2

Белый заяц пришёл к хижине не сразу.

Сначала Фриз успела разложить покупки по полкам, трижды свериться со списком наставницы, перепутать сушёную валериану с корнем сон-травы, испугаться, что теперь у неё заснёт весь дом, и отмыть от пальцев тёмно-фиолетовый сок какого-то городского ингредиента, название которого она прочитала как «миртолист», хотя на ценнике, возможно, было написано «мертвяник».

Только когда за окном окончательно стемнело, она заметила возле крыльца белое пятно.

Фриз застыла с чашкой травяного чая в руках.

Заяц сидел рядом с миской воды.

Он был маленьким, пушистым, очень белым и смотрел на хижину с таким видом, будто не пришёл просить помощи, а оценивал качество постройки.

Фриз медленно поставила чашку на стол.

- Пришёл, - прошептала она.

Заяц тут же повернул голову к окну.

Уши насторожились.

Фриз почему-то тоже насторожилась, хотя сама не знала, зачем. Потом быстро схватила с полки чистую тряпицу, пузырёк с мазью и почти бегом выскочила на крыльцо.

-Только не убегай! - сказала она шёпотом, будто громкий голос мог разбить доверие между ними. - Я просто посмотрю лапу. Честно-честно. И булочку дам.

Заяц отступил на полшага.

Фриз остановилась.

- Хорошо. Без лапы. Сначала булочка.

Она осторожно отломила маленький кусочек от вчерашней сладкой булки - той самой, которую собиралась съесть сама после ужина, но всё равно почему-то оставила для него, - и положила на нижнюю ступеньку.

Заяц смотрел на булочку долго. С подозрением. Почти оскорблённо.

Потом всё-таки приблизился и быстро откусил крошку.

Фриз расплылась в улыбке.

- Тебе нравится?

Заяц отвернулся так резко, будто ответ был «совершенно нет».

Но булочку доел.

С этого всё и началось.

Сначала Фриз решила, что белый заяц просто будет приходить к крыльцу. Попьёт воды, съест пару листьев капусты, которые она нашла в кладовой, позволит перевязать лапу и уйдёт обратно в лес.

Но заяц не ушёл.

На следующее утро Фриз открыла дверь - и обнаружила его под лавкой у крыльца. Он сидел там, аккуратно подобрав передние лапы, с видом крайне недовольного гостя, которому предоставили недостаточно удобные условия.

- Ой, - сказала Фриз. - Ты ночевал здесь?

Заяц посмотрел в сторону.

- Значит, ночевал.

Фриз присела на корточки, стараясь не делать резких движений.

- Тогда... доброе утро?

Заяц молчал.

- Я Фриз, - представилась она, а потом смутилась. - Хотя ты не понимаешь. Наверное. Но если собираешься жить у крыльца, тебе надо знать, как меня зовут.

Заяц слегка дёрнул ушами.

Фриз задумалась.

- Тебе нужно имя. Белый? Снежок? Пушинка?

Заяц резко поднял голову.

В его голубых глазах блеснуло такое возмущение, что Фриз даже отшатнулась.

- Не нравится Пушинка? - осторожно спросила она.

Заяц топнул здоровой лапой по доске.

- Поняла. Не Пушинка.

Она перебирала варианты весь завтрак.

Заяц сидел у порога, демонстративно не заходя в дом, но и не уходя. Фриз ела кашу, листала потрёпанную книгу о лесных травах и время от времени поглядывала на него.

- Может, Морозец? У тебя шерсть как снег. Или Лорд Белая Лапка?

Заяц поперхнулся кусочком моркови.

Фриз испуганно подалась к нему:

- Ой! Прости! Значит, тоже нет?

Он отвернулся.

Фриз вздохнула.

- Ладно. Пока будешь просто Заяц.

Это, как ни странно, он перенёс спокойнее.

Аластар Вайтфрост, Шестой Сын Снежных Пиков, перенёс это только потому, что альтернативы были хуже.

После трёх дней у хижины он окончательно убедился в двух вещах.

Первая: Фриз была самой неуклюжей ученицей ведьмы, какую только можно вообразить.

Вторая: она была опасно доброй.

Опасно - потому что из-за такой доброты люди обычно впускали в дом незнакомцев, лечили раненых врагов, отдавали последнюю булочку и не замечали, как ввязывались в неприятности.

Аластар, разумеется, не собирался привязываться.

Он остался у неё исключительно из практических соображений. Охранный круг вокруг хижины сбивал след. Травяные мази ускоряли заживление лапы. В доме было тепло. Еда, пусть простая и местами подозрительно пересоленная, всё же была едой. А главное - пограничники, прочёсывавшие лес, не решались подходить слишком близко к ведьминому участку.

Пока не решались.

Фриз же, кажется, решила, что раз заяц остался, значит, он теперь часть её будней.

Её утро начиналось с того, что она открывала ставни и говорила:

- Доброе утро, Заяц. Ты ещё жив? Отлично.

Аластар каждый раз раздражённо дёргал ушами.

Потом она ставила на крыльцо миску с водой, кусочек яблока или моркови и обязательно что-то объясняла:

- Моркови сегодня мало, поэтому делим честно: тебе кусочек, мне суп. Хотя морковь в супе тоже тебе могла бы понравиться... Нет, суп я не отдам. Мне нужны силы для зельеварения.

После завтрака Фриз занималась травами.

Она выходила на поляну с корзинкой, ножиком для кореньев и таким серьёзным лицом, будто собиралась не собирать листья, а вести переговоры с королём. Аластар обычно наблюдал из-под куста, делая вид, что ему совершенно неинтересно.

- Это лунная мята, - рассказывала Фриз, осторожно срезая стебли. - Её нельзя рвать руками, потому что она обидчивая. Наставница говорит, что растения не обижаются, но я думаю, она просто не слушает.

Аластар медленно моргал.

Фриз показывала ему каждый листик.

- А это зверобой. А это не зверобой. Это очень похоже на зверобой, но если его добавить в отвар, у тебя начнут светиться уши. У людей, наверное, тоже будет... Хотя нет, у людей не такие уши.

Аластар невольно прижал свои заячьи уши.

Ему совсем не хотелось проверять.

Иногда Фриз пыталась читать вслух.

- "Корень мандрагоры следует собирать на убывающую луну..." - бормотала она, сидя на ступеньках. - "При этом важно не перепутать молодую мандрагору с..." Ой. А с чем? Тут пятно.

Она поднимала книгу к свету, щурилась, водила пальцем по строчкам, а потом вздыхала.

- Наставница бы знала.

В такие моменты её голос становился тише.

Аластар это замечал.

Он замечал слишком многое.

Как Фриз вечерами долго смотрела на медальон, прежде чем лечь спать. Как аккуратно складывала письма от матери в шкатулку под кроватью. Как старалась не показывать, что ей одной в хижине тревожно. Как разговаривала с котлом, потому что больше было не с кем.

- Не смотри на меня так, - сказала она однажды котлу. - Я добавила ровно три щепотки. Почти ровно. В ведьмовстве важна интуиция.

Котёл в ответ выплюнул зелёный пузырь.

Аластар, сидевший на подоконнике снаружи, тихо постучал лапой по раме.

Фриз обернулась.

- Что? Думаешь, надо было две?

Заяц выразительно посмотрел на пузырёк с сушёной крапивой.

Фриз проследила за его взглядом.

- Крапива?... Нет, крапива по рецепту после кипения.

Аластар снова постучал лапой.

Фриз нахмурилась, прикусила губу и перечитала страницу.

Потом покраснела.

- Ой. До кипения.

Она быстро бросила крапиву в котёл. Зелье перестало пузыриться зелёным и стало нормального мутно-жёлтого цвета.

Фриз медленно повернулась к зайцу.

- Ты... случайно угадал?

Аластар отвернулся.

- Очень умный заяц, - прошептала она.

Он сделал вид, что не слышал.

С каждым днём Фриз всё меньше обращалась с ним как с диким зверьком и всё больше - как с маленьким молчаливым соседом.

Она не сажала его в клетку. Не пыталась хватать. Не тискала, хотя иногда по её рукам было видно, что ей очень хочется погладить его по мягкой белой спине. Она только спрашивала:

- Можно?

Аластар каждый раз смотрел на неё ледяным взглядом.

Фриз вздыхала:

- Поняла. Нельзя.

На пятый день он сам позволил ей проверить лапу.

Разумеется, не потому что доверял. Просто повязка сбилась, а чесалась рана невыносимо.

Фриз сидела на полу у двери, зажав между губами кончик бинта, и осторожно разматывала старую ткань.

- Уже лучше, - сказала она радостно. - Видишь? Серебролист помог. Наставница бы сказала, что перевязка кривая, но я думаю, главное - результат.

Аластар смотрел на её тонкие пальцы.

Она касалась его лапы бережно, почти невесомо. Ни капли грубости. Ни попытки удержать силой. Если он дёргался, она сразу останавливалась.

- Больно?

Он не ответил.

- Прости, - всё равно сказала она.

Аластар отвернулся. Ему стало почему-то неловко.

На седьмой день он уже заходил в хижину сам.

Сначала только до порога. Потом до коврика у печи. Потом однажды, когда ночью пошёл холодный дождь, Фриз открыла дверь утром и обнаружила его спящим на старом шерстяном платке возле очага.

Он проснулся от её тихого:

- Ой...

И сразу понял, насколько глубоко пал.

Белый заяц. Лорд Вайтфрост. Спит на платке человеческой ведьмочки у печи.

Позор.

Он вскочил, запутался лапой в краю платка, едва не кувыркнулся носом в пол и только чудом сохранил остатки достоинства.

Фриз зажала рот ладонями.

Плечи у неё подозрительно дрожали.

- Я не смеюсь, - сказала она сдавленным голосом.

Аластар посмотрел на неё.

- Правда не смеюсь.

Он продолжал смотреть.

Фриз не выдержала и тихонько пискнула от смеха.

Аластар гордо удалился под стол.

Оттуда он не выходил до обеда.

И всё же эти дни были почти спокойными.

Почти, потому что Аластар знал: его всё ещё ищут.

По ночам, когда Фриз засыпала над книгами или сворачивалась под одеялом на узкой кровати, он сидел у окна и слушал лес. Иногда ветер приносил далёкие голоса. Иногда скрипела сбруя. Иногда пахло чужим железом.

Они приближались.

На десятый день после появления белого зайца утро началось неправильно.

Фриз это почувствовала сразу.

Обычно лес просыпался шумно: птицы спорили в ветвях, у колодца копошились мыши, где-то трещала белка. Но сегодня всё было глухо, сдавленно. Даже травы у крыльца будто стояли слишком неподвижно.

Фриз вышла на порог с кружкой отвара и нахмурилась.

- Тихо как-то.

Аластар, сидевший у её ног, поднял уши.

Он услышал их раньше, чем она.

Шаги.

Трое. Нет, четверо. Один тяжёлый, в сапогах с металлическими набойками. Второй легче, но осторожнее. У третьего поскрипывала кожаная перевязь. Четвёртый держался позади.

Аластар резко отступил в дом.

Фриз удивлённо посмотрела на него.

- Что такое?

Он метнулся к столу, потом к занавеске, потом остановился у корзины с бельём. Нелепо. Слишком открыто.

Стук в калитку прозвучал резко.

Фриз вздрогнула так, что едва не расплескала отвар.

- Кто там? - спросила она, голосом гораздо тоньше, чем хотела.

За дверью ответили вежливо:

- Путники. Нам нужно задать пару вопросов хозяйке дома.

Фриз машинально оглянулась на зайца.

Аластар уже спрятался под лавкой у стены, но его белая шерсть всё равно была заметна в тени. Он смотрел на неё пристально. Не как зверёк. Слишком осмысленно.

Фриз почувствовала холодок вдоль спины.

Она поставила кружку на стол, быстро взяла со спинки стула старый платок и бросила его так, чтобы прикрыть пространство под лавкой.

- Сиди тихо, - прошептала она.

Аластар возмутился бы, но момент был не тот.

Фриз подошла к двери, но открывать не стала.

- Наставницы нет дома, - сказала она через дверь. - Если вам нужно зелье, приходите позже.

- Нам не зелье, - ответил тот же голос. - Мы ищем убежавшее животное.

Фриз застыла.

Сердце почему-то ударило сильнее.

- Животное?

- Белого зайца, - сказал голос. - Редкого. Раненого. Возможно, он забежал в эти края.

Под лавкой что-то едва слышно шуршало.

Фриз сжала пальцы в кулак.

- Не видела.

Снаружи наступила короткая пауза.

Потом другой голос, грубый, насмешливый:

- Маленькая госпожа, подумай хорошенько. Белая шерсть. Голубые глаза. Задняя лапа повреждена. Такое трудно забыть.

Фриз почувствовала, как горят щёки.

«Маленькая госпожа».

Ей очень захотелось распахнуть дверь и сообщить, что она не маленькая. Но наставница бы сказала, что спорить с вооружёнными людьми из-за роста - плохая тактика.

Вместо этого Фриз выпрямилась.

- Это ведьмин дом. Здесь не держат чужих животных.

Формально это было почти правдой. Она ведь не «держала» его. Он сам пришёл.

За дверью кто-то усмехнулся.

- Тогда вы не будете против, если мы осмотримся.

- Буду.

Слово вылетело раньше, чем Фриз успела испугаться.

Пауза стала тяжелее.

- Девочка, - сказал грубый голос, - мы выполняем поручение пограничной стражи. Убежавшее животное опасно и принадлежит важным людям.

Фриз прищурилась.

- Если оно убежало, может, оно не хочет принадлежать важным людям.

Под лавкой Аластар замер.

Снаружи кто-то тихо хмыкнул - уже без веселья.

- Открой дверь.

Фриз почувствовала, как дрожат колени.

Но она вспомнила наставницу.

«Ведьма не обязана быть сильнее каждого гостя. Ведьма обязана сделать так, чтобы гость сам поверил в её силу».

Фриз глубоко вдохнула.

- Нет.

- Мы можем войти сами.

Фриз схватила с полки первый попавшийся пузырёк. На нём криво было написано: «Отвар едкой росы. Не трясти. Не нюхать. Не ронять».

Она решила, что это звучит достаточно убедительно.

- Можете попробовать, - сказала она. - Но я предупреждаю: у меня в руках зелье, которое прожигает сапоги, железо и плохие намерения.

На самом деле она не знала, прожигает ли оно плохие намерения. Но звучало красиво.

За дверью снова замолчали.

Потом четвёртый, до сих пор молчавший человек сказал тихо:

- Это ведьмина территория. Не стоит.

Грубый раздражённо выдохнул.

- Если выяснится, что ты укрываешь животное...

Фриз вдруг почувствовала злость.

Настоящую. Горячую. Резкую.

Листья сушёной полыни над дверью зашуршали сами собой. Замок тихо щёлкнул, хотя никто его не трогал. На полу вокруг порога проступила тонкая зелёная линия охранного круга.

Фриз сама удивилась, но вида не подала.

- Если выяснится, что вы угрожали ученице лесной ведьмы в её доме, - сказала она, - моя наставница очень огорчится.

Потом подумала и добавила:

- А когда она огорчается, у людей иногда выпадают волосы и случается что-то еще похуже.

За дверью воцарилась мёртвая тишина.

Аластар под лавкой медленно повернул голову к Фриз.

Фриз стояла с пузырьком в руке, бледная, маленькая, с растрёпанными рыжими волосами и таким серьёзным лицом, будто действительно собиралась лишить кого-то волос.

Наконец снаружи послышались шаги.

- Уходим, - сказал тихий голос. - Здесь его нет.

- Мы ещё вернёмся, - бросил грубый.

- Приходите, когда вернётся наставница, - ответила Фриз, и голос у неё дрогнул только на последнем слове.

Шаги удалились.

Фриз ещё долго стояла у двери, не двигаясь.

Потом медленно опустила пузырёк на полку.

- Ох, - сказала она совсем тихо.

И села прямо на пол.

Аластар выбрался из-под лавки.

Платок соскользнул ему на голову, и несколько секунд он выглядел как крайне недовольный белый комок в шерстяном капюшоне. Обычно Фриз бы улыбнулась. Сейчас только выдохнула и закрыла лицо руками.

- Это пришли за тобой, да?

Аластар замер.

Фриз опустила руки и посмотрела на него.

- Ты не просто заяц.

Он не двигался.

- Я давно заметила, - призналась она тише. - Ну... не совсем давно. Но ты слишком умный. И смотришь так, будто я говорю глупости.

Аластар отвернулся.

- Вот! Именно так.

Он раздражённо дёрнул ушами.

Фриз вздохнула.

- Ладно. Можешь не отвечать. Ты же заяц. Или не заяц.

Она поднялась на ноги, но колени всё ещё дрожали. От пережитого страха её руки стали неловкими, и, проходя мимо стола, она случайно задела локтем банку с сушёным лунником.

Банка покатилась.

Аластар, рефлекторно, как привык в своей обычной форме, резко рванулся вперёд, чтобы её остановить.

Раненая лапа подвела.

Он поскользнулся на рассыпанной траве, ударился боком о ножку стула и от боли потерял концентрацию.

Всё произошло мгновенно.

Белый заяц вдруг вспыхнул мягким серебристым светом.

Фриз вскрикнула.

Травы поднялись в воздух, как в маленьком вихре. Шерсть, уши, лапы, белое пятно на полу - всё дрогнуло, вытянулось, изменилось.

И через секунду посреди хижины, среди рассыпанного лунника, сидел уже не заяц.

А юноша.

Белоснежные волосы растрепались и падали на лицо. Длинные заячьи уши торчали вверх, одно нервно дёргалось. Голубые глаза, те самые, ледяные и слишком умные, смотрели на Фриз с выражением абсолютного ужаса и оскорблённого достоинства.

На нём была одежда - светлая рубашка, тёмный жилет, дорожные брюки, сапоги, всё появилось вместе с ним так естественно, будто всегда было на месте. Но из-за внезапного превращения он сидел прямо на полу, одной рукой опираясь о доску, второй прижимая к себе повреждённую ногу.

Маленький пушистый хвостик позади него нервно подрагивал.

Фриз стояла напротив, прижав ладони ко рту.

Они молчали.

Очень долго.

Потом Фриз медленно опустила руки.

- Ты... - начала она.

Юноша резко выпрямился, насколько позволяла больная нога, и попытался придать себе величественный вид. Получилось плохо, потому что на голове у него застрял сухой лист лунника.

- Я могу всё объяснить, - сказал он быстро.

Фриз моргнула.

- Ты разговариваешь.

Он замер.

- Разумеется, я разговариваю.

- Ты был зайцем.

- Это временная форма.

- Я называла тебя Заяц.

Он побледнел так, как будто это было самое страшное из всех обвинений.

- Я предпочёл бы забыть этот период нашего знакомства.

Фриз всё ещё смотрела на него широко раскрытыми зелёными глазами.

Потом взгляд её скользнул к его ушам.

Уши тут же прижались назад.

- Не смотри так, - буркнул он.

Фриз быстро отвела глаза.

- Прости! Я не хотела. Просто они... то есть ты... ой.

Она покраснела до кончиков ушей.

Он тоже покраснел, хотя старательно делал вид, что это не так.

Хвостик предательски дёрнулся.

Фриз заметила.

Он заметил, что она заметила.

- И на это тоже не смотри, - сказал он уже совсем мрачно.

- Прости! - Фриз резко отвернулась, потом поняла, что стоять к гостю спиной невежливо, повернулась обратно, снова увидела хвост и закрыла глаза ладонями. - Я не смотрю!

- Великолепно, - пробормотал он. - Просто великолепно. Спасся от пограничников, чтобы быть разоблачённым из-за банки с травой.

Фриз осторожно раздвинула пальцы и посмотрела на него одним глазом.

- Тебя правда искали те люди?

Он замолчал.

Лицо его стало серьёзнее.

Теперь, когда первый шок прошёл, Фриз заметила, что он старше, чем ей показалось в первые секунды. Не мальчик. Юноша примерно её возраста или чуть старше. Подтянутый, жилистый, с резкими движениями и взглядом человека, который привык скрывать испуг за раздражением.

- Да, - наконец сказал он. - Искали.

- Почему?

Он отвёл взгляд.

- Это сложная история.

Фриз медленно опустила руки.

- Ты опасен?

Он резко посмотрел на неё.

- Нет.

Сказано было так быстро и обиженно, что Фриз почему-то поверила.

- Ты кому-то навредил?

- Нет.

- Ты украл что-нибудь?

- Нет!

Потом он помолчал и добавил уже тише:

- Разве что собственную свободу, судя по тому, как они выражаются.

Фриз нахмурилась.

За окном лес снова шумел, будто ничего не произошло. Но теперь хижина казалась другой. Меньше. Теснее. Потому что в ней больше не было просто раненого зайца - в ней сидел незнакомый зверолюд, которого кто-то упорно разыскивал.

Фриз должна была испугаться сильнее.

Наверное.

Но вместо этого она вдруг подумала о том, как он ел булочку с самым оскорблённым видом на свете. Как подсказывал ей с крапивой. Как терпел перевязки, хотя явно ненавидел выглядеть слабым. Как прятался под лавкой, пока люди за дверью называли его «животным».

- Они сказали, что ты принадлежишь важным людям, - тихо сказала она.

Его голубые глаза стали холодными.

- Я никому не принадлежу.

Фриз кивнула.

Очень серьёзно.

- Тогда правильно, что я их прогнала.

Он посмотрел на неё так, будто она сказала что-то совершенно неожиданное.

- Ты... даже не знаешь, кто я.

- Ну, - Фриз смущённо почесала щёку. - Теперь знаю, что ты не Пушинка.

Юноша закашлялся.

То ли от возмущения, то ли потому что подавился словами.

- Пушинка?!

Фриз вспыхнула.

- Я не называла! То есть называла, но ты был зайцем, и я не знала! И тебе не понравилось, я заметила!

Он закрыл лицо ладонью.

- Предки Вайтфростов, за что...

Фриз замерла.

- Вайтфростов?

Он понял, что проговорился.

Слишком поздно.

Фриз осторожно села напротив него на пол, потому что ноги всё ещё были ватными.

- Это твоё имя?

Он молчал несколько секунд. Потом выпрямился, насколько мог, и с видом человека, пытающегося собрать остатки достоинства с пола вместе с рассыпанным лунником, сказал:

- Лорд Аластар Вайтфрост. Шестой Сын Снежных Пиков.

Фриз моргнула.

Потом ещё раз.

- Лорд?

- Да.

- Настоящий?

- А бывают ненастоящие?

- Наверное. В книгах иногда пишут "самозваный лорд".

Аластар уставился на неё.

Фриз торопливо добавила:

- Я не говорю, что ты самозваный! Просто уточнила.

Он вздохнул так глубоко, будто ему вдруг стало очень тяжело жить.

Фриз посмотрела на его повреждённую ногу.

- Тебе больно?

- Терпимо.

- Это значит "да", но ты не хочешь признавать?

Аластар прищурился.

- Ты всегда такая прямолинейная?

- Часто, - честно ответила Фриз.

Он не нашёлся, что сказать.

Она осторожно потянулась к сумке с лечебными мазями.

- Можно я посмотрю? Теперь... ну... ногу, а не лапу.

Они оба снова покраснели.

- Я хотел бы, - сказал Аластар сквозь зубы, - чтобы ты больше никогда не упоминала лапу.

- Хорошо. Ногу.

- И Пушинку.

- Хорошо.

- И Лорда Белую Лапку, если ты вдруг думала...

Фриз застыла.

Аластар медленно повернул к ней голову.

- Ты думала.

- Один раз, - прошептала она.

- Я ухожу.

Он попытался встать, но тут же поморщился и сел обратно.

Фриз испуганно подняла руки.

- Нет-нет, не уходи! Там те люди. И нога. И... я больше не буду. Честно.

Аластар смотрел на неё хмуро, но уши уже не были так резко прижаты.

- Один раз услышу...

- Не услышишь.

- Ни от кого.

- Я никому не скажу.

- Особенно своей наставнице.

Фриз замялась.

- Наставнице, наверное, придётся сказать, что в доме живёт лорд-заяц.

Аластар закрыл глаза.

- Не называй меня лорд-заяц.

- Прости.

Пауза.

Потом Фриз тихо спросила:

- А как мне тебя называть?

Он открыл глаза.

Она смотрела на него серьёзно. Без насмешки. Без страха. Только с тревогой и любопытством.

Аластар почему-то смутился сильнее, чем от всех «Пушинок» вместе взятых.

- Аластар, - сказал он, отводя взгляд. - Достаточно Аластар.

Фриз улыбнулась.

- Хорошо. Аластар.

Его имя прозвучало у неё мягко. Без придворной вычурности, без насмешливых интонаций старших братьев, без сухого поклона слуг. Просто имя.

Аластар почувствовал, как хвост снова предательски дёрнулся.

Он резко кашлянул.

- И не думай, что из-за этого я тебе доверяю.

Фриз кивнула.

- Конечно.

- Я остаюсь только потому, что это стратегически удобно.

- Конечно.

- И потому что моя рана ещё не зажила.

- Конечно.

- И потому что снаружи меня ищут вооружённые люди.

- Да, это звучит разумно.

Он подозрительно посмотрел на неё.

- Ты смеёшься надо мной?

Фриз покачала головой, но уголки её губ дрогнули.

- Нет. Просто рада, что ты остаёшься.

Аластар отвернулся.

Уши у него слегка порозовели.

- Глупость какая.

Фриз ничего не ответила. Только достала чистый бинт, мазь и села ближе - достаточно близко, чтобы помочь, но не настолько, чтобы ему стало совсем невыносимо неловко.

За окном ветер тронул связки сушёных трав. Хижина тихо скрипнула, словно устраивалась поудобнее, принимая нового, пусть и очень гордого жильца.

И Фриз вдруг поняла: её одинокие будни в лесу закончились.

Аластар, кажется, понял то же самое.

И сделал вид, что это его совершенно не касается.