Глава 14: Кровь и Пепел: Клятва Предательских Губ

Напряжение между Лексой и Кларк было ощутимым, атмосфера наполнена противоречивыми эмоциями, желанием и гневом, которые переплетались в сложном лабиринте страстей и конфликтов. После последнего разговора они взяли паузу, но расстояние между ними становилось все более непреодолимым, как две стихии, сталкивающиеся с яростью. Лекса, обремененная обязанностями и ответственностью своего положения в совете, редко бывала в башне, и Кларк чувствовала тяжесть этого отдаления. Слухи о Лексе, о встречах с другими женщинами во время войны, разжигали огонь ревности в сердце Кларк, который горел все сильнее.

Встреча была назначена Лексой для обсуждения ситуации, но Кларк не пришла на назначенную встречу. Ее отсутствие глубоко разозлило Лексу, и она решила сама найти ее.

Комната была святилищем танцующих теней, освещенных лишь мерцанием черной восковой свечи, стоящей на поцарапанном комоде. Воздух был наполнен запахом приближающегося дождя и горящего шалфея, остатками древних ритуалов, которые Лекса оставила, чтобы преследовать более земные призраки. Грубые льняные шторы лениво колыхались, открывая проблески фиолетового неба, готового разразиться бурей. Кларк, стоящая спиной, чувствовала вес этого электрического молчания на своей коже, каждый порт вибрировал, как натянутая струна.

Лекса не сразу двинулась. Она осталась стоять в центре комнаты, ее острый профиль обрамленный золотистым светом пламени, руки все еще пахнущие пеплом и потом после церемонии в храме. Кларк узнала этот запах — смесь священного и грязи, который всегда предшествовал ей, как печать.

Лекса сделала шаг вперед, подошвы ее сапог скрипели по сухой соломе. Ее запах — крови, засохшей на сапогах, и чего-то дикого, как корни, вырванные из земли, — заполнил ноздри Кларк.

Лекса попыталась мягко подойти к Кларк, пытаясь понять ее гнев. Она попыталась поцеловать ее, приблизиться физически.

— Да-вай за-ймемся лю-бовью здесь? — прошептала Лекса, ее голос полон желания.

Кларк резко отреагировала, отвергнув попытку Лексы.

— Не трогай меня, — прошептала она, ее голос полон боли.

Лекса напряглась, смущенная и раненная.

— Кларк, могу я знать, что с тобой?

Кларк попыталась сохранить спокойствие, несмотря на огонь, горевший внутри нее, сжимая пальцы в грубой ткани туники, чувствуя, как семена льна впиваются под ногти. *Как просто для нее*, подумала она, *превращать каждый вздох в стратегию, каждое молчание в осаду*.

— Почему ты избегаешь меня, Кларк? Почему ты превращаешь каждый мой вздох в лезвие?

— Потому что ты знаешь ответ, — прошептала она, глаза прикованы к губам Лексы — губам, которые она слишком хорошо помнила, губам, которые лгали, обещали, умоляли.

Лекса разозлилась, повернула ее и крепко схватила сзади, взгляд полон вызова и едва скрываемого гнева.

— Я не знаю, что с тобой происходит, но если ты имеешь в виду слухи обо мне... это всего лишь слова в тени.

Ее голос был твердым, но в подтексте витало что-то невысказанное, секрет, который она отказывалась раскрывать. Может, это были просто слухи, а может, в складках ее миссий были встречи, которые время окутало тайной, лица, потерянные в воспоминаниях и тенях ее пути.

Кларк (глаза горят гневом, голос напряжен, но тихий):

— Это не ответ, Лекса.

— Я хочу тебя сейчас.

Голос Лексы был хриплым шепотом, полным желания. Ее руки скользнули по футболке Кларк, решительно срывая каждую преграду. Но Кларк остановила ее, схватив футболку, чтобы та не сорвала ее, ее ледяной взгляд горел ярче пламени.

— Не так, — прошипела она, губы слегка изогнуты в опасной ухмылке.

— Тогда, если у тебя хватит смелости, скажи мне уйти, и я уйду, — прошептала Лекса, приближаясь так близко, что тепло ее тела стало ощутимой тенью на коже Кларк.

— Но не лги себе.

Лекса, изучая Кларк пылающим взглядом, почувствовала дистанцию, которую та пыталась сохранить — эту нарочитую холодность, эту жесткость, скрывающую тихий хаос. Но вместо того чтобы отступить, она приблизилась с намеренной настойчивостью, дыхание чуть глубже, губы изогнуты в тонкую улыбку. Если Кларк хотела оставаться островом, Лекса была бурей, готовой омыть ее берега.

— Ты ждала меня, искала меня все это время... а теперь больше не хочешь меня? — прошептала Лекса, ее голос хриплый, бархатистый, дрожь, скользящая по коже. Ее лицо коснулось волос, когда она приблизилась, глаза пылали опасным осознанием.

— Я не верю... — прошептала она, горячее дыхание на шее Кларк.

— Я знаю, чего ты хочешь. Я знаю, чего ты желаешь.

Ее рука начала медленный путь от шеи вниз по груди, обещание чего-то неизбежного сверкало в ее глазах.

— Я хочу тебя, Кларк. Только тебя. Я желаю тебя каждой клеткой своего существа.

Лекса крепко прижала Кларк к себе, голос горячий шепот на ее коже.

— Я знаю, что ты хочешь этого так же сильно, как и я. Я знаю, что ты умираешь от желания чувствовать меня на себе, внутри себя...

Ее руки медленно и провокационно скользили по телу Кларк, лаская, дразня, зажигая каждый нерв.

— Тебя больше ничего не сдерживает. Здесь, сейчас... я хочу чувствовать, как ты дрожишь подо мной. Я хочу насладиться тобой, заставить тебя стонать мое имя, пока я беру тебя, как всегда мечтала.

И пока слова вползали в комнату, как дым, окутывая их, Кларк почувствовала, как ее тело нагревается под пальцами, предательское согласие.

Кларк сопротивлялась, пытаясь вырваться из железных объятий Лексы.

— Мы ничего не будем делать, я и ты, — сказала она, голос полон боли.

— Отпусти меня, — приказала Кларк, пытаясь сопротивляться хватке Лексы.

Но Лекса не сдавалась, удерживая ее в своих объятиях, пытаясь успокоить бурю эмоций, бушевавшую между ними.

— Успокойся, Кларк, — сказала она твердо, пытаясь заставить ее мыслить рационально.

— Ты не услышала, что я сказала. Я хочу только тебя.

Слова Лексы не успокоили гнев Кларк, которая чувствовала себя преданной и брошенной.

— Как долго, Лекса, ты будешь поддерживать этот фарс? — спросила она, голос сдавлен эмоциями.

Тишина, последовавшая за этим, была оглушительной, пустота, разделяющая двух женщин, заполненная лишь учащенным биением их сердец, прерываемая только тяжелым дыханием. Лекса не ответила, но ее взгляд говорил больше, чем тысяча слов, он говорил о сильном желании, о неудержимой страсти, о притяжении, которое горело, как огонь. В этот момент, в темных стенах башни, две души столкнулись с чистой интенсивностью. Лекса и Кларк оказались втянуты в схватку противоречивых желаний, любви и гнева, смешанных вместе в неудержимом вихре. Руки Лексы исследовали тело Кларк с пылающим желанием, пока та боролась, чтобы сопротивляться, чтобы защитить свое раненое сердце.

— Тебе не следовало приходить сюда, — ответила она, но фраза потерялась в стоне, когда Лекса коснулась ее запястья большим пальцем, жест, который она знала слишком хорошо. Та же ласка вела ее годы назад, когда она учила ее натягивать лук — медленно, с терпением, которое тогда казалось бесконечным.

— Не лги себе, — прошептала Лекса, приближаясь, тепло ее дыхания проникало в шею Кларк, как горячее вино.

— Твои зрачки расширяются каждый раз, когда я вхожу в комнату. Твое сердце ускоряется еще до того, как я касаюсь двери.

Кларк закрыла глаза, проклиная свое предательское тело. Лекса была права: под туникой пот стекал по ее ребрам, а между бедер она чувствовала тот самый предательский жар, который только она могла вызвать — огонь, который пережил каждое предательство, каждую ночь, проведенную в мечтах о ней в объятиях других.

— Ты здесь, чтобы играть в психолога, да? — прошипела она, отступая, пока не ударилась о каменную стену. Холод камня проник сквозь рубашку, жестокий контраст теплу, которое излучала Лекса.

— Ты анализируешь мой пульс, пока рассказываешь ложь, как делаешь это со своими любовницами? Или, может быть, ты *учишь* их распознавать реакции тела, как делаешь это со мной?

Лекса вздрогнула, и на мгновение Кларк подумала, что ранила ее. Затем те мозолистые пальцы схватили ее за бедра, надавливая на впадины, которые они знали наизусть.

— Не *они*, — прошипела Лекса против ее губ, не целуя.

— Только ты. Всегда ты.

Их дыхание смешалось, наполненное горечью. Кларк почувствовала, как губы Лексы коснулись уголка ее рта, рассчитанная пытка. *Генерал, изучающий поле битвы*, подумала она, и все же ее колени подкосились, когда влажный язык коснулся ее нижней губы.

Кларк закрыла глаза, дрожь пробежала по ее позвоночнику. В ее сознании вспыхнуло воспоминание: Лекса обнаженная под лунным светом, годы назад, тело, раскрашенное охрой и пеплом, пока она учила ее ритуалам Священного Огня. Ее руки тогда были такими нежными — руководством, а не тюрьмой.

Рыжие волосы, рассыпанные по подушкам из мха, пока она шептала *"Gon ai op"* (ты моя) на том древнем языке, который пах запретными лесами. Затем боль, месяцы спустя, когда она нашла ее в тронном зале с воительницей из Делфикру, пальцы, вплетенные в волосы женщины, как ядовитые корни.

— Хватит! — Она вырвалась, пытаясь оттолкнуть Лексу.

— Ты не изменилась. Ты все та же, кто предпочитает завоевывать, а не *слушать*.

Кларк медленно оторвалась от стены, ее пылающие глаза прикованы к Лексе, пока она шла уверенным шагом. Желание сжимало ее дыхание, когда ее руки нашли бедра другой, решительно толкая ее назад. Даже не осознавая этого, она повела ее за порог спальни, тепло между ними росло с каждым сантиметром, сокращающим расстояние.

Лекса обездвижила ее, вставив колено между бедер, пот склеивал их кожу.

— Я слушала каждый твой вздох, когда ты плакала в моих объятиях после резни в Тондке. Я считала каждую слезу, которую ты не пролила перед другими. *Это* то, что сломало меня, Кларк. Не другие. *Ты*. Всегда ты.

Кларк попыталась сопротивляться, но тело ответило раньше разума. Стон вырвался из ее губ, когда Лекса укусила ее мочку уха, затем спустилась, чтобы поцеловать пульсирующую вену на шее с кощунственной медлительностью. Руки Лексы — всегда те сильные руки воительницы, сильные, как звезды — сняли тунику с благоговением, которое контрастировало с яростью ее взгляда.

Лекса повела руку Кларк между своих бедер, где ткань была пропитана желанием, не допускающим отрицаний.

— Это *твое* унижение. Только твое.

Кларк попыталась отдернуть руку, но пальцы Лексы сжались, как наручники.

— Чувствуешь, как ты меня разрушаешь? Как ты *ломаешь* меня?

Это было правдой. Под пальцами тепло было вулканическим, пульсирующим, как сердце раненого зверя. Кларк закрыла глаза, чувствуя, как ее тело отвечает волной стыдной влаги, пропитывающей ее трусы.

— Я ненавижу то, как ты заставляешь меня чувствовать, — прошептала она, голос сломлен.

Лекса толкнула ее с силой о стену спальни.

— Ты будешь лгать, даже когда будешь стонать мое имя?

Первый поцелуй был декларацией войны. Лекса поглотила ее, одна рука скользнула в штаны, схватив ягодицу Кларк, контролируя угол, другая подняла тунику вдоль бедер. Кларк попыталась остаться жесткой, но язык Лексы был опытным вторжением, помнившим каждую слабость, каждую вибрацию, заставлявшую ее дрожать.

Когда они разъединились, чтобы перевести дыхание, нить слюны все еще связывала их.

— Скажи мне остановиться, — бросила вызов Лекса, пальцы снова искали вход в ее штаны.

— И я остановлюсь.

Кларк знала, что это ловушка. Если бы она заговорила, голос предал бы ее. Она покачала головой, глаза полны слез, которые отказывались падать.

— Тогда перестань притворяться, — прошипела Лекса, грубо сорвав пуговицу штанов. Звук рвущейся ткани прозвучал, как выстрел.

Кларк разозлилась на эту претензию, развернулась и решительно толкнула Лексу к стене. Но прежде чем она смогла ответить, Лекса страстно взяла ее, введя два пальца внутрь, с идеальным изгибом, чтобы зажечь каждое ее волокно удовольствием.

Лекса наконец проникла в нее двумя изогнутыми пальцами, Кларк закричала, запрокинув голову, крепко схватив куртку Лексы. Это была восхитительная боль, заслуженное наказание. Лекса заставила ее смотреть на себя, пока двигалась, каждый толчок был утверждением: *"Ты моя, даже если завтра ты будешь ненавидеть меня."*

Только когда буря разразилась снаружи, гром, разрывающий небо, Кларк позволила телу на мгновение рухнуть — в тот момент, между укусами, царапинами и слезами, смешанными с потом, больше не было Хеды или Ванхеды. Только Лекса и Кларк, два раненых зверя, ищущих убежища в мгновенной лжи.