Глава 45

***

На улице стояла прекрасная погода. Несмотря на то, что время близилось к зиме — как-никак уже в скором времени декабрь должен был наступить на пятки ноябрю, — висело желтощёкое солнышко и лениво стреляло лучами.

— Солнце светит, но не греет, — буркнула Лиза, уже пожалев о том, что так легко оделась. Всё-таки кожаная куртка не заменит осеннее пальто. В половину десятого почти всё общежитие вывалило на улицу. То ли это случилось потому, что погода была идеальная для прогулок, то ли потому, что дядя Ау всех повыгонял из тёплых комнат, то ли потому, что просто у каждого человека была своя причина. Стелла Распикулертона Престинарио ответила бы точно, что это дело призрачных рук дядюшки Ау. Конечно же, сюда каким-нибудь загадочным макаром присобачилась и новенькая.  Напряжённо смотря по сторонам, Лиза вглядывалась в каждое лицо: меньше всего на свете девушке захотелось бы сейчас натолкнуться на кого-нибудь из своего класса. Разумеется, для некоторых личностей она сделала бы исключение, но тем не менее. Деревья жались друг к другу, так как им было очень неловко за то, что им придётся простоять несколько месяцев голыми. И всё бы ничего, так нет же — люди. Ходят тут себе, прогуливаются, щебечут о чём-то. Понимаете, как напрягает, когда ты стоишь несколько месяцев голый — неважно, что рядом с тобой тысячи таких, — а мимо тебя каждый день проходят по сто человек, если не больше? То-то же. Разноцветные листья были собраны в кучи, однако шаловливый ветер всё равно умудрялся сгонять верхний слой листьев и, хохоча, уносить их подальше от себе подобных. Лизу  уже и забыла о том, что хотела поразить какую-то особу. Мысли, вежливо стучась в черепную коробочку, толпились у дверей и уже образовали бы что-то типа «kucha mala», как кареглазая впустила их. Впрочем, если думаешь о чём-то другом, то забываешь о холоде, а потом и не замечаешь его. Но и тут Лизу очень жестоко и хитро обломали. Только мысли хотели наброситься всей своей голодной стаей — питались эти мысли нервами и эмоциями, преимущественно отрицательными, — как чья-то рука обняла девушку за талию. Не поворачиваясь, кареглазая сжала руку в кулак и, повернув корпус, резко выбросила её вперёд, словно камень. Кто-то приглушённо охнул.

— Так и знала, что ты, — отряхивая руку, протянула Лиза. Разумеется, что поднимать руку на учителей нехорошо, но кареглазую это не волновало. Девушку, наверное, больше заботило питание морских свинок, нежели Виталик.

— За что? — держась за разбитую губу, простонал мужчина.

— Не чё руки распускать, — огрызнулась девушка.

— Я смотрю, ты тоже уже успела.

— Что?

— Руки распустить, — ответил Виталик. — Бровь разбита, губа тоже… кто ж тебя так?

— С деревом не поладила, — оскалилась девушка.

— Мне нравился Буратино, но дерево — видимо, это была девушка Буратино — не оценило моего стремления быть с ним.

— Что за бред сивой кобылы?..

— Это ты кого сейчас кобылой назвал?! Поспешно отойдя от Лизы, которая уже собиралась впечатать слова мужчины ему же в лицо, Виталик примирительно поднял руки, словно говоря, что сдаётся.

— Ты вообще почему в таком виде? — окинув стеклянным взглядом спортивный костюм мужчины, поинтересовалась девушка.

— Уж не за фигуркой ли смотришь?

— Бегаю по утрам, — мужчина растянулся в довольной улыбке, считая, что он наконец-то завоевал одобрение со стороны неприступной красавицы.

— Тх, баран ты.

— Что?!

— По утрам нельзя бегать. Только проблемы с сердцем заработаешь.

— Слушай, — начиная постепенно злиться, начал Виталик. — Я приехал сюда не для того, чтобы выслушивать твои оскорбления.

— Для чего ж ты тогда приехал? — изобразив неподдельное удивление, спросила Лиза. — Неужто считал, что я приму тебя с распростёртыми объятиями, кинусь на шею и тэ дэ, и тэ пэ? Эй, гляди! Не твоя ли губа по земле покатилась? Закатай обратно! И с этими словами Лиза пошла дальше.

Разговаривать с Виталиком у девушки не было настроения. Но после того, как она прописала ему в челюсть, всё-таки какие-то крохи хорошего настроения почтили девушку своим присутствием. Однако и Лиза могла закатать губу обратно. Буквально через пару секунд мужчина подбежал к девушке и, схватив её за руку, резко развернул к себе.

— Мы не договорили!

— Совсем охренел? Отвали, будь врагом! — толкая от себя Виталика, рыкнула Лиза.

— Лиза! — крикнул мужчина так, что на них обернулись все люди, которые находились в ближайших ста метрах. — Ну, не обижайся. Прости! Я знаю, я идиот! Но я требую ещё один шанс!.. Я исправлюсь, стану внимательнее… Вот скажи, почему ты такая грустная? Из-за меня?

— Конечно нет. Нахрен ты мне нужен? — хмыкнула кареглазая. По старому опыту девушка знала, что нельзя сейчас проявлять ни снисходительность, ни доброту, вообще ничего, так как больше шансов мужчине девушка давать не желала. Первый шанс потерял, второй упустил, а третий не получит потому, что в сердце уже давно нет места настырному дядьке.

***

Как уже отмечалось ранее, почти все ученицы — да и учителя — гуляли на улице. Полина, Ира и Дима исключением не стали. На Ире было как раз то самое пальто, которое когда-то она отдала Лизе, дабы та не превратилась в замёрзшую селёдку. В ту же ночь Лиза умудрилась посеять самую нижнюю пуговицу, а затем, чтобы Ира ничего не заподозрила, пришила новую. Ира сделала вид, что не заметила подмены — на пальто были чёрные пуговицы и одна белая.

Но взгляд от белой пуговицы тотчас же отрывался, стоило лишь взглянуть на Полинину белую шапку-ушанку. Говорила в компании преимущественно Полина, Дима иногда вставлял свои пять копеек, дабы высказать своё мнение по тому или иному вопросу, Ира молчала, и  наблюдала. В целом, взгляд девушки был не то, чтобы рассеянным, но всё же Ира временами уходила в себя, поэтому Полине приходилось брать её за руку и галантно отворачивать её от дерева, в которое Ира преспокойно врезалась бы, если бы не подруга.

— Ты не выглядишь счастливой, — обратился-таки Дима к девушке.

— Апчхи!.. Невозможно всегда быть счастливой, — улыбнулась Ира и посмотрела на Диму так, словно старалась отыскать в его лице прежние черты, хоть какой-нибудь маломальский намёк на того парня, в которого она была когда-то влюблена.

— Ба! Как она ему в ёб… — Полина зашлась кашлем, стоило Ире бросить предостерегающий взгляд на сероглазую.

— То есть как красиво и грациозно её кулак поцеловал челюсть Виталия!

— Ничего себе, — отозвался Дима.

— Какая, однако, дерзкая девушка! Позволить вести себя так с преподавателем… ужас. Может, у них что-то есть, раз она такое себе позволяет?

— А Лиза времени даром не теряет! — хохотнула Полина. — Я бы так тоже ему прописала! Как он меня достал! Столько домашки задаёт, что хоть стой, хоть падай. Вот скажи, зафига мне знать эти чёртовы формулы? По астрономии! Я ж не в космос полечу! Вот буду устраиваться на работу, а меня спросят не об опыте работы, а о том, как высчитать то-то и то-то из этого.

— Что, прости, высчитать? — рассеянно спросила Ира, напряжённо всматриваясь в Лизу.

— Неважно! Или меня спросят, нравится ли вам, Полина Батьковна, у нас работать? А я им отвечу: «Да что Вы за глу-у-упые вопросы задаёте, Пал Сергеич? Я Вам лучше расскажу, что на Венере жить нельзя, потому что там паров серной кислоты столько, что хватило бы, чтобы истребить весь род человеческий!»

— Лиза! — громко крикнул Виталик, и теперь на девушку с учителем обернулось ещё несколько человек. Что-то глухо зарычало внутри у Иры, когда мужчина схватил кареглазую за руку и круто развернул к себе. Глаза сощурились, словно у хищника, готового броситься на свою добычу. От Димы этот взгляд не укрылся. Ухмыльнувшись, парень придумал коварный план. О да, он правильно растолковал взгляд Иры.