Глава 65
Лиза быстро подалась вперёд. От мгновенно сбившегося дыхания из-за внезапного действия кареглазой, девушка грубо притянула к себе Иру и, резко запустив руку в волосы, впилась в мягкие губы старосты неистовым поцелуем.
Было что-то жестокое в этом действии, но Ира не оттолкнула от себя Лизу, отвечая на поцелуй не менее страстно.
Всё-таки выход эмоциям: и ярости, и гневу, и раздражению — нашёлся весьма неплохой, а, главное, эффективный.
Ни грамма отрицательных чувств после и уйма положительных во время. Лиза, которая злилась больше, чем Ира, особо не церемонясь с пуговицами на рубашке старосты, просто рванула рукой вниз, благодаря чему на пол небольшим дождиком посыпались бедные пуговицы.
— Ты мне за это ответишь, — сквозь стиснутые зубы горячо прошептала Ира.
— Разумеется, — хриплым голосом отозвалась Лиза, вновь и вновь сливаясь с девушкой в безумном и страстном поцелуе.
Каким образом Ира оказалась на столе, она не помнила. В памяти на миг всплыло несколько образов: разбросанные по комнате вещи, которые были нещадно сметены на пол лёгким и резким движением нетерпеливой руки, Лизы, которая раз за разом оставляла на обнажённой шее старосты багровые напоминания о себе. А затем, приблизившись к самому уху, кареглазая лукаво улыбнулась и с нарастающим жаром прошептала:
— Держись за стол…
Ира не смогла сдержать коварной улыбки и, посмотрев в уже затуманенные карие глаза, осторожно и аккуратно притянула к себе пылающую страстью Лизу.
Медленно наклонившись прямо к самому лицу кареглазой, девушка намеренно не позволяла ей поцеловать себя, что ужасно злило Лизу и распаляло её ещё больше. Тем не менее кареглазая слушалась каждого движения Иры и сдерживала своё неуёмное желание — лишь в карих глазах плясало одурманивающее возбуждение.
Проведя пальцами по чуть приоткрытым губам, девушка медленно наклонилась к уху и, дотронувшись кончиком языка до мочки, чем вызвала у Лизы бурю неописуемых эмоций, тихо произнесла:
— Тшш… Загорелась она… Пусти меня… Ты же не хочешь, чтобы первый раз был именно таким…
Чуть ли не скалясь от злости и из-за того, что Ира медленно слезла со стола, Лиза пристально следила за каждым движением девушки. Староста не переставала лукаво улыбаться и, погасив в комнате свет, всё так же неторопливо подошла к Лизе.
Глаза ещё не успели привыкнуть к темноте, но девушка всё-таки смогла немного различать то, что творилось у неё перед носом. Ира нежно дотронулась до щёки Лизы — сердце мгновенно пропустило несколько ударов, а затем рваным темпом пыталось восстановить свой ритм.
От страсти люди всегда теряют голову, опрометчиво кидаясь с головой в горячий омут, но всё равно желанней нежность, ибо её нельзя ни имитировать, ни создать что-то похожее на неё. Трепетная, она всегда будет цениться больше всепоглощающей страсти. В то время как жар будет заставлять кровь кипеть и лихорадочно носиться по организму, нежность будет не опалять и обжигать — порой и до боли, — а согревать.
Тонкие чуть приоткрытые губы Иры ласково дотронулись до щеки Лизы. У кареглазой перехватило дыхание — только уже не от необузданного и частично животного желания, какое было поначалу, а от приятно взволновавшей волны необъяснимых чувств, в которых кареглазая добровольно тонула и наслаждалась этим.
Ноги предательски подкашивались, поэтому Ира, обняв Лизу за талию, медленным шагом направилась в сторону близстоящей кровати — неважно чьей.
Небольшой толчок в грудь — и у Лизы подкосились ноги. Девушка рухнула на постель. Не позволяя кареглазой прийти в себя, Ира тотчас же накрыла губы Лизы ласковым поцелуем, заставляя девушку податься вперёд, чтобы получить больше.
Лёгкое касание губ не смогло бы удовлетворить кареглазую, и, словно почувствовав это, Ира позволила одурманивающим вихрем ворваться на сцену недетскому поцелую.
Проведя кончиком языка по губам Лизы, Ира заставляла кареглазую всё больше и больше выгибаться ей навстречу. Словно играя и не позволяя большего, светловолосая каждый раз отстранялась, стоило Лизе стать настойчивее.
Целуя девушку, кареглазая чувствовала, что Ира улыбается, и это ещё больше разжигало кареглазую, заставляя приподниматься на локтях и тянуться к желанным мягким губам. Притянув к себе девушку, Ира с лёгкостью избавилась от Лизиной футболки.
Пользуясь моментом, Ира кончиками пальцев, словно опытный музыкант водил смычком по родным и любимым струнам, нежно, едва касаясь смуглой кожи, провела по обнажённой спине Лизы.
И вновь не позволяя кареглазой перехватить инициативу, уложила девушку на подушки и припала к жаждущим большего губам Лизы.
Кареглазая, от которой наконец-то не ускользали столь желанные губы, с какой-то необыкновенной остервенелостью впилась в них.
Тонкие пальцы Иры бродили по полуобнажённому телу девушки, заставляя мимолётными прикосновениями выгибаться навстречу старосте.
Дурманящие, невесомые, но невероятно чувственные прикосновения сводили с ума. Разум уехал далеко, не оставив и записки.
Спускаясь к ключице, Ира оставляла за собой дорожку из нежных поцелуев, но в какой-то момент не удержалась сама и, позволив себе чуть-чуть сорваться раньше времени, оставила на смуглой коже яркий багровый след.
Не обделяя вниманием ни одного сантиметра разгорячённого тела, Ира постепенно спустилась к прессу и, проведя кончиком языка по коже, слегка прикусивая кожу, заставила-таки Лизу издать первый полувсхлип-полустон.
Услышав его, Ире всё труднее и труднее становилось сдерживать себя, но бросаться очертя голову в сладостную пропасть безрассудства и блажи девушка не спешила — желала растянуть прелюдию.