Проклятье благословением Северуса Снейпа

Что это было? В голове вертелась сотня ответов на один вопрос, но ни один не подходил. Не казался таким уж реальным или правдоподобным. Эта улыбка, опущенный взгляд. Северус просто не знал, может ли пойти за ним и стребовать объяснение. И единственное понимал, что Поттер и сам не хочет ничего объяснять. Сейчас все это показалось до жути похожим с той августовской ночью. Разве что, это было настолько робким, аккуратным. Лили была уверенней, действовала безотказно и не давая даже шанс одуматься. А Поттер... И почему не оттолкнул его? Да, это не было противным, просто потому, что Северус из-за неразделенной любви пересмотрел свои убеждения по поводу секса в целом. Но почему позволил Джеймсу? Они ведь ненавидят друг друга. Или так только казалось?

Воспоминания о Лили и ее словах молнией пролетели в голове. Она будто неосознанно подталкивала их к друг другу. Кто знает, может вы единственные, кто будет поддерживать вас в будущем? Словно пыталась заставить их думать об этом, чтобы это все переросло в петлю убеждения. Лили всегда умела управлять людьми неосознанно, а может и знала о том, как заставить делать то, что хочется ей. А после того случая с Эйлин, когда она засыпала только при наличии Поттера рядом, Северус стал задумываться о проклятье. Возможно, нет, вероятнее всего, что Лили прокляла их. И потому дети не могут спать в руках собственных родителей. И потому они не могут вырваться. Что-то удерживает их. Подсознательно, на уровне инстинктов. Все ее манипуляции с дурацким косвенным поцелуем. Что она сказала Поттеру, когда Северус уже поднялся с Эйлин наверх? И почему в тот день так сбежал быстро оттуда, еще и поцеловал Поттер. Словно действовали по ее указке.

Хотелось бы, чтобы это было именно так. Чтобы все это была ее игра, а не разрывающиеся пополам душа и сердце. Почти четыре года под одной крышей. Поттер почти не спорил, не скандалил и даже не пытался дразниться или же унижать. Напротив, после тех своих истеричных слов в первый день, когда он говорил скорее потому, что все было слишком неожиданным. Северус словно взглянул на него иначе. Капля за каплей изменения становились все заметнее. Его сдерживаемые порывы, его концентрация на ребенке, его попытка быть лучше для сына. А потом простые слова, которые говорят хорошим друзьям, семье или тем, кого уважают. Забота, проявляющаяся в мелочах. Укрыть одеялом, если задремал и просить детей вести себя тише. Или вовсе уйти с ними гулять на улицу, чтобы не мешать ему спать. И ни одного косого взгляда на Эйлин. Поттер был с ней так аккуратен, нежен и ласков. А ведь не обязан. Обет распространяется только на Гарри, он не обязан был принимать ребенка, рожденного от любовника. Дитя измены. Снова слова Лили подействовали?

Старался не думать обо всем вместе взятом. Просто жить и надеяться каждое утро и вечер увидеть в аквариуме треклятого петушка. Зеленый вуалевый хвост колыхал воду и становилось спокойней. Если бы она подарила ему такого в школе, Северус берег бы его, а не ту забытую заколку. Ему бы хватало и просто знать, что она жива. А сейчас жить в страхе стало привычным настолько, что хочется просто закрыть глаза и не открывать, пока не стихнет эта жуткая буря. Как в детстве, прячась в комнате, под кроватью или в шкафу.

Чем дольше находился тут, чем больше читал новости, тем сильнее понимал, что она задумала сделать. Вернее, как именно, если учесть пару пропавших ингредиентов из его дома. Рог единорога, кровь вейлы. Но в тоже время не хотел себе признаваться в том, что сколько бы они не следили за петушком, это не спасет ее. Поттер, кажется, это тоже понимает и пытается жить дальше. Так ведь?

Утром ощущал себя на странность легко. Не помнит, когда уснул, но кажется, слышал скрипнувшую дверь. Поттер заходил? Наверное, в прочем, какая теперь разница? Постельное белье пропахло их потом. И вроде бы Северус мог бы привыкнуть, но сегодня запах был особенно четким. Неожиданно захотелось рассмеяться и спросить, как давно он решался это сделать, но не спросит и не сделает ничего подобного. Перед глазами все еще его взгляд, полный жажды и мольбы, как будто это последнее, что они смогут сделать. А ведь он был без очков. Использовал магию, чтобы очки не мешали в процессе? Наверное, но Северус не знает таких заклинаний. А вот Лили могла бы придумать, всегда любила придумывать заклинания, даже если они были бесполезными.

- Доброе утро, - нестройным хором раздалось, стоило зайти на кухню.

- А папа сказал, что сегодня будет торт! – радостно объявил Гарри, помогая Эйлин съедать свою порцию.

- Ешь молча, - нервно рассмеялся Поттер, сунув сыну тарелку ближе. Раздался стук в дверь. – Я открою, это Батильда, наверное, - он закончил расставлять тарелки и скрылся в коридоре.

- Что еще он сказал? – спросил Северус, усевшись за стол. – Аккуратней, Эйлин, - успел перехватить кружку до того, как она расплещет свое содержимое по столу.

- Сказал, чтобы мы к тебе сильно не приставали, - Гарри был отличным папиным предателем. – Потому что сегодня твой день рождения. А мы и не знали.

- Будет торт! – единственное, чему радовалась Эйлин, маленькая сладкоежка.

Ну да, как-то не было нужды праздновать нечто подобное. Северус никогда не любил свой день рождения. Как и множество других праздников в целом. Рождество, Валентинов день, Хэллоуин. Все эти шумные сборища, глупые рожи, искаженные какой-то наколдованной радостью. Не естественной. Противной. Да и отец терпеть не мог их. Он был религиозным до мозга костей и всегда оставалось загадкой, как они с матерью поженились. Но ему никто не рассказывал, а тайна их жизни ушла вместе с ними в могилу. Северус и сейчас не хочет признавать, что они умерли от простого пожара в доме, пока он заканчивал седьмой курс. Наверное, именно поэтому он тогда был особенно замкнут в себе, и любая попытка Лили его разговорить казалась насмехательством.

А потом начался шум. Потому что Батильда Бэгшот не умеет быть тихой. Ее громкий голос, постоянная попытка пощупать всех и каждого, ведь для нее все в этом доме дети. Его буквально выгнали с кухни, а вся четверка стала колдовать с продуктами. Никогда не видел Поттера таким увлеченным, что ни разу не взглянул на Северуса. Отводит взгляд. Стыдно? Конечно, стыдно. После вчерашнего то. Северус решил пока почитать газету и нашел пять объявлений, обведенных чернилами. Три дома в Хогсмиде и два о работе там же. Интересно, когда он собирался сообщить об этом? В прочем, какая разница? Кто они друг другу, чтобы докладывать обо всем. Их и любовниками не назовешь, даже после вчерашнего.

Больше всех торту были рады дети. Он не был слишком сладким, коржи были пропитаны вишневым сиропом, крем был из взбитых сливок с малым количеством сахара. Было вкусно. Действительно вкусно. Северус не помнит, когда на собственный день рождения ел такой вкусный торт. Лили ведь всегда любила шоколад, особенно молочный, сладкий, приторно сладкий. Просто жить без него не могла и всегда причитала, что он бледный, потому что ему не хватает сахара в крови. Как это было связанно, до сих пор не знает.

- Я удивлена, - проворковала Батильда, пока они сидели на кухни и пили чай, а Джеймс игрался с малышней. – Не помню, чтобы Джеймс был таким заботливым. Даже с Лили он все просто оставлял на нее, а тут, старался, - она окинула взглядом Северуса. – Ты хорошо на него влияешь, Северус, - она потрепала его плечо, просто сбросив свои мысли и тут же направившись к детям, чтобы Джеймс смог убраться на кухне.

Почему-то, после ее слов стал ощущать себя лучше. В смысле, проще, что ли, может легче. Не столько физически, сколько морально. А с другой стороны в голове настойчиво стучала мысль о том, что Поттер делает это все из благодарности, что Северус не бросил. Или пытается так привязать сильнее, чтобы не оставаться одному. Ну да, он же привык быть в кругу друзей, постоянно в центре внимания. А тут. Наедине с ребенком. Без жены. Без друзей, что смогли бы помочь. Чистый эгоизм, как и всегда, правда? Вот только чистый эгоизм и рядом не стоит с тем, чтобы позволить другому мужчине овладеть собой. Помнится, в школе слышал его разговор с Блэком о том, что если бы он когда-то и решился, чего никогда бы не произошло, то он бы не позволил нагнуть себя.

Какая же каша в голове.

А дома он, и правда, давно не был. Год-полтора, наверное. Все в пыли и паутине, как в заброшенном подземелье, хотя разница не велика. И все так же невыносимо тихо. Похоже, он уже и сам привык к постоянному детскому щебету, смеху и голосу Поттера. Но в комнату так и не смог подняться. Духу не хватило, потому что казалось, будто там до сих пор находится запах Лили. Обновил пару защитных заклинаний, проверил коллекцию зелий и ингредиентов для них. Все было на месте, как он и оставил в последний раз. Прихватил парочку, чтобы приготовить бадьян да мазь Летта, дети часто ранятся, это неизбежно. И так, по мелочи, на всякое вдруг и авось пригодится. А ведь Поттер прав. Северус даже половины вещей не взял, но совсем по другой причине – никогда не нуждался в большом количестве одежды. Три костюма, пара футболок для дома, свитер и штаны, нижнее белье, носки. Да мантия. Вот и все. Но сейчас смотря на вещи матери, понимал, что хочет сделать Эйлин счастливой. Она и Гарри, единственное, что осталось теплого и радостного в жизни. Это, наверняка, странно, что он сосредоточился на них. И далеко не из-за дурацкого обета. А потому что так было проще забыть и не думать. Заполнить себя всем с ними связанным и не думать. Ни о чем. А главное иметь цель в жизни. Хоть какую-то призрачную цель. Эйлин стала его подарком. Единственным и самым ценным, что когда-либо дарила Лили.

Прогуливаяся по городу и заметил магазинчик детских игрушек и одежды. Не удержался. Купил комплект – варежки, шарф и шапку. Эйлин не любит свои, потому что они для нее колются, а эти пушистые, должны понравится. И цвет приятный, кремово-коричневый, чем-то напоминает котенка. Теплые тапки-сапожки для обоих, потому что Гарри любит носиться босиком, ведь снимать обувь так сложно. Купил для них еще и конструктор, пазл и куклу. Плюшек в доме полно, а кукол у Эйлин мало. Две, если точно. Уже выходя из магазина заметил крупную маггловскую машинку, игрушку, разумеется. Судя по описанию этот агрегат магглы используют для перевоза песка или земли. Самосвал. Подумалось, Гарри бы понравилось играть с ним в песке, да и не только.

Но когда уже подходил к дому, чувствовал себя странно. Во-первых, потому что накупил всякого, не подумав. А во-вторых, потому что вертелась мысль «поскорее бы домой» и дело далеко не в самом здании. Первое время ему было сложно. Это ведь дом Поттера – Джеймса и Лили. Он там лишний, как не посмотри. И надо признаться, какое-то время действительно думал о том, что лучше свою часть обета выполнять со стороны, не вмешиваясь. Но вспоминал единственную нитку памяти для него одного и ее слова Лили. Позаботься о них, пожалуйста. И постепенно, медленно так, терял свою решимость свалить оттуда. Из-за привязанности или же жалости к ребенку, уже не ясно. Да и не имеет значения, когда дети встретили его радостными криками, а потом все их внимание переключилось на содержимое пакетов. Дети, как никто другой, всегда честно и ярко выражают свои эмоции и чувства. Больно им, страшно или же одиноко. Они честны и открыты, пока взрослый мир не заставит их думать о каждой мелочи. А потом эту открытость называют наивностью.

- Поговорим? – спросил Северус, когда закончили с укладыванием детей по кроватям.

- Идем на кухню, там еще торт остался, - вместо ответа, Поттер ушел вперед.

Снова не смотрит в глаза. Избегает взгляда, старается держаться на расстоянии, будто боится подойти ближе, чем два шага.

- Думаю, я тоже пойду работать с осени, - без предисловий начал Джеймс, поставив греться чайник и достав почти еще половину торта из холодильника. – По вечерам и выходным, пока Эйлин не исполнится пять. Кстати, надо будет посмотреть дома в Хогсмиде. Можешь сходить сам, если хочешь, - он нервничал, хотя пытался казаться расслабленным и спокойным.

Выходило плохо. Снейп следил за его руками, и они отлично показывали его состояние - подрагивали. Отчасти это было смешно. Северус Снейп стал причиной нервозности Джеймса Поттера. Не глупо ли? Тот поставил перед ним блюдце с тортом, чашку, убирая торт обратно, не забыл и про себя.

- Кажется, там был адрес Макогоногал, - Северус решил не давить, раз уж так. Все равно, если заставит говорить, вряд ли услышит правду. Сразу, по крайней мере. – У них довольно хороший дом.

- Мне тоже так кажется, - он уселся за стол, но ни разу так и не взглянул на Снейпа. Обидно. Почему-то. – Хотя вряд ли она обрадуется, что ее дом куплю я. Мы с ней в школе не особо ладили, вернее, она называла меня главной катастрофой, - рассмеялся он, вонзив вилку в торт отламывая кусочек.

Северус хмыкнул, решив не комментировать. Потому что лично слышал, случайно подслушал, ее разговор со Слизнортом. И она сокрушалась, что такой перспективный и хороший ученик, тратит время на такую ерунду. Все считали главным заводилой Блэка, крупно ошибаясь. Блэк был исполнителем, а идейным вдохновителем Поттер.

- А, черт! Мы совсем забыли про нашу карту! – едва не подпрыгнул на стуле, Джеймс расплескал немного чая. – Сириус, зараза, отдал ее Филчу. Если сможешь забрать ее оттуда, покажу как пользоваться и это облегчит тебе работу в школе. На ней отмечены все, кто находится в школе. И даже оборотными зельями ее не обмануть, мы пробовали, - развеселился Поттер, будто снова задумал какую-то шалость. - Там все коридоры школы, подземелья и даже потайные ходы есть, - продолжал он рассказывать, воодушевившись.

- Заберу ее только когда Гарри исполнится пятнадцать, - Снейп почти съел свой кусочек торта. Все же, он действительно очень вкусный. И теперь понимал, как им удавалось удирать от Филча. Все карта.

- Что? Почему?! – изумленно произнес Поттер, впервые за день взглянув на Северуса.

- Потому что! – развеселился и Снейп. – Чтобы он нашел таких же сумасшедших друзей, сбегал по ночам из школы и просто нарушал правила? Пожалей Макгоногалл, ей вашей компании хватило. Ну или хотя бы меня, потому что, я просто уверен, прятаться он будет прибегать ко мне. Особенно от Филча. Оно мне надо? Выслушивать от учителей, чтобы я хоть как-то повлиял на него.

- А не торопишься ли ты с выводами? – прищурился Поттер, погрозив ему вилкой. – Может, это Эйлин станет той еще нарушительницей?

- Тем более, нет! – рассмеялся Северус, даже не представляя себе подобного, хотя вполне может быть. Под влиянием Поттера, с ее озорным характером. – Пусть лучше остается у Филча, - запил рвущийся смех чаем, пытаясь не отводить от Поттера взгляда.

- Зануда, - надулся тот, сгорбившись. – Никакого с тобой веселья! – бурчал под нос, кроша торт на мелкие кусочки, размазывая крем по тарелке. – Сам заберу, наверное.

Не выйдет. Северус точно заберет ее раньше и спрячет у себя в кабинете. Просто так, чтобы позлить Поттера. Это оказалось весьма веселое занятие. Ну и безопасности ради тоже, да.

Так и не решился заговорить. Поблагодарил его за этот день и ушел спать. А потом было просто некогда. Сначала переезд. Макгоногалл согласилась продать им дом. Ничего не спрашивала, наверное, потому что и сама понимала, ведь дом она продавала после смерти мужа. Поттер нашел подработку раньше, как и сказал, работал по вечерам и выходным. В основном помогал Розмерте и в почтовом отделении. Частенько притаскивал от Розмерты всякие вкусности для детей. Оказалось, она любит готовить пироги с различными начинками. Поттер даже рассказывал, что она ради нового вкуса узнавала рецепты из разных стран. Заказывала книги в Флориш и Блоттс отовсюду, откуда могла, тем самым пополняя свою коллекцию выпечки. А теперь нашла на ком сможет бесплатно тестировать, хотя они и не против. Пироги были всегда вкусными. Но теперь Северуса заботил вопрос, а не разнес ли их от такого количества мучного. Ага, три раза, конечно, как только Гарри перестанет быть таким активным, а Эйлин кататься на руках. Вот разнесет только Эйлин, а остальные слишком много двигаются для этого. Но мало ли! Лучше уменьшить количество пирогов.

Аквариум занял свое почетное место в гостиной. Дом пусть и небольшой - три спальни, гостиная, санузел да кухня. Пристройка, используемая, как склад для метел или какого-то инвентаря, а сейчас там хранились пара их вещей. Неразобранные коробки с какими-то неважными, но дорогими сердцу мелочами. Поттер чаще спал в гостиной или в комнате Гарри. В конце концов, они смогли переселить детей в разные комнаты. И все плюшевые игрушки разом переехали в комнату Эйлин, сделав из нее скорее музей, чем спальню. Но ей нравилось, значит все хорошо. Дом Поттеров пока еще не продали. Хотя вряд ли он его продаст, но так даже лучше.

Джеймс больше не предпринимал поползновений в сторону Северуса. Взгляд перестал избегать к началу весны, а летом появились какие-то простые прикосновения. Поправить сползший с плеча плед, или же едва уловимое касание пальцами, когда подавал что-то. Их с Гарри ужасно забавляло то, как реагировали волосы Снейпа на новую мантию. Стоило снять капюшон, так волосы вставали дыбом. И когда он злился или же начинал ругаться, они хватали эту мантию и накидывали ему на голову, а потом хохотали, называя одуванчиком. Сложно было продолжать злиться, ведь уровень интеллекта у них явно один на двоих. Да и в конце концов это было смешным, ведь потом Поттеры прыгали вокруг и пели дурацкие песни. Северус капитулировал перед ними в такие моменты. И признавался себе, что ему, как никогда, весело. Раньше только Лили была его светом и теплом, а теперь только три имени, улыбки и объятия. Хотя Джеймс в них почти не участвовал. Отстранялся, как-то грустно улыбаясь.

На день рождения Поттера к нему заявились друзья, притащили развлечение для детворы. Впервые за все это время, он праздновал день рождение в доме, а не где-то. Джеймс и Блэк веселились с детьми почти весь вечер. Люпин извинился. За то, что не останавливал друзей в школе, признавшись, что боялся потерять их дружбу. А теперь завидует Поттеру, потому что тот счастлив. Северус не нашелся для ответа, просто не знал, что должен сказать, ведь не знал, как реагировать на это. Но тот день был веселым, потому что Эйлин приставала ко всем, рисуя на руках улыбки красками, перепачкав одежду. Она не особо разговорчивая, но пока с ней Гарри, она улыбается и веселится. А перед сном запускали фейерверки на заднем дворе. Впервые видел, как глазки Эйлин сияли, словно драгоценные камни, пока она смотрела на взрывающие огни в небе.

С наступлением лета Поттер становился активнее, будто с теплом он оттаивал, как лягушки. Почти все время был занят чем-то. Занимался детьми днем, по вечерам и в выходные буквально сбегал на работу. Наверняка ему было некомфортно находиться в доме. Ну да, что могли бы подумать о двух мужиках, живущих в одном доме? Осознал, что сделал и теперь боится? Как глупо. Хотя, наверняка сталкивается с сочувствующими взглядами, осуждающими за спиной. Еще бы, живет с любовником жены и воспитывает его дочку. Северус снова задумался о том, что лучше бы ему переехать. И это лето, казалось, будет особенно невыносимым. Но выходя на прогулку, где-то с начала июля, перестал замечать всякие взгляды в свою сторону. Наверное, появились новые поводы для сплетен. Пока не заметил этот самый повод лично.

Северус выращивал пару трав для зелий, просто, чтобы было чем заняться. Да и полезно. Было раннее утро, когда он вышел собрать утреннюю росу. Ночью был туман. В этот момент заметил возвращающегося с работы Поттера. Но не одного, а с племянницей мадам Паддифут. Они так мило ворковали, что было противно и горько. Снейп быстро вернулся в дом через пристройку, надеясь, что его не заметили. И только на кухне задумался, какого черта он делает. Он ведь отец-одиночка, вполне естественно, если он будет засматриваться на кого-то. Разве нет?

Отчего так противно-то?

С того раза он все время вспоминал их ночь. Ту чертову ночь, когда Поттер, как провинившийся щенок пытался найти тепло и ласку в чьих-то руках. Может, так оно и было? Может ему просто было одиноко? Да нет, глупости. Но Северус невольно вспоминал об этой ночи и вспоминал, как крепко он цеплялся за него. Сны стали слишком яркими. Попытка самоудовлетворения приводила к осознанию, что он думает о нем во время рукоблудия. Становилось противно от самого себя.

- В этому году профессор Слизнорт вышел на пенсию, и я счастлив представить вам нового профессора зельеварения и, по совместительству, декана Слизерина, профессора Северуса Снейпа, - представил его Альбус Дамблдор тридцать первого августа за ужином.

Не то, чтобы Северус ожидал чего-то, но чтобы в зале лениво хлопали только младшие курсы, было весьма забавно. Ну да, от старшекурсников вряд ли могла уйти такая информация, как Лили Эванс. О том, что у Снэйпа есть дочь знали в школе, да и слухи быстро разносятся не без помощи Пророка. Скрывать-то никто и не думал. Хорошо, что до них так и не добралась Скитер, хотя все порывалась написать какую-то гадость о них, но Северус просто игнорировал ее попытки пристать, да и детей она откровенно побаивалась, как Люпин, но куда более активнее. И они перестали ей быть интересной после того, как Поттер пообещал ей засунуть ее перо да поглубже и что ему за это ничего не будет. Присутствующий при этом Грюм сделал вид, что ничего не слышал. Тогда был единственный раз, когда к ним приходил глава аврората, и последний приход Скитер.

Дамблдор закончил с приветственной речью. Все сосредоточились на ужине, болтовне и новых знакомствах.

- Уверен, что тебе нужна спальня? – тихо спросил Дамблдор за ужином, специально усадив его рядом с собой, когда по другую сторону сидела Макгоногалл.

- Она все равно является моей, как декана, - сухо ответил Снейп, стараясь не думать о том, что это чертов побег. Трусливый, но уж какой есть.

Просто будет якобы задерживаться, потому что надо подготовиться или убрать в кабинете. Потому что наверняка найдутся нарушители с наказанием в лице отчистки котлов. Потому что он найдет любой предлог, только бы не сталкиваться с Поттером лишний раз. Так и поступал. Уроки позволяли не задумываться, он думал будет сложнее, но у него вполне неплохо получалось. Хотя учебники откровенно говоря были противными. Тот, кто их придумал, плохо разбирался в зельеварении, но не ему с этим спорить. Если студенты не могли сами сообразить, как было бы лучше, не стоит даже и пытаться их учить. Облегчать задачу не является главной задачей учителя, он дает им знания, дает им понимание и навыки. Как ими пользоваться уже на усмотрении студента. И вопреки всем ожиданием сложнее всего было именно со вторым по четвертый и шестым курсом. Потому что эти не задумывались о чем-то важном и надеялись на то, что им просто повезет.

Домой возвращался почти в тот момент, когда Поттер уже должен был уходить. Так было проще. Эйлин три, Гарри пять. Джеймс все же решился отправить его в начальную школу, где Гарри проводил с девяти утра и до трех-пяти часов дня. А сам оставался с Эйлин, хотя вряд ли один, наверняка кто-то да забегал к общительному Поттеру в гости. Та же племянница Паддифут, к примеру. Да мало ли молодых и одиноких дамочек в деревушке? И не то, чтобы Северус ревновал, скорее, просто было противно быть использованным. Сначала Лили, потом Поттер. Это вызывало чувство отвращения. К себе, ведь никому из них не смог отказать.

Если у него выдавалось свободное утро, то оставался с детьми, иногда отводил Гарри сам. Осень была расписана по минутам. И пустыми оставались только выходные.

- Ты обиделся на Дэймса? – спросила Эйлин за обедом, пока Поттер был на работе в очередной выходной.

- С чего ты взяла? – удивился Снейп, непонимающе глядя в ее проницательные глазки.

- Папа же сказал, что они не ругались, - нахмурился Гарри. – Просто оба заняты на работе.

- А посему тогда Дэймс ходит такой грустный? – настояла на своем Эйлин.

- Он уставший, - Гарри казался не по возрасту взрослым. Это было особенно пугающим. – А не грустный. К тому же, даже если они поругались, это не твое дело, принцесса, - он легонько стукнув ее по носу, тут же украл у нее из тарелки кусочек ее любимой морковки. – Жуй молча, а то я у тебя все вкусности украду!

- А обесял меня засисять! – надулась Эйлин и тема быстро свернулась.

Только сейчас понял, что их настроение с Поттером передается и детям. С этим надо бы что-то сделать. Как-то не хочется, чтобы из-за них с Джеймсом страдали они. В какой-то степени Северусу нравится их тесная дружба. Он в семье один и наблюдать, как весело им двоим, было даже приятно. Наверное, это была единственная причина, по которой он не мог сбежать отсюда. Не хотел, чтобы Эйлин росла одиночкой. Не хотел, чтобы она была такой же замкнутой, как и он сам. Может, тогда ее судьба сложится совсем иначе и хотя бы один Принц будет счастлив. Мечты, мечты. Слишком сладостны, чтобы быть правдой.

Но поговорить с Поттером так и не удалось. К середине осени пришлось свернуть все свои попытки побега, потому что не хотелось тревожить детей и отвечать на вопросы, на которые и сам не знает ответа. Лгать-то им не получится. Слишком уж они чувствительны. Наверное, потому что они еще дети. Гарри обладал ее эмоциональностью, нежной какой-то, хрупкой даже, но такой искренней и сильной. Он ведь безоговорочно любит Северуса, как и Эйлин. Да, может потому что не понимает ничего, но все равно любит. И страшно подумать, что будет, когда он узнает правду о своем отце и матери, о Северусе. Было страшно, что Эйлин может подвергнуться его ненависти. Ведь, как и Лили, он наверняка будет ненавидеть всей душой. А вот что досталось Эйлин, пока не ясно. Еще ему было страшно начать с Поттером разговор и услышать неуклюжие оправдания или же что-то циничное. Похоже, он и сам чувствителен не меньше детей.

Первое рождество в качестве учителя наступило так быстро. Поттер уже окончательно стал работать в почтовом отделении, что позволяло ему брать с собой Эйлин, которой очень нравились совы. Особенно сипухи. «Потому сто у них на лице сердеско!» заявляла она, притаскивая домой перья только именно этой птицы. Как ей удавалось узнавать, что это именно ее перья, оставалось загадкой и надеяться, что она не пытается общипать их. Хотя Поттер уверяет, что птицы ее не боятся.

Канун рождества. Снега за окном навалило много. Гарри охотно помог Эйлин собраться, и они выскочили во двор, собираясь лепить снеговика и просто играться. Ему пять, ей три, справятся сами, главное, чтобы не уходили никуда со двора. Тем более, что во дворе есть чем заняться. Поттер постарался за лето благоустроить для них двор. Джеймс отсыпался после работы. Северус занимался завтраком и едва не забыл покормить треклятых рыб. Привык, что это делает Поттер. Закончил с завтраком и уже собирался пойти звать ребятню, но решил сначала накормить рыбок. Он даже не обратил внимания, но когда треклятый петушок блеснул боком на солнце, заметил, что цвет немного отличается. У этого цвет был чуть темнее. Не такой яркий, как у того и плавники имели другую форму. Если не приглядываться, то он совершенно такой же. Северус едва не уронил весь корм в аквариум, осознавая, что это не та рыба!

- Вставай, - Снейп буквально влетел в комнату, сорвав с Поттера одеяло, сдерживаясь от желания столкнуть его с кровати. Лестничный пролет был полностью не замечен, когда летел сюда. – Подымайся! – прорычал сквозь зубы.

- Что случилось? – подорвался Джеймс, вычесывая глаз кулаком и пытаясь сконцентрировать взгляд, пока не надел очки.

- Когда? – чтобы скрыть трясущиеся руки, он сжимал в руках одеяло.

- Ч-что, когда? – не понимал тот, хотя в глаза промелькнуло явное понимание сути вопроса.

- Когда ты заменил ебанную рыбу?! – он швырнув в него одеяло, впервые закричав. Легкие Снейпа горели от сдерживаемой ярости и боли.

Глаза Поттера расширились. Он замер на мгновение, а потом опустил одеяло и осунулся. Вздохнул, взъерошил волосы. Будто не хотел, чтобы об этом стало известно. И когда он собирался сказать тогда? Северус терял терпение. Ему ужасно сильно хотелось ударить Поттера. Но не мог сдвинуться с места. Казалось, если шагнет, то точно убьет его. А тот смотрел на свои руки, и мялся с ответом.

- В ноябре, - выдохнул Поттер едва слышно, поднявшись и принявшись застилать кровать. Иногда он спал в комнате Гарри, для чего даже вторую кровать притащил. Ну, места хватало в комнате, хотя чаще он спит в гостиной.

- Поче...

- Того года, - он встал перед Северусом, будто для удара.

- Чт... Что? - Снейп едва не потерял равновесие, сердце пропустило удар, а легки обожгло невозможностью вдохнуть.

Год. Уже прошел год. Легкие отказывались работать, и он тщетно пытался ловить воздух губами, как та самая рыба. Пошатнувшись, схватился рукой за дверную ручку, едва не упав и попытался дышать ровно. Целый год прошел. А он так зациклился на Поттере, что и не заметил даже. Все эти его дурацкие попытки были для отвлечения внимания? Просто, чтобы думал о нем, а не о ней? Это месть?

- Почему? – взглянув ему в глаза, Северус сжимал дверную ручку, чувствуя, как подкатывает тошнота. Его трясет. – Зачем, Джеймс? – он впервые назвал его по имени, стараясь сдерживать эту дрожь. – Почему ты не сказал? – голос не слушался, каждое слово ему приходилось выдавливать из себя.

- Сев, я, - шагнув, Джеймс потянулся к нему, но Снейп отшатнулся. – Ты ведь любишь ее! – едва не вскрикнул, сжав руки в кулаки, Поттер выглядел разозленным. - Любишь ее сильнее, чем я, чем кто-либо еще. Ты только начал улыбаться и смеяться, перестал быть таким мрачным. Как? Как я должен был тебе это сказать?! Прости, Северус, но Лили ум... умерла? И чтобы ты сделал тогда? Переехал бы сюда? Со мной, – его голос стал дрожать, а взгляд затуманивался болью. – Или сбежал? – едва слышно спросил.

- Так т-та ночь перед м-моим... - горло горело и говорить было сложно, Северус пытался говорить внятно, чувствуя, как внутри лопнул тот самый огромный шар, высасывающий из него все.

- Нет! – вскрикнул он, перебив. – Чтобы ты не подумал, как бы ты не считал. Это не было попыткой забыть ее, не было попыткой утешиться или что-то подобное. Я просто хочу тебя! – порывисто дышал, стараясь не кричать, но голос срывался на высокие ноты. – Настолько, что переступил через собственную гордость. Сев, пойми, я просто...

- Что, просто? – снова закричал Снейп. – Обманул меня? Ты эгоистичный, тупой, самовлюбленный придурок! Если бы...

- Да! Я обманул, - крикнул тот в ответ. – Да, я эгоист, мудак и прочее. Но ты был счастлив, разве нет? Скажи, что ты ненавидишь каждый день здесь, с детьми и со мной? Скажи, но я тебе все равно не поверю, – он уже хотел подойти к нему, но подлетел к шкафу и вышвырнув оттуда пару вещей, доставая что-то, подошел к Снейпу. – Вот ее рыба, - сунул ему в руку скомканный листок.

Северус едва не порвал лист, когда раскладывал его, чтобы прочитать. А там просто два предложения. Коротких предложения в пять слов. «Я люблю вас. Будьте счастливы». И это все? Это все, что она хотела сказать? Как же больно. Ноги не удержали, и он едва не рухнул, если бы Поттер не подхватил его под руки и дотащил до кровати, усадив. Слезы застилали глаза. Хотелось кричать, в голос. Выть, разрывая связки. А ведь должен был бы быть готов к этому. Должен был бы уже смириться с этой мыслью. Но к смерти любимых людей сложно привыкнуть. К смерти никогда нельзя привыкнуть.

- Севи! Мы проголодались, - крикнул Гарри снизу.

- Сейчас, подождите на кухне, - крикнул Джеймс, схватив Снейпа на руки и утащив в его комнату, закрывая за ними дверь и быстро накладывая чары тишины. – Сев, - Поттер пытался забрать у него листок, но он сжал его слишком сильно. – Северус, - шептал он, вытирая с его щек слезы, бросив попытку отобрать лист. – Прости меня. Прости, пожалуйста, - он покрывал его лицо поцелуями, размывая губами слезы.

Снейп ощущал, как его губы дрожат. Как он бережно и крепко обнимает. Тошно, противно, омерзительно! Должно быть. Но, почему-то, в его руках ощущал себя слишком... Это просто было слишком. И хотел ненавидеть себя, его, ее, всех. Ненавидел все и вся сейчас. Хотел сделать ему больно, очень больно. Но сил даже замахнуться не было. Мир рухнул вместе с ее смертью. И когда бы Поттер не сказал ему об этом, боль была бы не меньше. Ведь Лили для него больше, чем любимая женщина. Она для него была солнцем, воздухом, всем миром. Единственная, кто принимал его, кто любил его, кто не отвергал и не ненавидел. Пока не появился Поттер. Пока не появились Эйвори и Мальсибер. Пока они не перестали понимать друг друга. Кто прав, кто виноват, уже не имеет значения, теперь все это не имеет значения. Хотелось бы кричать, но легкие и горло горят, потому что он не может и звука произнести.

- Я пойду к детям, ладно? – Джеймс отстранился, поправив волосы Северуса. – И принесу тебе воды, - он закутал Снейпа в одеяло и буквально выскочил из комнаты.

Хлопок двери заставил вздрогнуть. Стягивал одеяло, сильнее пытаясь закутаться, потому что было очень холодно, Северус раскачивался взад-вперед, подвывая. В руке все еще был этот треклятый лист. Быть счастливыми. Звучит, как насмешка. Быть счастливыми. Как?! Как быть счастливым без нее? Или хотя бы без мысли, что она где-то там, жива, здорова, счастлива. Просто ее существование давало силы к жизни. А что теперь? Она умерла уже как год. Поттер знал и ни слова, никак не дал этого понять. Зачем? Зачем он это сделал? И когда собирался сказать? Почему Северус и сам не заметил? Или он настолько ее не любил?

- Сев, я принес воды, - едва слышно в комнату вошел Поттер, закрывая дверь и присаживаясь рядом с ним на корточки. – Детям сказал, что у тебя болит голова, ужин сам приготовлю.

Снейп уже не плакал, нет. Глаза болели, потому что он больше не мог рыдать. Да и рыданием это не назовешь. Никогда не умел плакать, как другие люди. Навзрыд, чтобы утопать в соплях. Его слезы всегда высыхали быстро даже в детстве. Мама еще смеялась, что во всем мире слез ему не хватило.

- Я не знал, как тебе сказать, - Поттер поставил стакан на тумбу, мягко коснувшись его рук, сжимающих одеяло. – Прости, я, правда, не знал. Мне было страшно. Я боялся разрушить тот мир, что царил в этом доме. Боялся, что ты будешь меня ненавидеть, ведь я не смог. Не защитил ее, - Джеймс положил голову к нему на колени. – Я думал рассказать, правда, каждый вечер собирался, но никак не мог решиться. Это было сложнее, чем поцеловать тебя.

Северус закрыл глаза. Звенящая пустота. Он не помнит ее голоса. Как он звучал, когда она смеялась? Ее улыбка, ее повышенный тон, когда ругала за какую-то глупость. Он не помнит такие приятные мелочи. И не хочет сейчас слышать голос Поттера, но и выгнать его не может. Боится остаться один. Боится закрыть глаза и оказаться там, где нет даже его. Это страшно.

- Эйлин, ты что-то хотела? – встревоженно прозвучал голос Джеймса.

- Папа обесял мне зайсика, - обиженно произнесла она и Северуса, как током ударило.

Ее голос звучал так мелодично, приятно. Кажется, так же, как голос Лили, когда она обижалась. Кажется, это ее голос.

Или он так хочет?

- Иди ко мне, - позвал он дочь, протянув ей руки, выронив чертов лист. Одеяло частично свалилось на пол.

- Тебе сильно больно? – большие-большие черные глаза, рыжие кудряшки. Эйлин подошла к нему и забралась на колени.

- Я просил ее не идти, - в дверях стоял Гарри, жуя хлеб. – Пап, ты обидел Севи? – спросил он, явно заметив заплаканные глаза Северуса.

- Нет, Гарри, - отозвался Снейп, подманив его жестом, ощущая, как снова горят глаза от подкатывающих сухих слез. – Просто... это просто на глаза давит головная боль, - он не осмелился и солгал.

Сам же не осмелился! Как сказать детям, что их мама умерла? Точно так же, как Поттер не смог сказать ему. Северус сгреб в объятия детей, усадив к себе на колени. Прижал их. Крепко. Хотел бы еще заплакать, но не мог, только глаза жутко болели от этого невыполнимого желания.

- Сильно голова болит? – заботливо поинтересовалась Эйлин.

- Нет, малышка, - закрыв глаза, понимал, что голос Эйлин чертовски похож на ее голос. На голос Лили. – А если ты мне споешь, пройдет быстрее, - откровенно лгал, но ему так хотелось послушать, как она поет.

- Лаванды цвет, дили, дили, лиловый дым, - охотно запела Эйлин, поглаживая руку Северуса. - В розовом сне, дили, дили, станет твоим. В поле цветок, дили, дили, тает дуса. Простынь селков, дили, нас укроет сурса.

В тишине комнаты, Эйлин пела любимую колыбельную Лили. И становилось так тоскливо. Так холодно. Он не ощущал себя так ужасно даже когда Лили бросила его ради Поттера. Когда узнал, что ей грозит смерть. Когда она бросила их всех, чтобы спасти, не спросив, нуждаются ли они в такой жертве. А теперь нужно учиться жить заново. Нужно пытаться учиться жить. Ради этих ничего не понимающей малышей. Так похожих на нее.

Поттер стоял у двери, склонив голову и молчал. Он даже не оделся, только шорты натянул. Те самые, в которых пришел к нему перед девятым января. Северус усилием воли затолкал всю боль глубоко в себя. Как и всегда. Забил ее, затолкал так глубоко, как это только возможно. Спустил детей с рук, сказав, что спустится чуть позже, и они вместе будут готовить ужин. Эйлин умчалась быстро, а вот Гарри задержался, внимательно так смотря в глаза. Пронизывающий зеленый. Северус откровенно боялся этого взгляда, потому что от него никогда не мог ничего скрыть. Спас Поттер, сказав, что надо дать отдохнуть. И уже собирался уйти сам, но Северус попросил задержаться. Джеймс стоял у двери держась за ручку, будто в любой момент был готов сбежать.

- Ты тошнотворно заботлив, учтив, - Северус поднялся и подошел к нему. – Так же вел себя с ней? И когда заканчивается твоя любовь? – смотрел ему в глаза, Снейп пытался оставаться спокойным, вернее, все внутри леденело.

- Мне тоже больно, Сев, - прошептал Поттер. – Я тоже ее люблю, - растянул губы в болезненной улыбке, закрыв глаза на секунду. – И я не хотел, правда, не хотел. Думал, может, позже, когда пройдет чуточку больше времени, думал, тогда тебе будет легче. Я чуть не умер у гребанного аквариума! И хотел его разбить. До сих пор хочу сжечь чертов дом, все ее вещи. Себя. Чтобы выгорело дотла. Но это ведь не облегчит ничего, - он смотрел Северусу в глаза, а по его щекам текли слезы.

Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, стараясь успокоиться. Растер руками слезы, проморгался. Снейп смотрел на него и думал лишь о том, что она была чертовски права. Они все, что есть друг у друга. Они единственные, кто может поднять со дна этой бездны боли и отчаяния. Проклятье ее благословением. Это ее проклятье стало для них благословением! Она с самого начала знала, что так будет. И от этого лишь больнее.

- Я старался занять себя всем, только бы не думать. И да, я и решился только после этого. Два месяца решался, чтобы прийти к тебе той ночью, - продолжил Поттер, слегка усмехнувшись. – Потом только осознал, что полюбил тебя. Чувствовал себя ужасно, до сих пор чувствую, потому что мне кажется, что я предаю ее, тебя, детей. А с переездом ты стал чаще улыбаться. Был таким занятым на работе, избегая меня, - глупо улыбнулся он, шмыгнув носом. – Я просто не мог тебе сказать. Прости. Я... – Шумно сглотнув, он будто глотал ком боли, стараясь сохранить его только в себе. – Но я тоже хочу, чтобы ты и дети были счастливы. Это так много? – его глаза были заполнены болью и сожалением.

Впервые в жизни видел в глаза Джеймса Поттера боль, сожаление, отчаяние. Северус растерялся. Хотел бы злиться, но не мог.

- Отдохни немного, - Джеймс поправил волосы Северуса легким движением руки. – Спустишься попозже, я позанимаюсь с детьми, - порывисто склонился к нему и поцеловав в уголок губ, вышел.

Осталась только звенящая пустота. Северус закрыл глаза. И даже думать ни о чем не мог. Просто стоял, пока голова не закружилась. А потом свалился в кресло, обессиленно и убито. Совершенно ничего не хотелось. Нужно спуститься. Что Поттер может приготовить на ужин? Нельзя оставлять его одного с детьми. Нужно вставать. Нужно что-то делать. Нужно двигаться. Хоть куда-то. Нужно. Нужно, черт возьми! Закрыл глаза, а там сплошная темнота. Теперь всегда будет только так, всегда будет темно и холодно. Раньше там было солнце, яркое, далекое, но было. Пусть и холодное. А теперь только темнота. Не разглядеть даже собственные руки.

- Чай, - в комнату вошел Гарри. Северус взглянул на него, пытаясь понять, за что его так наказывает. – Ты не кушал, и я принес тебе чай, - он поставил на тумбу чашку и блюдце с бутербродами. А потом просто подошел к нему и взял за руки. – Когда я ударяюсь или что-то болит, Эйя делает вот так, - он повернул ладони Северуса вверх, коснулся пальцами середины кисти и щекоча, выводил круги пальцами на ладони. – И все проходит, - очаровательно улыбнулся, накрыв своими ладошками ладони Снейпа.

Такое простое действие, а изнутри будто цветы растут, пытаясь прорваться сквозь кожу. Такие маленькие и теплые ладошки. Так доверчиво и просто лежат на его ладонях. Северус смотрел в эти зеленые, как весенняя листва, глаза, полные заботы, любви и нежности. И понимал, что хочет защищать его не потому что так сказала Лили, а потому что он действительно любит этого мальчишку. Любит сынишку Гарри.

- Ох, вот ты где, - уже устало выдохнул Поттер, войдя в комнату. – Гарри, я же просил тебя.

- Но когда больно, быть одному страшно! – возмутился Гарри, на что Джеймс не нашелся с ответом.

Чертовски прав, однако! Снейп невольно улыбнулся, осознавая, как прекрасно быть ребенком. Столько всего неизведанного в мире, столько предстоящей радости. И боли. И как же хочется оградить их от этой боли. Подарить Эйлин и Гарри намного больше радости, чем испытал сам. Потому что он не хочет, чтобы они росли так же, как он. В страхе, в боли, в ужасе и одиночестве.

- Сегодня будем есть пирог, - Северус подхватил Гарри на руки, поднявшись. – Какой же ты тяжелый! – усмехнулся он, пока Гарри радостно обхватил его за шею руками, больше пирогу радуясь. – Джеймс, захвати мой чай, я выпью его на кухне. С чем хочешь пирог, Гарри? – и они просто спустились вниз.

Гарри чертовски прав. Одному еще страшнее. А Северус Снейп трус. Самый настоящий трус. И сейчас, пока этот мальчишка так просто дает свое тепло и улыбки, не требуя ничего взамен, хотя хлопот с ним валом. Северус хотел бы еще немного погреться. Хотя бы чуть-чуть! Насколько они позволят ем греться рядом с ними.