если человеческое тело само по себе котел? – и невинность из нее текла, как полноводная река, что весьма забавно, при условии, какая же она развратная и совершенно не невинная девушка. – Обладая свойствами накапливать те или иные вещества в организме, их можно использовать, как ингредиенты. Та же кровь, кости, - ее коготки оставили царапины на его груди. – Мясо, волосы, кожа. Все это можно использовать.

Сначала это было простой эмпатией. С ее магическими данными, с ее талантами, это не составило труда, но она подстраховалась лавандой и ромашкой. Расслабленность, легкость, открытость и просто соучастие является ключом ко многим вещам. Например, можно втереться в доверие. Потом она перешла на другой уровень – влюбленность, очарование и вызывание желание обладать. Недосягаемая, но такая желанная. Том потратил год на то, чтобы она развелась с мужем, потому что хотел обладать ей лично. Впервые хотел так обладать кем-то, как ей. Ни одна женщина не вызывала в нем столько эмоций и чувств. Хотя сейчас уже понимает, что большинство из них было просто наколдовано ее магией.

- А вам очень нравилась моя стряпня, - продолжала она тему разговора о котлах. - Всем, кто приходил на ужин. И это же помогало мне понимать, кто действительно верен тебе, а кто просто мусор, - она подняла руки вверх, потягиваясь и чуть выгнув спинку.

Но даже так, Том все еще считает ее невероятно красивой женщиной. Изящные формы, ухоженное тело. Щедро приправленное кровью вейлы. Интересно, она ее пила или купалась в ней?

- Крем, - ответила Лили, слезая с него и кутаясь в халат. – Я использовала крем из крови вейлы, перетертого рога единорога и парочки еще ингредиентов, улучающих кожу и обладающих свойствами амортенции. Ну и пару капель, все же выпила. Ощутила себя вампиром, но оно того стоило, - рассмеялась Лили, подойдя к столику, на котором стоял чайный сервиз.

Сейчас он не понимал только того, почему она заставила Малфоев создать этот бизнес. Для чего, если не планировала продвигать их к власти. Просто для прикрытия? Но тогда нет необходимости оставлять так, как есть. А Малфоев она больше не трогала с того раза. Ну, если не учитывать, что буквально летом заставила Люциусу уничтожить дневник. Оказывается, когда умирает душа, это больнее, чем отрезать себе руку. Боль тела можно обезболить, а вот боль души нет.

- Не волнуйся, скоро боль закончится, - она произнесла это даже ласково, словно успокаивала ребенка.

В прочем, за то время, что он провел с ней, невольно задумывался о том, что все могло бы быть иначе, если бы его матерью была Лили. Может, он осознавал ее силы еще тогда? Может он понимал, что если ее ребенок вырастет под ее опекой, то они с Гарри будут как зеркальные отражения и боялся этого? Боялся и ненавидел ту любовь, которой обладала Лили. И поддался ей. Поддался ее мягкому напору, поддался ее нежной заботе и ласке. Никогда не был так падок на любовь, как с ней. Наверное, потому что ее любовь обладает поистине невероятной силой. Она ведь смогла полюбить и его, Волдеморта.

- Любовь и ненависть переоценивают, - она сидела в кресле, закинув ногу на ногу, хотя он не мог этого видеть, но ощущал, так как их тела и души связанны ее ритуалом. – Видишь ли, ненависть не является антиподом любви, скорее, они часть единого целого. Ты не можешь ненавидеть, если не любил, или же не жаждешь любви. И в тоже время, не можешь любить, если не ощущал ненависти. Безразличие, вот истинная обратная сторона и любви, и ненависти. Только безразличие является высшей формы чувств к тому, кто причинил страдания или же просто не интересен. Люблю ли я тебя? Нет. Ненавижу? Тоже нет. Ты мне безразличен, а потому, сыграть любовь было не сложно. Мне даже не понадобилось представлять на твоем месте Джеймса или Северуса, - а вот это прозвучало грустно.

Она тосковала по своим мужчинам. Том мог бы сказать это наверняка, потому что сейчас ощущает почти все ее чувства и эмоции. И то, что она говорит, действительно, правда. Что он ей безразличен. Настолько безразличен, что она связала его с собой. Магий и телом. Все ее слова и действия были лишь для того, чтобы связать его с собой. Безумие!

- Согласна, это безумие, но у меня же получилось, - рассмеялась Лили. – Симпатия, влюбленность, связь тела, связь духа, перекачка сила и закрепление. Вчера ты выпил вино, которое настаивалось два года на роге единорога. Крепленое, правда? – посмеивалась та. – Именно потому ты сейчас не можешь двигаться, твое тело тебе не принадлежит, оно мое. И я не хочу, чтобы оно шевелилось. В прочем, не волнуйся, мы с тобой еще прогуляемся. Хочу на последок кое-что сделать.

Повидать своих детей? Или мужа и любовника? Второй ребенок был для тебя неожиданностью, но ты явно была ему рада. Еще бы, ты же подарила его Северусу.

- Да, я рада, что у меня есть дочка, - Лили поднялась и подошла к нему, присев на край кровати. Халат сполз с ее плеча, на котором темнели засосы, оставленные им. – И она здорово помогла мне. Во время беременности женщина вырабатывает определенные гормоны, для сохранения плода, а если она еще и испытывает любовь, то магия просто усиливает этот эффект. Я стихийный маг, ты не знал? Земля, воздух, вода, огонь, эти стихии подчинялись мне лишь по моему желанию еще до того, как я взяла в руки палочку. И эта же магия помогла мне очаровать тебя. Вставай и одевайся, Томми, у нас с тобой долгая прогулка, - она хлопнула его по животу и отскочила, подлетая к шкафу.

Вещи, что здесь хранятся, все оставлены предками Реддлов, на удивление, хорошо смотрелись на Лили. Но, наверное, это правда, что не одежда красит человека, а человек одежду. То, как она их носит, сочетает, как подает себя в этих рюшах и шелках. Как свободно ощущает себя в чужой, действительно чужой одежде, магией, подогнанной по фигуре. Как бессовестно использует, выбрасывает и даже дарит. Словно она хозяйка всего этого. Словно это все принадлежит ей. Как и Пожиратели стали принадлежать ей. Преследователи, направленные за ней от министерства и Дамблдора, пропадали. Действительно, пропадали. Никто не знает куда и как. Даже те, кому он сам приказал следить за ней, исчезали, словно их никогда не было. И не похоже, что она их убивала. После убийства люди ломаются, а такие хрупкие и нежные цветки, как эта Лилия, не выдержала бы.

- Лучше спроси, куда пропала Белль, - рассмеялась Лили, подойдя к нему. – Застегни молнию, не могу дотянуться, - повернулась к нему спиной, придерживая платье на плечах, чтобы оно не упала.

А ему хотелось бы, чтобы упало. Без одежды она кажется такой беззащитной. Хотя в платьях намного соблазнительнее.

Кстати, да. Куда пропали все трое Лестрейнджей? И Питера давно не видать. Год как не видать. Тоже убрала? Друга? Удивительно. В прочем, он догадывался, куда делся Питер. С его пропажей исчезло и кольцо, как крестраж. Оно было первым из уничтоженных крестражей.

- Белль ушла сама, - игнорируя его догадки, Лили поправила платье и повернувшись к нему, помогла завязать галстук. Со школы их терпеть не может, но ей нравится видеть его в костюме. – Помнишь, ту нашу первую ночь?

Это была Беллатрикс?

- Нет, в первую ночь была я, что ее нехило так выбесило. Она даже хотела вызвать меня на дуэль, а я предложила ей стать мной на одну ночь, - накинув пальто и застегнув сапожки, Лили покрутилась у зеркала, наслаждаясь тем, как она выглядит.

Белоснежное платье, темно-синее пальто и черные сапоги. На голове такой же белоснежный пуховый платок. Тонкие кружевные перчатки. Она была великолепна. Строгость форм пальто, скрывало изящное тонкое платье со свободной юбкой в пол, в сочетании с нежным платком и массивным каблуком сапог, словно создавали иллюзию легкости лепестков на ветру, но крепко удерживающуюся корнями. Цветок, действительно, цветок.

- Ее несколько разочаровало то, что ты эгоистичен в постели и даже не заметил разницы между мной, и ей. Да, она была под оборотным, но ты был мной околдован и один только мой вид словно закрывал тебе глаза. И она решила уйти. Сама. Обиделась и оскорбилась, а оскорбленные женщины опасны. Что ты тогда сказал ей про нее же? Верный и сильный, безусловно сильный подчиненный. Не более. Ты не видел в ней женщину, которой она так хотела для тебя быть. И она ушла, - они вышли из комнаты, направляясь к выходу из дома. – Правда, оставила мне чашу Хельги Хаффелпафф перед этим. Знаешь, что она мне сказала? Что всякая верность, не нашедшая отклика, становится предательством. И тут я с ней согласна. Если храня верность кому-то ты сталкиваешься с тем, что тебе не верны хотя бы так же, то эта же верность легко превращается в острый нож.

Но ведь все это было специально. Да, может Том и эгоистичен в постели, да говорил нечто подобное. Но ведь для Беллатрикс ключевым стало не то, что ее верность предали, а то, что она не сможет стать для своего Лорда единственной. Разве не в этом заключался план, Лили? Тебе нужна была чаща, Беллатрикс решила уйти и отдала чашу той, кому Волдеморт доверял больше всех.

- Да, это было специально, я даже немного поколдовала, пока вы трахались, - они шли вниз по улице среди бело дня. Она улыбалась каждому прохожему, продолжая говорить с ним, будто никто не мог услышать ее. – Ну, совсем немного. Просто сбила ей оргазм, это не сложно, если знать, как, - посмеивалась, будто знала, что со стороны это выглядит как проявление ревности.

И куда же ушла Беллатрикс?

- Я не знаю, мне все равно. Она просто ушла. Возможно, сейчас где-нибудь с Родольфом и Рабастаном на материке, а может, уже в Америке. Белль как-то упоминала о том, что всегда хотела отправиться путешествовать. Кто знает, может и вернется когда-то, - улыбалась так, будто знала, что не вернется.

Когда они подошли к обгорелым обломкам хижины Марксов, остановилась. Они с пару секунд стояли и смотрели на пепелище. Том не понимал, зачем, но спорить не мог. Его тело ему действительно не принадлежало. Она связала его, сделала своей куклой, дергая за ниточки и заставляя делать то, что хочет сама. Как? Все тот же ритуал.

Симпатия – лаванда и ромашка. Влюбленность – кровь вейлы. Следом было связывание тел – кокон гусеницы, паутина и сам паук. Вернее, используется самка паука и ее паутина. Десять разных видов, обладающих разными свойствами. Какие именно использовала Лили, она вряд ли скажет. А вот уже как год она связала их дух – скарабей, кровь болтрушайки. Перекачка сил – пиявка и клыки чизпурфла. Ну а на последок – рог единорога, как закрепление и активирование всего ритуала. Она год жила с ним в его голове, потому легко узнала о нем все, что ей было нужно. А потом просто связала душу, чтобы знать наверняка, уничтожены ли крестражи. Что ж, остался только один из пяти – чаша – и он сам.

Да, это весьма забавно. Власть, воплощенную в кольце уничтожили вместе с тем, кто был лишен власти – Питер Педдигрю.

- Он сам шагнул в жерло вулкана, - перебила его мысли Лили, подхватив его под руку и зачаровав их чарами невидимости, трансгрессировала. А через секунду они стояли возле ее дома в Годриковой Впадине. – Я сняла с него империус, когда мы стояли у самого жерла действующего вулкана. Мы были с ним на Гавайях, не близко, но не проблема, если там кто-то уже был. К тому же, моя стихия воздуха с твоей возможностью летать, навела меня на простую мысль. Ты не заметил, потому что спал все это время. Маги, так доверяют зельям, что почувствовать таблетку снотворного в чае просто не могут. И я не была уверена, что это подействует, но, помогло, знаешь. Крестраж уничтожился, вместе с воскрешающим камнем, правда.

Разрушительница традиций и артефактов! Уничтожить что-то созданное даже не человеком! Удивительная сила. Или же она настолько этого хотела, что сама Земля выполнила ее желание? Глупость какая. Хотя, сейчас отрицать ее магическую силу сложно. А исходит она от Земли или же от силы ее желаний, не столь важно.

Так выходит, Питер шагнул в вулкан сам? Испугался или был вынужден?

- Это было его искуплением, к тому же, - Лили смотрела в окна, пытаясь там что-то найти. А потом просто подхватив его под руку, взлетела над домиком, зависнув сверху. – Дети невинны и чисты, пока взрослые не испортят их. Вот и ты с Питером были такими же. Простым ребенком, обиженным, забитым, загнанным в угол. Вы нашли выход своим страхам и ненависти в темной магии. Питер же понимал, что все равно не выживет. Он одел кольцо, да, я приказала. Проверяла, какие защитные чары на крестражах помимо тех, что я знала. Ничего особенного, просто кольцо со смертельным проклятием и желанием власти. Питер тоже хотел власти и охотно поддавался кольцу. Но я власти не хотела, и когда освободила его от всех чар, он так рыдал. Если честно, на то было противно смотреть. Рыдал и просил прощения, умолял меня пощадить его. А собирался ли он щадить меня и мою семью? Вот и он понимал, что единственное его искупление, это шагнуть в лаву. Он и шагнул. А был это страх или побег, мне без разницы, - она опустилась на крышу дома, глядя на то, как играются дети во дворе.

Мелкие, гадкие. Писклявые и шумные. Реддл никогда не любил детей, даже когда сам был таким же. Но от Лили исходило столько любви, что проходя сквозь него, он невольно поддавался этому чувству. Материнской любви. Жажда защитить, и жажда обеспечить спокойную жизнь. Нежность, которую он сам никогда не испытывал. Даже немного завидно.

- Что ж, теперь наш черед, Том, - она снова подтянула его к себе, спустилась на землю и трансгрессировала.

Сначала они оказались на берегу. Потом где-то в Исландии, Гренландии, Канада, США, а уже потом остров. Прыжков было много, они останавливались на короткие промежутки, где-то проводили чуть более суток. Все это время Лили рассказывала ему что-то. Какую-то ерунду. О том, как печально ей было наблюдать за смертью Маюса. Том не сразу понял, о ком речь, догадался только когда она назвала его сыном Крауча. Рассказала о том, что он уничтожил всю пещеру. Там внутри не осталось ни чаши с зельем, ни инферналов, да и сама пещера стала намного крупнее, пропахла гарью. Похоже, Барти использовал адский огонь, чтобы уничтожить все и себя в том числе. Тем самым уничтожился и еще один артефакт целиком. Она словно тем самым зачистила все воспоминания, кроме бумажных, о Марксах и Слизерине. Забавно, что без камня мантия и палочка вполне себе существуют, будто и не заметили его уничтожения.

Потом рассказала о Малфоях. Вот уж кто действительно крыса, так это они. Держатся стайкой, семейные узы крепкие, хотя разбить их не составило бы труда. И все же, она смогла заставит Люциуса уничтожить крестраж. Да еще как! Любовь, что б их. Нет никакой любви! Самообман все это, чувство привязанности и желание заполнить бренность жизни кем-то, кто якобы бы поддерживал и оказывался рядом, когда было плохо.

- То есть то, чего тебе так не хватало. Ты отказался от всего человечного, но до конца остаешься человеком – боящимся быть к кому-то привязанным и жаждущим этой привязанности от других. Боишься смерти, но легко убиваешь. Ты человек, просто твое восприятие мира, искаженное. Твой опыт жизни наполнен другими событиями и потому твоя разумность отличается от общепринятой, - посмеивалась она, вспоминая свой разговор с Макгоногалл.

Похоже, если она того хочет, она может показывать ему свои мысли. Но не спешит открываться ему, что печально.

- Тут красиво, правда? – они снова зависли в воздухе, но на этот раз над открытым жерлом вулкана, в котором бурлила лава. – Да, именно тут и окончил свою жизнь Питер. Ну и наша с тобой подойдет к концу. Будет больно, первые пару секунд, тело сгорает быстро, - в одной руке она держала палочку, другой поддерживала Тома, у которого в руке была чаша. – Кольцо, медальон, диадема, дневник и теперь чаша. Заметь последовательность.

Власть, лидерство, ум, любовь и пол. Она словно попыталась отыграть какой-то сценарий. Он рассмеялся. Она ему позволила. Позволила за все это время ему говорить! Но только говорить, что никак не спасет его теперь. Потому что даже говорить он мог только то, что она позволит. Ужасный ритуал.

- Своим появлением ты лишила меня власти, потом лидерства, лишила меня своего собственного разума своими чарами, а под конец твоей любви. И убьешь меня ты, женщина. Словно ты использовала меня против меня же, - Том смеялся, потому что это было невероятно смешно.

Лили Эванс, невинная и чистая девушка, которая видит только хорошее в людях. Ну, так ее описывал Северус. Оказалась дьявольски опасной! Она нашла брешь там, где он не ожидал. В магии, в которой сам Том видел только силу. Он искренне верил, что все это его защита, что все это его непробиваемый щит, перед всевластием и бессмертием. А оказалось, что все, что он создал, можно использовать против него.

- Вот теперь ты понимаешь, что ты все еще тот маленький мальчик, живущий в приюте, - она нежно коснулась его щеки ладонью.

- А ты пришла меня наказать, да, - посмеивался он, но теперь ему было грустно. И все равно. – Жаль, что следующей жизни нам с тобой никогда не увидать. Я хотел бы встретиться с тобой снова.

- Зачем? – не поняла она, удивленно распахнув очи.

- Затем, что, я человек, ты сама это сказала, - он взглянул в ее глаза и понимал, что если бы она родилась на пару десятилетий раньше, если бы он знал о том, что в мире существует кто-то столь сильный духом, как она. Возможно, ему хватило бы завоевания только ее сердца.

- Мы никогда этого не узнаем, Том. Но могу сказать тебе наверняка, что никогда в жизни не взглянула бы на такого гадкого мальчишку, как ты, - она откровенно издевалась, смотря надменно и даже брезгливо, а он понимал, что именно эти же слова она говорила и своему мужу. И это его смешило.

А через мгновение, сила притяжения планеты утянула их вниз, заглатывая, как губка втягивает в себя воду. Была ли у нее нужда погибать вместе с ним? Увы, она связала их и только так могла заставить шагнуть к смерти вместе с собой. По сути, это она шагнула, а он просто подчинился ее приказу. За те доли секунды, что они летели вниз, он успел попросить у Бога, вселенной, Земли, мира, что там еще, одно единственное желание. И даже не эгоистичное. Он хотел, чтобы у этого мира, полного грязи, ненависти и того дерьма, что переполняет его, был вот такой человек, как Лили. Тронула ли она его расколотую душу? Она стала этой душой! И пока в течении этого года он видел мир через ее глаза, понимал и свою ошибку, и свою глупость и то, что смерть не так страшна, и даже понял то, как отчаянно его мать пыталась найти любовь в том, кто даже не обращал на нее внимания, ведь в доме у них была полная катастрофа. Он словно взглянул на всю свою жизнь с другой стороны. И понимал, сколько иных путей у него было. На самом деле счастливых путей.

Вот только жизнь коротка, как оказалось. И не все свои ошибки можно исправиться одним желанием.

Он смотрел на то, как быстро пламя охватывает ее тело. А он, наполняя остатками своих сил свои же слезы, попросил, чтобы у этого мира была такая женщина, как Лили Эванс. Любящая всем сердцем и ненавидящая всей душой.