Le rouille (Ржавчина)

Утренний туман еще стоял в низинах у реки, когда открылись глаза. В душной комнатке под самой крышей пахло нагретым толем и сухой штукатуркой. На кухне уже вовсю шуршала Марта, сухо кашляя и гремя железной кастрюлей.

В ушах всё еще стоял сиплый голос Николаса: «Ты вообще не обязан нигде оставаться».

Идея просто повернуться на бок и проспать до полудня казалась самой правильной. Зачем тащиться на другой конец города ради чужого гнилого забора?

Но ровно без пяти восемь тяжелый ботинок снова наступил на знакомую половицу у входа в приход. Парень злился на самого себя за эту дурацкую, въевшуюся за годы привычку держать слово, поэтому зашел во двор смущенным и молчаливым, низко надвинув козырек старой кепки.

Собеседница уже была на заднем дворе. Подол хлопкового платья потемнел от утренней росы, пока она пыталась вытащить из узкого дверного проема сарая тяжелый деревянный ящик. Тот упрямо застрял, зацепившись ржавым уголком за косяк. На лбу выступили мелкие капли пота, а пальцы побелели от натуги.

Подросток молча подошёл, перехватил тяжелый край деревянного дна и аккуратно, стараясь не задеть её рук, помог вытянуть ношу наружу. Старая ржавая петля на самом ящике, которая и так держалась на честном слове, не выдержала этого движения, со слабым щелчком лопнула, и навесной замочек упал прямо в густую сорную траву.

Никто не двинулся с места, чтобы его поднять.

— Спасибо, — тихо сказала она, вытирая ладони о фартук.
— Гвозди где? — парень опустился на корточки перед ящиком, разглядывая ржавые петли.
— Там же, на дне. Под пилами.

Они принялись разбирать инструменты прямо на сырой траве. Все железо покрылось густым налетом застарелой рыжей ржавчины, в нос ударил резкий запах машинного масла и болотной сырости. Работа шла в полном молчании.

Каморка священника оставалась закрытой, и из окон дома не доносилось ни единого звука. Старик сегодня не вышел к восьми.
Девушка то и дело бросала тревожные взгляды в сторону зашторенного окна ризницы, упрямо намыливая ветошь и оттирая заклинившие плоскогубцы. Парень долго наблюдал за её дергаными движениями, пока наконец тихо не спросил:

— Что было в том письме вчера? У старика вид был такой, словно случилось что-то плохое.

Пальцы на секунду замерли, сильнее сжав ветошь, но лицо осталось спокойным. Она не повернула головы.

— Не знаю. Он сразу спрятал конверт. Но из Джексона просто так не пишут. Туда отправляют отчеты о приходах.

Он коротко вздохнул, задумчиво перебирая очищенные ключи в коробке. Металл отозвался противным, дребезжащим звоном.

— Нас ведь закроют. Этот город потихоньку сдыхает, и церковь вместе с ним. Епархии нет дела до трех семей, которые приходят сюда по воскресеньям просто по привычке. Зачем ты вообще за эти стены держишься? Какой в этом смысл?

Она наконец подняла на него свои неестественно зеленые в утреннем свете глаза.

— Потому что если я отпущу эти стены, у меня вообще ничего не останется, — произнесла тихо, но каждое слово прозвучало отчетливо в пустом дворе. — У тебя хотя бы есть место, куда можно вернуться вечером. А если закроют приход, мне просто некуда будет идти.

Парень молча отвернулся, перехватил рукоять поудобнее и размеренным ударом вогнал первый гвоздь в сухую древесину столба.