Безысходность Джеймса Поттера

— Ты знал, что она делает? Отвечай! — впервые голос Джеймса Поттера пестрил слегка истеричными нотками, хотя его кулаки стали еще тяжелее. Все же, он уже не подросток.

Не разобравшийся в чем дело Сириус, пришедший по зову Лили, расколдовал обоих. Хотя был в легком шоке, что Снейп присутствовал тут, а вот самой Лили не было.

— Да, — прокряхтел зажатый в кресле Снейп, Джеймс удерживал его за шею, едва не душа.

— И... — скрип зубов был слишком болезненным. Джеймс глубоко вдохнул и сжал его мантию в руке крепче. — И ты не попытался ее остановить. После этого ты смеешь заявлять, что любишь ее? — его уже слегка потряхивало от всего этого.

— Я и сейчас ее люблю.

Зря! Джеймс уже просто не сдерживался. Он метелил его обеими руками. Костяшки в кровь, нос разбит, кажется, выбил зуб. Снейп даже не сопротивлялся, хотя мог бы. Маленький Гарри, проснувшийся от шума, рыдал. Ошарашенный Сириус Блэк кричал и ругался, ему пришлось подхватить малыша на руки, потому что он едва не грохнулся с родительской кровати. Обложил быстро Гарри подушками, сам же, спохватившись, попытался оттащить друга от Снейпа, но тоже получил в челюсть. Джеймс был в ярости. Сириусу пришлось заколдовать друга, чтобы тот не убил Снейпа ненароком. А то и самого заодно.

Любит он ее, как же! А почему позволил уйти? Почему так просто дал ей уйти? Почему не остановил? И сюда приперся. Зачем? Решил суициднуться с помощью Джеймса? Ах да, она же всех держала под Имериусом. Кто бы ей сопротивлялся, правда? Поттера разрывало изнутри. Уничтожало, ломало и крошило, каждую косточку, каждую клеточку тела и души. За что? Зачем она так с ним? Почему она так поступила?! А сейчас, с чертовым Петрификусом, он валялся на полу и даже не мог ничего сделать. Чертов Сири, предатель!

Снейп стер рукавом с лица кровь и буквально стек на пол, усевшись Джеймсу на живот. Его глаза заплыли, Блэк не спешил ему помогать, он тщетно пытался успокоить орущего Гарри. А Снейп сжал сжал его футболки, в которой Джеймс спит, и натянул, да так сильно, что ткань врезалась в кожу.

— Ты урод, — выплюнул Снейп, с трудом концентрируясь на лице Джеймса. — Она это сделала из-за тебя, — сжал челюсть, зажмурившись, снова сплевывая кровь, что скапливалась во рту. — И Гарри. Но знаешь, что хуже всего? Она заставила меня поклясться. Представляешь? Она заставила меня поклясться, что я. Я! — вскрикнув, он закашлявшись, тяжело дышал. Кровь с разбитого носа и губ капала на шею и подбородок Джеймсу. — Должен буду заботиться о нем, как о собственном сыне, — нервно рассмеялся, опустившись совсем низко и прижавшись лбом к его подбородку. — Что я мог сделать? Она пришла вчера, вся такая соблазнительная. Блядь. Да я даже не понял, что от нее несет чертовой амортенцией. Она ванны из нее принимала, что ли? И это ты должен был ее остановить, — его руки дрогнули и снова натянули ткань сильнее. — Ты же ее муж. Почему ты не остановил ее? — нервно смеялся, на грани слез. — Почему ТЫ?! — снова вскрикнул и закашлявшись, едва не свалился на бок. — Я ненавижу тебя, Джеймс Поттер, — Снейп оттолкнулся руками и поднялся, пошатываясь.

Взял свою палочку, что лежала на столике рядом, он привел себя в порядок. Умылся, вытерся свой уже мантией. Блэк никак не мог справиться с Гарри, что разрывался от слез. Сириус прыгал с ним на руках, а Гарри продолжал кричать, мог бы, ругался бы. Но он только рыдал. Вместе со Снейпом и Поттером сейчас. Джеймс не мог даже пошевелиться, Сириус явно боялся отпустить его, чтобы снова не началась драка. Похоже, они со Снейпом были не единственные, с кого взяли клятву. Наверное.

— Дай сюда, — Северус подошел к Блэку, забирая орущего Гарри. — Тихо, тш-ш. Лаванды цвет, дили, дили, лиловый дым. В розовом сне, дили, дили, станет твоим, — тихо напевая колыбельную, которую всегда пела Лили, и покачивая Гарри, он вышел из комнаты, закрываясь сразу же в спальне Гарри.

Лили настояла на том, чтобы их спальни были друг на против друга. Джеймс думал, что это просто ее страхи, потому кроватка для Гарри есть и там, и здесь. Но сейчас подумал, что это было просто для облегчения. Будто она знала о том, что будет еще до родов.

Блэк только тогда снял с Джеймса заклинание, но Поттер все еще лежал на месте. Смотрел в потолок и ощущал, как горячие капли крови стягивали кожу, засыхая. А в шею до сих пор врезалась футболка. Почему он не ударил? Джеймс ему даже сдачи не мог дать. Почему не ударил?! Потому что Сириус тут? Или потому что Лили его просила?

— Это не честно, — выдохнул он, поднявшись. — Ты ей тоже поклялся? — взглянув на друга, Поттер медленно поднялся на ноги, ощущая себя. как никогда, паршиво.

— Поклялся Лили? Нет. Но, Джеймс, ты чуть не убил его на глазах у ребенка! — воскликнул Сириус, мнущийся на месте и заламывающий руки.

Чуть не убил? А ведь он хотел убить. Размозжить его голову собственными руками. Но... Ты же ее муж. Почему ты не остановил ее? Действительно. Никто не смог остановить ее. И время выбрала идеальное. Хреново полнолуние! Лунатика нет. Хвост сбежал, хренов предатель! Когда она узнала об этом? Да и как? Никто из них не заметил, а она узнала.

На кухне была аптечка. Поттер спустился туда и застрял на пару минут. На столе лежала тетрадка, подписанная ее красивым почерком «Северусу и Джеймсу. Использовать при необходимости!», с припиской снизу «Джеймс, не трать память! Оставь Севу, он лучше запомнит».

Спалить бы. Этот дом, эту жизнь, каждого вошедшего и ушедшего, каждого оставшегося. Все и всех, спалить. Огнем. Адским. Пусть пламя унесет их с собой, куда-нибудь так далеко, где не будет этой чертовой боли и ненависти. Обиды. И этого обета, как проклятья. Рвануть бы за ней сейчас, рвануть, догнать, остановить и вернуть. Вернуть домой. Вот только, он не знает, куда идти. Стребовать со Снейпа? Ага, уже спросил. Не скажет, даже если будет умирать, не скажет. Это его наказание? Это он так мстит? Сам себе же тоже. И е слова эхом долбят по ушам. Убью, убью, убью! Как? Она никогда в жизни не убивала.

Как и не использовала имериус.

Часы на кухне пробили двенадцать. В это время Лили кормит малыша. Похоже, весь режим у него сбит и теперь придется по новой, да? Джеймс взял тетрадь, открыл на первой странице. Содержание было весьма забавным, смешным даже. Она шутила, иногда издевалась, но ее почерк был таким приятным, понятным. Найдя страницу с режимом дня для ребенка, прошелся по записям глазами. А в итоге ничего не понял. Сириус, наблюдавший за ним молча, не выдержавший напряжений, решил приготовить им чай. На глупый вопрос, готовить ли на Снейпа, Джеймс рассмеялся и не ответил. Сириус воспринял все по-своему.

Джеймс же пытался подогреть кашу. Руки тряслись, но сейчас даже лучше. Заодно и взболтал ее. Пальцы плохо слушались, сбитые костяшки ныли. Как же сейчас больно должно быть Снейпу? Хотя, он же зельевар, вроде как. Наверняка уже обработал свои раны, потому что еще в школе привык таскать с собой тучу флаконов.

«Ты же ее муж. Почему ты не остановил ее?» это било сильнее, чем кулак и даже Круцио. Ведь это правда. Он даже не догадывался о том, что она делает. Она просто была слишком активной. Так много делала, так всему радовалась, улыбалась постоянно. А ведь у нее должна была быть после родовая депрессия, вроде как. Или нет? Почти не спала, все время что-то читала, что-то делала. Частично кухня превратилась в кабинет зелий. Даже сейчас один стол у окна завален баночками, склянками. В доме пахло либо сгоревшим зельем, либо невероятно вкусным обедом, либо кашей для Гарри. А ведь она почти не кормила его грудью, хотя проблем с молоком не было. Вон, в холодильники стоит.

Блэк стоял рядом, смотря на пустые чашки, потому что так и не решился заварить им чай, и будто боялся чего-то. Ну да, он не ожидал, что все так будет. Никто не ожидал. Совершенно никто не думал, что это возможно.

— Вали к Рэму, Сири, — усмехнулся Джеймс, пытаясь обработать свои руки, но в итоге только пролил на стол. Пришлось бадьян так вымазывать. — Сегодня у меня больше нет сил его бить, — показав, как трясутся руки, Джеймс впервые не ощущал неприятного покалывания заживления.

— Джей, мне...

— Вали, Сириус, — резко оборвал друга, Поттер вытолкнул его в коридор, собираясь вернуться к сыну.

- Зови, если понадобится помощь. А я разузнаю что-нибудь у Лунатика и Хвоста, - Сириус явно обиделся на такое поведение Джеймса.

- Хвоста не ищи, он с Лили. И ее не ищи, я знаю, куда она пошла, но если пойдем за ней, умрем, - солгав, Джеймс просто не хотел проверять ее слова на действительность. Боялся!

И не забыв прихватить тетрадку, сунул ее в задний карман пижамных брюк. Мерлиноы подштанники! Он до сих пор был в пижаме. Теперь частично заляпанной кровью. Пришлось по пути заглянуть в спальню, чтобы переодеться, да стереть с себя кровь Снейпа. А когда зашел в комнату сына, застал странную, на первый взгляд, картину. Снейп сидел на ковре с малышом, и они играли. Вернее, Снейп выстраивал из игрушек пирамидки, а Гарри их рушил и смеялся над тем, как возмущался тот, заново складывая их кучкой. Но увидев отца, Гарри пополз к нему. Снейп перехватил его прежде, чем тот поползет по голому полу.

— Время, — показал Джеймс бутылочку, протянув ее Снейпу.

Тот явно хотел отказаться, но заметив, как у Поттера трясутся руки, взял бутылочку сам и усевшись в кресло-качалку, принялся кормить Гарри. Джеймс смотрел на то, как ловко это получается у Снейпа, хотя своих детей он не имеет, когда сам Джеймс едва справляется с ним.

И правда. Пусть его лицо все еще опухшее и нос сломан, но кровоподтеков уже нет. Бадьян, видимо.

— Та колыбельная, — не выносимо стоять в тишине. Но лучшей темы Джеймс не нашел.

— Она пела ее постоянно, — отозвался Снейп, чуть покачиваясь. Это явно успокаивало Гарри, и он прикрыв глаза, продолжал сосать жидкую смесь. — Говорила, что она ее успокаивает. На первом и втором курсе перед экзаменами всегда ее пела, — грустно и болезненно улыбнулся Снейп. Его губы дрогнули, и улыбка сошла слишком быстро.

— Ясно, — Джеймс, не зная, куда себя деть, уселся на пол возле кроватки Гарри.

Тишина давила. Джеймс смотрел на свои руки, разглядывая разбитые костяшки. Душно. Как же душно. Он поднял взгляд на Снейпа. Тот прикрыв глаза, продолжал укачивать Гарри. Выглядел болезненно бледным. Вряд ли бадьян снимал боль и сотрясение после таких побоев. Вспомнив, что кроме зелий в доме были и таблетки, которыми Лили запасалась, будто готовилась к концу света, Джеймс снова поднялся и вышел. Тетрадка выпала из заднего кармана у двери. Надо бы дать ее почитать Снейпу. А точно нужно ли?

«Северусу и Джеймсу. Использовать при необходимости!».

Вздохнув, он бросил ее на колени Снейпу и вышел из комнаты. И зачем он там собрался? За обезболивающим? Совсем из ума выжил? Он это заслужил! Он заслужил эту боль!

— Держи, — Джеймс принес стакан, в котором растворил обезболивающую шипучую таблетку. — Пей, это поможет, — он хмуро глядел на стакан, стараясь не расплескать.

— Ого, — усмехнулся Снейп, отложив тетрадь, которую как-то уж слишком увлеченно читал. — Этот день станет праздником. Джеймс Поттер... А что там? Яд? — кривил губы, отчего нижняя лопнула и Северус облизнулся. — Это просто не может быть... обезболивающее? — Он по запаху, что ли, определил?

— Обезболивающее. Пей или я залью это тебе в глотку сам, — зло рыкнул Джеймс, злясь скорее на себя, чем на него.

— Когда ты молчишь кажешься умнее, — привычно огрызнулся Снейп, но стакан принял. — Спасибо, — уже тише добавил он, поставив пустой стакан на тумбочку рядом.

— Определенно праздник. Тошнотворный до омерзения. Ню... Северус Снейп только что меня отблагодарил. Ужас какой! — Джеймс плюхнулся обратно на пол у кроватки Гарри, сжав в руках плюшевого зайца, пытаясь унять дрожь.

— Впервые слышу, как ты называешь мое имя не коверкая, — усмехнулся Снейп, поднявшись с Гарри на руках, когда тот доел, но требовал еще. — В прочем, это может звучать даже хуже, чем дурацкое прозвище, — фыркнул он, опустив ребенка на ковер, который тут же пополз к отцу.

— Ты специально нарываешься? — нахмурившись, Джеймс сжимал в руке несчастного зайца, которого Гарри тут же принялся отбирать. — Хочешь, чтобы я еще раз тебе врезал? — эта выкоблучность Снейпа просто бесила, и Поттер сейчас только из-за Гарри сдерживается.

— Больнее уже не будет, — хмыкнул Снейп, следя за ребенком. — Больнее ты мне уже не сможешь сделать, — взмахом палочки он увеличил масштаб ковра по комнате, утеплив его при этом. — Но если так хочется, пожалуйста, — взглянул на Джеймса снизу вверх, Снейп поднял руки, будто обнять хотел. — Что такое? Не хочешь? Удивительно! — один его глаз все еще был опухшим, и этот кривой прищур выглядел смешно, вот только выражение его лица смешным не было. Джеймс впервые наблюдал отчаяние. — Ты эгоистичный, тупой и самовлюбленный. Никогда в жизни не любил никого, кроме себя и своих дружков. А сейчас ты просто бесишься, что тебя надули. Бросили с ребенком на руках, — он кивнул в сторону Гарри, опустив руки. — Но еще хуже, что и меня с тобой в придачу так одурачили. Мы с тобой теперь в одной очень тесной лодке, Джеймс Поттер, — дернул плечом и пошатнулся, удержавшись за кроватку.

— Я сейчас очень хочу тебе врезать, — Джеймс, наконец, взглянул на сына, что требовал к себе внимания, дергая отца за все, что только можно было и до чего дотягивался. — Почему ты, а не я? Он ведь мой сын! А в итоге она нашла замену себе в твоем лице.

— Не смешно. Но было бы проще, если бы за этот год ты и сам чему-нибудь научился. Мне известно, что с ребенком ты откровенно не ладишь, — Снейп уселся обратно, взял тетрадь и покачал ей, как бы намекая, откуда узнал.

— Прекрасно, — процедил он сквозь зубы. — Гарри! Блин, — вскрикнул, когда сын дернул его за волосы, до которых таки дотянулся, встав на ноги. — Можешь не стараться так, я облысею раньше, чем ты мне их повыдергиваешь! Вон, видишь, в кресле развалилось чудовище! Вот оно-то и сделает твоего папу лысым и старым за пару дней точно.

Снейпа это явно рассмешило, и он накрыв лицо тетрадью, хохотал. Джеймса это злило еще больше, но бросить Гарри и врезать хохочущему Нюниусу он просто не мог! Зато мог устроить месть. Гарри нравится, когда игрушки летают, он вообще обожает летающие предметы, Лили часто этим отвлекала его, если была чем-то занята. А потому, подняв в воздух сноп игрушек, Джеймс сначала дал Гарри руководить своей рукой. А когда ребенок дернул ее в сторону Снейпа, что он мог с этим сделать, правда? Взлохмаченный напавшей сворой игрушек Снейп, вскочил на ноги, пошатнулся и пыхтел, как взрывопотам. Вот теперь смеялся Джеймс, пока Гарри продолжал дергать его руку с палочкой, лупя игрушками Снейпа.

— Укладывать его спать будешь сам, — обрадовал его разозленный Снейп, быстро вышедший из комнаты.

— Что? Погоди! Я не смогу! — Джеймс подхватил Гарри на руки и вместе с летящей за ним стаей плюшек, шел за Снейпом. — Эй, брось. Это же проста шутка. Черт. Нюниус! Ты ведь знаешь, что Гарри у меня не засыпает. Пожалей ребенка! — выдал последнее, что смог, пытаясь хоть как-то отговорить от такого наказания.

А потом сообразил, что творит и замер с открытым ртом, уставившись на такого же ошарашенного Снейпа. Кажется, они оба не ожидали, что отреагируют именно так. Джеймс пару раз хлопнул ртом, как рыба на суше, так и не набравшись смелости что-то сказать. Подхватил ерзающего на руках Гарри удобнее и вернулся в комнату. Молча.

Он уже предвкушал эти ближайшие два часа ужаса и кошмара, ведь с сыном откровенно не ладит. Гарри его не слушается. В руках ерзает, как егоза, будто Джеймс покрыт иголками, как еж, но со всех сторон. И эти два часа ему уже казались ужасом. Снейп прав. Джеймс боится. Его... их с Гарри бросили, едва ли не скинув на руки к Снейпу. Только сейчас понял, насколько он плохой отец. Не может уложить ребенка спать. Не может даже позаботиться о нем. Ну, он не Лили.

— Спускайся вниз, одной каши ему мало, — Снейп вернулся спустя минут десять, подхватил на руки Гарри и направился на кухню сам. Джеймс едва от радости не подпрыгнул. — У тебя сбит к чертям весь режим, а ты даже не капризничаешь. Ты точно ребенок? Ну, мало ли, вдруг твоя мама решила поиздеваться надо мной и заколдовала твоего папашу? — разговаривал он с Гарри, что успев ухватить игрушку, тащил ее за собой, а на висящие патлы Снейпа даже внимания не обращал.

— Эй! Такой магии просто нет! — возмутился Поттер, пытаясь не отставать.

Стало обидно. Почему он только Джеймса за волосы дергает? Где справедливость? И так коротко уже подстригся, еще короче и будет ежиком! А у Снейпа волосы аж до плеч и Гарри к ним совершенно равнодушен.

Бурча, Джеймс поплелся следом за ними. Наблюдать за тем, как ловко выходит у Снейпа кормить Гарри, Джеймс тихо его ненавидел, потому что был рад, что он тут. Ни он, ни Сириус, ни даже Люпин, который и вовсе боится к нему подойти ближе, чем на расстояние вытянутой руки, так бы не справились. Заметил так же, что одного серебрящегося с памятью флакона не хватает. Он уже успел просмотреть? Быстро же. За десять минут успеть и приготовить, и просмотреть. Он точно человек?

А на столе стояло две порции. Одна для Гарри. Вторая тогда для кого? Снейп никак не обращал внимания на Поттера и возился с Гарри, который с удовольствием жевал, кажется, тушеные овощи, но попутно пытался накормить ими еще и стол, стул, плюшевого зверя.

— Господи. Ты точно его сын! — возмущался Снейп, когда в него прилетел кусочек картофеля. — Я уже ел, жуй свою порцию! — рычал он на ребенка, которого это забавляло. — И... — глубоко вдохнул, резко выдохнул, да так, что аж ноздри расширились. — Убирать будешь ты, — уже спокойно произнес Снейп, развернувшись к плите, на которой закипел чайник.

— Когда ты поесть успел? — удивленно спросил Джеймс, только сейчас осознав, что вторая порция для него. Там яд? Там точно яд.

— Пока разогревал, — его голос невзрачный и сухой, кажется, Снейп перешел на новый уровень ненависти. — Иногда надо поднимать крышку у кастрюль, — усмехнулся, поставив на стол чашку с чаем и для Джеймса, а Гарри налил чай в непроливайку. — Кстати, просто ради забавы, ты мог бы догадаться еще полгода назад, что она что-то задумала, когда она стала учить ребенка есть самостоятельно еще в семь месяцев. Будто пыталась облегчить тебе жизнь заранее. Ну или мне, смотря с какой стороны смотреть, — фыркнув в чашку, Снейп запил им горечь собственных слов. — В год дети не могу самостоятельно есть так же, как он сейчас.

— Ты это специально? — Джеймс пытался быть спокойным.

— Да. И, кстати, я не знал о ее планах.

Что?

— Догадался, когда давал чертов обет. Не знаю точно, что она собралась делать, но что пойдет прямо к нему, понял, — Снейп подошел к окну, где и стоял, с чашкой в руках, время от времени перехватывая ложку, которой Гарри махал, как палочкой, пытаясь заставить летать тарелку, что ли. — Тебя чертовски легко разозлить, чтоб ты знал. Но ты все еще туп и это радует.

Так он нарывался специально? Для чего?! Так умереть захотелось? Выходит, если бы Сириус не остановил Джеймса, Снейп бы просто помер там и был бы этим доволен?

Отчего-то все тело сковало, и Поттер просто не мог пошевелиться. Смотрел в тарелку, слушал и думал о том, что Снейп просто суицидник. А с другой стороны они ведь поклялись. Оба. И если бы Джеймс убил его, это могло бы стать нарушением клятвы. Обета. Не суть, пока от этого зависит жизнь.

— Тебя тоже поводили за нос, — зло фыркнул Джеймс. Аппетит пропал. — Привели сюда, заставили клясться. А теперь еще и взвалили больше, чем на меня. Разве не смешно? Полюбить моего сына, как своего, — пытался бить словами, хотя самому от этого было больнее.

— Он и ее сын, — тихо воспротивился Снейп, глядя только на Гарри.

Джеймс не нашелся с ответом. Так и сидел, уставившись в тарелку. Это ведь Лили приготовила? Пока они сидели там, она возилась с сыном и готовила им обед. Оглянулся на кастрюльку. Маленькая, больше трех порций не вместится. Для троих, да?

— Ешь, не выкидывать же теперь, — Снейп первый нарушил тишину, продолжая перелистывать тетрадь и тихонько потягивать чай.

Краем глаза он поглядывал на веселящегося Гарри, кажется, отрывающегося за все то время, что ему не давали буянить на кухне. В овощах было все. Он сам, пол, стол, стены даже. Если он не мог научить летать тарелку, видимо Снейп подстраховался, то учил летать ее содержимое. И ему очень нравилось!

— Конечно, мамочка, — буркнул Джеймс, запихнув в себя ложку, наслаждаясь реакцией Снейпа. Тот подавился чаем и теперь к разлетевшимся по кухне овощам прибавился еще и чай. Разве не чудесно?

Вкусно. Как же вкусно! Лили чудесно готовит. И это последний раз, когда он ест ее еду. Почему-то, хотелось плакать. Но запихнув в себя еще ложку, Джеймс проглотил и ком слез, стараясь не поддаваться эмоциями. Он запихивал в себя еду, стараясь насладиться вкусом, пока в мыслях крутилась всякая ерунда. Например, что Снейпу было бы неудобно мотаться отсюда к себе домой и обратно. Или что жить с ним под одной крышей было бы невыносимо. Они на дух друг друга не переносят, а Лили просто вынудила их. Лили просто заставила, обломала им все конечности и на этих обломках заставила жить дальше. Откуда взять силы, чтобы жить? Просто жить. Ради сына? Да, наверное, ради него, но он боится. Боится не справится, боится стать худшим отцом, боится, что если ему все же удастся вырастить Гарри, он будет ненавидеть слабого отца, который не смог спасти его маму. И в тоже время в присутствии Снейпа он мог сдерживаться. Просто его присутствие удерживало Поттера от желания сорваться с места, раскиснуть, разозлится, или просто сдаться. Если бы Лили не взяла клятву, Джеймс бы рванул за ней. Оставил Гарри, может быть, у ее сестры или обратился бы к Андромеде, потому что Сириус частенько бывает у них. А сам пошел за ней. Даже не подумал бы толком, просто ушел бы следом.

Лили будто заранее все это знала и создала для них обоих стопор. Якорь, что удерживал бы их. Джеймса от желания рвануть за ней, потому что... доверить сына Снейпу?! Это же удар под дых! Но почему сам Снейп остается здесь? Из-за клятвы? В голове был еще худший бардак, чем Гарри оставил на кухне. Пришлось потратить около получала, чтобы все это убрать. А поднявшись, снова застал примечательную картину. Пугающую, на самом деле. Снейп, играя с Гарри на полу, смотрел на него с такой ненавистью, которой даже на самого Джеймса не смотрел никогда. И в тоже время он был аккуратен с ребенком, бережно касался, играл, аккуратно успокаивал, если тот падал и ударялся. Его действия со взглядом совершенно не совмещались и это было жутко.

— Можешь занять любую свободную комнату, — Джеймс собирал игрушки, которые были разбросаны по всей комнате, пока Снейп укачивал малыша в кресле-качалке. — Это лучше, чем мотаться туда-сюда. И надо сменить хранителя тайны.

— Этот вопрос не ко мне, — Снейп переложил уснувшего Гарри с рук в кроватку. — Становится частью вашей компании мне не хочется. Я и здесь быть не хочу, она просто не оставила мне выбора.

— Слушай, — вспылил Поттер, но тут же сбавил тон. — Думаешь мне это нравится? Да Лилс едва ли не прямым текстом заявила, что доверяет тебе сына больше, чем мне. Это мне должно быть противно сейчас. Но я стараюсь, ясно? Смеркут тебя задери, Снейп! Я просто хочу... У нас нет выбора. На шестнадцать лет мы с тобой связаны. И хочешь ты того или нет, но придется с этим смириться.

— Надо же как быстро ты смирился, и суток не прошло, — фыркнул Снейп, оттолкнув его с дороги и выйдя из комнаты.

— Я не смирился! — Джеймс выскочил за ним, закрыв дверь. — Просто... Черт, Снейп. Ты хочешь услышать от меня, что я без тебя не справлюсь, да? Я лучше всех это понимаю. Потому что я ужасный отец. Гарри никогда не мог сидеть у меня в руках спокойно. Сири и вовсе не знает, как лучше его держать. Рем и не подойдет к нему. Кому она еще могла доверить Гарри? Да, черт возьми. Я понимаю, что ты единственный, кому она могла доверить и сейчас, я реально ломаю себя, чтобы не врезать тебе еще раз, потому что... — он набрал в легкие воздуха и быстро произнес. — Я НЕ СПРАВЛЮСЬ БЕЗ ТЕБЯ! — пыхтел, будто только что бежал от дементора. Или нунду. Смотря где был или кем представлять Снейпа. — Это ты хотел услышать? Я не знаю, получится ли у нее. Понятия не имею, даже что она задумала. Никогда не мог понять, если она не говорила мне прямо. И сейчас все, что я понимаю, что она хочет, чтобы это ты позаботился о Гарри. Твою мать, Нюниус, — нервно усмехнулся Джеймс. — Я даже уверен, что если бы она могла, она просто оставила бы все на тебя, — взъерошил и так торчащие волосы, тихо рыкнув, пытаясь успокоиться. — Тебе определенно нравится видеть, как я унижаюсь.

— Мы квиты, Поттер, — отозвался молчащий все это время Снейп. — И она все еще жива. В гостиной, в аквариуме одна из рыбок не настоящая. Вряд ли среди золотых рыбок самостоятельно мог появиться зеленый сиамский петушок, — он развернулся и ушел. Просто ушел, больше не сказав ни слова.

Джеймс не посмел его остановить. Проводил его взглядом, а потом просто рванул вниз. Когда он успел это узнать? Когда просматривал ее память? Что там было? Надо было спросить до того, как началась очередная и бессмысленная ссора. Но подлетев к аквариуму, он смотрел на этого самого зеленого петушка, что был крупнее золотых рыбок, что плавали там же. Еще два дня назад этого петушка там точно не было. По крайней мере, когда он их кормил, не видел. Выходит, что пока этот петушок не погиб, Лили тоже жива? От этой мысли аж ноги подкосились, и он просто осел на пол. Все это время ему даже думать не хотелось об этом, но сейчас, ощущал какое-то облегчение. Она еще жива. Правда, не ясно, все ли с ней в порядке, но уже этого хватает, чтобы не впадать в отчаяние. Но и радоваться было нечему. Снейп явно не собирался возвращаться. Джеймс едва ли не метался по дому. Он перечитал пару десятков раз указания из тетради. Терялся в пространстве, иногда просто зависая на месте и думая, что делать. В смысле, а что он только что делал и что нужно? Гарри может проснуться в любую минуту, его надо чем-то накормить. Ладно, судя по расписанию на день, после сна ему может подойти и просто яблоко или сок, а лучше творожная смесь. Но ужин?! Если себя Джеймс мог накормить чем-нибудь, то как быть с ребенком? Домовика у них нет. Да и если бы был, не было бы нужды тащить сюда Снейпа.

Снейп, Снейп, Снейп! На нем что, свет клином сошелся? Джеймс и сам может справиться! Он может. Поттер он или нет? Это же просто ребенок, что сложного?

На ужин он с горем пополам приготовил им с Гарри картофельное пюре и сварил мясо. Хотел поджарить, но при виде сковороды руки затряслись. Не рискнул. Лили учила его готовить, столько сил на это убила, а он даже не попробовал запомнить. Нет, под ее указкой он делал все хорошо, но сейчас некому было им руководить. Теперь понятно, почему Ремус временами называл его избалованным. Вместе с Сириусом, который во многом, еще хуже, чем сам Джеймс. Но это сейчас мелочи. На полдник по рецептам, что оставила Лили, он сделал ребенку творожную смесь с перетертыми яблоками. О завтраке решил подумать позже, сейчас голова кипит. Еще он старался не думать о том, как успевать поддерживать порядок. Магия не магия, это все равно сложно. Успевать уследить за егозой и при этом убирать. Когда Лили спала? Похоже, что она не спала вовсе. И Джеймса это раньше не особо заботило. Он не только ужасный отец, но и еще и муж. Как так вообще можно было? И Лили никогда не жаловалась. Почему? Она даже не просила ей помогать.

В твороге было все. Попытка отобрать у Гарри ложку приводила к истерике. Он орал, пока не мог снова махать ложкой в руке. И даже если дать ему второю, типа одной махай, другой ешь, привадило к тому, что скорость украшения всего творогом увеличивалась вдвое. Смена подгузников была отдельной сковородой в аду, Джеймсу стало казаться, что он просто бегает кругами по всему аду, измеряя все сковороды, пытаясь найти наиболее удобную для себя. Ну или его личный черт с хлыстом, это Гарри. Правду говорила мать Сириуса, дети — это исчадия ада. А ведь у нее их двое, погодок. Чтобы перед сном ребенок уснул быстрее, решил вытащить его на улицу. На задней дворе Лили устроила миниатюрную версию детской площадки. Песочница, безопасные качели, городок, в котором Гарри мог бы ползать и самостоятельно передвигаться, но при этом оттуда его будет легко вытащить (если поднять крышку, что напоминало Джеймсу сундук), скамейки в виде каких-то зверей. И игрушки для улицы — совочки, ведерки и прочее, что Джеймс сейчас люто ненавидел, потому что Гарри они были интересны только в том случае, если сами летали. Столько колдовать даже в стычках с Пожирателями не доводилось. Успеть построить песочный замок до того, как Гарри найдет интерес в заборе? А потом не дать ему утянуть в рот горсть этого самого песка? О, но самое лучшее, это когда Гарри кидался этим песком в отца, довольно щурясь, пока Джеймс в очередной раз осознавал бесполезность Протего против физических предметов. А рефлексы-то остались! Только бесполезные против детей, как оказалось. Кто из них больше вымотался этой прогулкой, остается загадкой. Ноги гудели, потому что магией ловить детей нельзя. Гарри особенно. Если он сообразит, что может летать так же, как эти дурацкие игрушки, это будет катастрофой! Джеймс ужасался его сообразительности, ну или пугался тому, насколько сам мало знает о собственном ребенке.

Чтобы не принимать ванну дважды, было решено сначала накормить Гарри, а уже потом смывать песок. Правда, умыться пришлось все равно. Ну и хотя бы отряхнуться, чтобы не тащить всю песочницу в дом. Когда Лили успевала думать, стараясь справиться с домом и ребенком, Джеймс даже представить себе не мог! Стоило ему отвлечься хотя бы на секунду, Гарри уже творил что-то, за что Джеймс представлял себе кары небесные от Лили и Снейпа, в придачу. И никогда в жизни бы не подумал, что душевая лейка может быть настолько удобной! Забравшись с Гарри в ванну вместе, разумеется, не набрав даже и половины воды в ванну, Джеймс слабым напором вычищал из волос Гарри песок. Кажется, они все же наелся песка. Оставалось надеяться, что это не закончится слишком плохо. На всякий случай потом просмотрит тетрадь, чтобы быть уверенным.

— Гарри, ну пожалуйста, успокойся, — Джеймс тщетно пытался убаюкать сына, что совершенно не собирался засыпать в его руках. Капризничал, плакал и брыкался. Пеленать Поттер не умеет, да и как его пеленать, если ноги и руки не находятся в спокойном положении? — Лаванды, мать ее, цвет, дили, дили, — устало пел Джеймс, хотя скорее пытался вызвать сатану, чем убаюкать. Ну или именно так воспринимал это Гарри.

Вспомнив, что можно дать перед сном бутылочку, он едва не искрой метнулся до холодильника. Едва не поскользнулся на так и не убранном картофельном пюре, почти сев на шпагат. Скользкие полы — зло! И так же быстро вернулся обратно, к истерично орущему сыну в кроватке. Сунул ему бутылочку, закутал его в одеяло и усевшись с ним в кресло-качалку, пытался петь. Но поет он от слова «ужасно», потому просто монотонно повторял текст колыбельной, хотя иногда проскальзывала ругань, ведь Гарри даже так не собирался успокаиваться.

— Лили уверяет меня, что ты вылитый я, — устало заявил Джеймс. — И если это правда, я удивлен, как мама не придушила меня в детстве, — вздохнув, в очередной раз чуть не получил пяткой в ребро. — Да где у тебя еж застрял? Давай я его вытащу, и ты угомонишься наконец! — нервно смеялся над собственной глупой шуткой, пытаясь удерживать одной рукой Гарри, а второй бутылочку.

Спустя почти два часа мучений Гарри таки уснул. Джеймс едва не растекся возле кроватки на полу от усталости. А ведь нужно еще убрать на кухне и придумать что-то на завтрак. Собравшись с силами, он спустился вниз. Тщательную уборку проводить было лень и Джеймс просто убрал уже почти засохшее пюре да творог, ну и посуду вымыть, впервые радуясь, что есть магия. Усевшись с чашкой крепкого чая за стол, перелистывал тетрадь, рассматривая, что из завтрака он мог бы приготовить завтра и быстро. Решив отложить на утро, он поплелся в гостиную, где и уснул с всплывшим и утянувшим за собой воспоминанием о том, как во время клятвы Снейп плакал, а потом Лили целовала их, забавляясь. Ей это казалось смешным, а Джеймса сейчас стошнило бы, если бы были силы.