Глава 5. Тень первородного

Утро в убежище Стражей Зари началось с обманчивого спокойствия. Золотистые лучи солнца, лишенные того болезненного бирюзового оттенка, который преследовал Азурию последние недели, мягко просачивались сквозь высокие узкие окна. В воздухе пахло свежезаваренным кофе, поджаренным хлебом и хвоей — Ингрид принесла охапку веток, чтобы перебить запах старой пыли и магической копоти.
Каэл проснулся первым. Он ощутил на своей груди тяжелую, теплую лапу — магический снежный барс, подарок Фенриса, спал в ногах, мерно посапывая. Юноша протянул руку, запуская пальцы в густой серебристый мех зверя, и на мгновение закрыл глаза. После холода Зазеркалья тепло живого существа казалось ему величайшим чудом.
На кухне уже вовсю хозяйничала Анна. Она тихо напевала какую-то старую южную мелодию, расставляя на столе глиняные миски. Вскоре к ней присоединился Леон, сонный, но как всегда собранный. Он кивнул Каэлу, когда тот вошел в комнату вместе с барсом.
— С днем рождения, который наступил «после», — улыбнулся капитан. — Как голова?
— На удивление ясно, — ответил Каэл, присаживаясь за стол. — Кажется, подарок Фенриса лечит лучше любых зелий.
Фенрис появился спустя несколько минут. Он выглядел бодрым, хотя по темным кругам под глазами было ясно, что он дежурил половину ночи, охраняя покой Каэла. Он коротко коснулся плеча юноши, и этот мимолетный жест сказал больше, чем любые слова.
Однако идиллия была разрушена, когда в залу вошел Элиас. Его лицо было бледнее обычного, а в руках он сжимал старинный астролябический прибор, который непрерывно щелкал.
— Завтрак придется отложить, — сухо произнес Элиас. — Сайлас был хирургом, он пытался «исправить» мир. Но то, что я зафиксировал сейчас, больше похоже на некроз. Посмотрите на показания эфирного давления.
Все склонились над прибором. Стрелка лихорадочно металась в красной зоне.
— Сфера Высших в момент своего повреждения надорвала ткань реальности, — продолжал Элиас. — Она пробудила Энтропийный Шлейф. Это древняя сила разложения. И сейчас она концентрируется в Вермиллионе. Это город-кузница на востоке. Если Энтропия доберется до их плавилен, работающих на жидком пламени, произойдет каскадный резонанс. Восточное побережье просто испарится.
— Нам нужно разделиться, — Леон принял решение мгновенно. — Мы не знаем, где именно затаилась угроза. Фенрис, возьми Каэла и его барса. Проверьте старые районы. Мы с Ингрид и Элиасом двинемся к центру.

Вермиллион встретил героев ревом паровых машин и густым оранжевым маревом. Этот город не был похож на изящную Азурию. Здесь всё было сделано из меди, чугуна и стали. Огромные трубы изрыгали черный дым, который смешивался с низкими облаками, создавая вечные индустриальные сумерки. По улицам пролегали рельсы, по которым сновали вагонетки с рудой, а воздух вибрировал от ударов исполинских автоматических молотов.
— Разделяемся здесь, — скомандовал Леон, когда они достигли Медной площади. — Элиас, ты со мной в Ратушу. Ингрид, Лиана — на верхние уровни, к вентиляционным шахтам. Фенрис, Каэл — ваш сектор Нижний Город. Там самые старые трубы и меньше всего охраны.
Фенрис коротко кивнул. Он выглядел напряженным. В Вермиллионе его обостренные чувства страдали от постоянного шума и запаха гари. Каэл, напротив, чувствовал странное воодушевление. Его барс шел рядом, низко пригибаясь к мостовой, его ноздри трепетали, улавливая запахи, недоступные человеку.
— Будь осторожен, — шепнул Фенрис Каэлу, когда они свернули в узкий переулок, заваленный металлическим ломом. — Этот город — лабиринт. Если потеряешься, используй сканер.
— Не потеряюсь, — Каэл сжал в руке медное устройство, которое выдал Элиас. — Барс что-то чует. Это не просто дым.
Они углублялись в Нижний Город. Здесь улицы становились всё уже, а пар из прорванных труб — гуще. Медные стены домов были покрыты странным налетом, похожим на серую плесень, которая рассыпалась в прах при малейшем прикосновении.
— Смотри, — Каэл указал на стену. — Это и есть Энтропия? Она разъедает металл.
Фенрис подошел ближе, коснувшись налета кинжалом. Сталь оружия мгновенно потемнела.
— Хуже. Она его «отменяет». Превращает в ничто. Нам нужно найти источник, пока весь город не сложился как карточный домик.
В этот момент сканер в руке Каэла издал резкий, пронзительный звук. Стрелка бешено завращалась и замерла, указывая вниз, в сторону старых канализационных люков, украшенных гербом города — пылающим горном.
— Кажется, нам туда, — сказал Каэл. — Фенрис, я проверю вон тот технический тоннель. Он ведет в обход центрального коллектора. Так мы сможем зажать эту тварь с двух сторон.
Фенрис заколебался. Ему не хотелось отпускать Каэла одного, но логика подсказывала, что площадь поиска слишком велика.
— Хорошо. Десять минут. Если не выйдешь на связь — я разнесу этот сектор к чертям. Твой барс идет с тобой.
Каэл кивнул и нырнул в зев темного тоннеля. Снежный барс бесшумно последовал за ним, его глаза светились в темноте мягким желтым светом.
Внутри тоннеля было неестественно тихо. Рев города наверху превратился в далекий, едва слышный гул. Стены здесь были покрыты толстым слоем той самой серой пыли. Каэл чувствовал, как с каждым шагом холод забирается под куртку — но это не был холод льда Сайласа. Это был холод пустоты, отсутствия всякой жизни.
Он вытащил сканер и поднес его к стене. Синий огонек на панели мигнул и загорелся ровным, зловещим светом.
— Мы близко, — прошептал Каэл барсу.
Юноша достал устройство связи, чтобы позвонить Фенрису. Он нажал на кнопку вызова, прижимая сканер к уху.
— Фенрис? Ты слышишь меня? Я в четвертом секторе подвала. Здесь всё покрыто серым налетом. Эфирное давление зашкаливает... я вижу что-то в конце коридора. Это похоже на... на дыру в пространстве...
Голос Фенриса в трубке отозвался треском:
— Каэл! Уходи оттуда! Элиас только что передал — это не просто шлейф, это приманка! Каэл, ты слышишь?!
Но Каэл уже не слушал. Его внимание было приковано к странному мареву впереди. Воздух там дрожал, как над раскаленной печью, но вместо жара оттуда веяло могильным холодом. Барс внезапно остановился и издал низкий, угрожающий рык, шерсть на его загривке встала дыбом.
Каэл сделал шаг назад, чувствуя, как инстинкты кричат об опасности. Он хотел обернуться, хотел рвануть назад к свету, но его тело внезапно стало тяжелым, как чугун.
— Фенрис... здесь кто-то есть... — успел прошептать он в сканер.
В следующую секунду за его спиной соткалась тень. Она не имела четких очертаний, казалось, сама тьма в тоннеле сгустилась в человеческую фигуру. Каэл почувствовал прикосновение к своему затылку — ледяное, лишенное всякой жалости.
Удар был коротким и точным. Сознание Каэла вспыхнуло белым пламенем и мгновенно угасло. Сканер выпал из его рук, со звоном ударившись о металлический пол, и голос Фенриса, всё еще кричащий что-то из динамика, затих под слоем серой пыли.
Барс бросился на нападавшего, но тень просто прошла сквозь зверя, словно тот был сделан из дыма. Животное в замешательстве закрутилось на месте, а затем рухнуло, погруженное в магический сон.
Незнакомец в черном плаще, расшитом серебряными нитями, которые поглощали свет, наклонился над Каэлом. Его лицо скрывала маска из темного стекла.
— Маленький Страж... — произнес он голосом, в котором слышался шелест сухих листьев. — Ты станешь идеальным сосудом для того, что грядет. Сайлас был лишь прелюдией. Настоящая пьеса начинается сейчас.
Он поднял Каэла, который казался теперь совсем хрупким в его руках.
— Мое имя — Мортис, — прошептал злодей в пустоту тоннеля. — И я — тот, кто научит этот мир истинному забвению.
Мортис шагнул в мерцающее марево Энтропии, исчезая вместе с пленником за мгновение до того, как в тоннель ворвался обезумевший от страха Фенрис.
Фенрис стоял посреди технического отсека, неподвижный, как изваяние из черного гранита. Барс, всё ещё пребывавший в магическом сне, издал тихий стон и дернул лапой. Элиас присел рядом со зверем, его пальцы быстро перебирали четки из лунного камня, пытаясь определить структуру сонного заклятия.
— Это не просто чары, — прошептал Элиас, поднимая глаза на Леона. — Это «Дыхание Пустоты». Магия, которая не подавляет разум, а просто временно стирает его присутствие в реальности. Сайлас использовал зеркала, чтобы заточить душу, но этот... Мортис... он просто размывает границы существования.
— Ты сказал, что он «Первородный Жнец», — Леон убрал меч в ножны, понимая, что сейчас сталью ничего не добьешься. — Если он настолько древний, почему мы слышим о нем только сейчас? Почему Кассий никогда не упоминал его в своих уроках?
— Потому что Кассий боялся даже мысли о нем, — раздался тихий, дребезжащий голос из коммуникатора на поясе Леона.
Это был Кассий. Его голос звучал слабо, прерываясь помехами статического электричества, которое буквально пропитывало воздух Вермиллиона после появления Мортиса.
— Учитель? — Леон прижал устройство к губам. — Мы в Нижнем Городе. Каэла похитили. Злодей назвал себя Мортисом.
Наступила долгая пауза. Слышно было только тяжелое дыхание Кассия и отдаленный лязг поршней Вермиллиона.
— Мортис... — Кассий выдохнул это имя так, словно оно обжигало ему горло. — Слушайте меня внимательно, Стражи. Мортис не всегда был тенью. Когда-то, на заре времен, он был одним из Архитекторов, как и предки Сайласа с Элиасом. Его дар был величайшим из всех — он умел слышать ритм самой жизни. Но он совершил запретное. Он открыл способность, которую мы называем «Переселение».
— Вселяться в других? — быстро спросила Ингрид, оглядываясь по сторонам, словно проверяя, не стоит ли за её спиной кто-то чужой.
— Хуже, — ответил Кассий. — Он мог не просто управлять телом, он мог полностью замещать личность, поглощая опыт, магию и память жертвы. Он стал паразитом на древе реальности. Высшие изгнали его, запечатав в Нулевой Точке — месте между бытием и нибытием. Но когда Сайлас повредил Сферу, замок на этой клетке треснул.
— Он не использовал «Переселение» на Каэле, — перебил его Фенрис, его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Он просто оглушил его и утащил в портал. Почему? Если он такой могущественный, зачем ему заложник?
— Потому что его тело — лишь тень, — пояснил Кассий. — Ему нужен сосуд, способный выдержать его мощь в нашем мире. Но Каэл... он особенный. Его связь с Зазеркальем сделала его структуру гибкой. Мортис не хочет просто управлять им. Он ждет момента, когда Каэл окончательно сдастся, когда его воля надломится под грузом Энтропии. Только тогда «Переселение» станет необратимым. Если он захватит Каэла, он получит не только физическую форму, но и доступ к магии Стражей Зари.
Фенрис с силой ударил кулаком по медной трубе, оставив на ней глубокую вмятину.
— Где Нулевая Точка? Как нам туда попасть?
— В Вермиллионе есть место, которое называют «Сердцем Горна», — ответил Кассий. — Это заброшенная экспериментальная шахта, где кузнецы пытались добывать энергию из самой пустоты. Там самая тонкая грань. Мортис использует её как якорь. Но будьте осторожны: он видит вашими глазами, если вы подпустите его слишком близко.
В Нулевой Точке серое марево начало приобретать пугающую четкость. Каэл видел, как вокруг него выстраиваются призрачные декорации его собственной жизни. Вот он в Азурии, еще совсем ребенок, смотрит на первый снег. Вот он впервые встречает Леона. А вот — Фенрис, дарящий ему снежного барса.
Мортис парил рядом, его стеклянная маска была совсем близко к лицу Каэла. Он не использовал свою способность Переселения, он не пытался войти в сознание юноши силой. Он просто наблюдал, как Энтропия медленно разъедает эти воспоминания.
— Посмотри на них, — прошептал Мортис. — Все эти люди... они лишь вспышки света перед вечной тьмой. Они обременяют тебя надеждами, которых ты не сможешь оправдать. Фенрис... он защищает тебя, потому что видит в тебе свою искупление, а не тебя самого.
— Ты лжешь... — Каэл стиснул зубы. Нити дыма впивались в его запястья, вытягивая энергию. — Они — моя семья.
— Семья — это лишь слово, за которым прячут страх одиночества, — Мортис взмахнул рукой, и образ Фенриса подернулся серой плесенью и рассыпался прахом. — В моем мире нет одиночества, потому что нет «я». Есть только покой. Ты чувствуешь это, Каэл? Тишина внутри тебя растет. Она манит, не правда ли?
Каэл чувствовал, как холод пустоты начинает казаться ему... естественным. Голоса друзей в его памяти становились всё тише, а шелест голоса Мортиса — громче. Злодей заложил руки за спину, медленно кружа вокруг пленника. Он наслаждался процессом. Для него это было искусство — видеть, как гаснет последняя искра в глазах того, кто еще вчера мечтал о будущем.
— Я мог бы войти в тебя прямо сейчас, — продолжал Мортис, и в его голосе послышалось некое подобие искренности. — Мог бы занять это тело, вышвырнув твою искру в никуда. Но это было бы... некрасиво. Я хочу, чтобы ты сам пригласил меня. Чтобы ты понял: быть Каэлом слишком больно. Быть Мортисом — значит быть вечным.
Каэл закрыл глаза. Он пытался вызвать в памяти тепло вчерашнего вечера, вкус вина, запах шерсти барса, но Энтропия работала как ластик, стирая детали. Он помнил, что Фенрис важен, но уже не мог вспомнить, почему.
— Скоро, — прошептал Мортис, наклоняясь к самому уху юноши. — Совсем скоро ты сам разомкнешь свои объятия с этим миром. И тогда мы станем единым целым.
Фенрис, Леон, Элиас и Ингрид неслись по техническим уровням Вермиллиона к «Сердцу Горна». Барс, которого Элиас всё-таки сумел привести в чувство, бежал впереди, его нюх был единственным компасом в этом мире пара и стали.
— Мы не успеем, если будем идти по карте! — крикнул Элиас, перепрыгивая через дымящуюся трубу. — Давление Энтропии растет. Весь город начинает вибрировать на частоте Мортиса.
— Тогда мы пойдем насквозь! — Леон выхватил щит и с разбега врезался в тонкую перегородку между секторами.
Металл смялся, открывая путь в огромный зал, заполненный древними механизмами. В центре зала зиял провал, из которого поднималось то самое серое марево, которое они видели в тоннеле. Это был вход в логово жнеца.
Фенрис не раздумывая бросился в бездну. За ним последовали остальные. Они падали сквозь слои реальности, пока не коснулись ногами чего-то, что ощущалось как холодный песок.
Они стояли на краю Нулевой Точки. Вдалеке, в сером тумане, виднелась висящая в воздухе фигура Каэла и парящий рядом Мортис.
— Вон он! — крикнула Ингрид, вскидывая лук.
Но Мортис медленно повернул свою стеклянную маску в их сторону.
— Вы пришли как раз вовремя, — его голос разнесся по пустоте без помощи воздуха. — Смотрите, как ваша надежда сдается.
Фенрис рванулся вперед, но пространство перед ним внезапно растянулось, превращая метры в километры. Он бежал изо всех сил, но Каэл оставался так же далеко.
— Каэл! — закричал воин. — Борись! Не слушай его!
Каэл медленно открыл глаза. В его зрачках больше не было золотистого блеска. Там была только серая, безжизненная пустота. Он посмотрел на Фенриса, но в его взгляде не было узнавания. Только бесконечная, леденящая тишина.
— Слишком поздно, — прошептал Мортис. — Он уже почти мой.
Пустота Нулевой Точки была не просто местом, она была хищником. Каждый шаг Фенриса по холодному серому песку отдавался в его сознании как эхо забытого кошмара. Пространство здесь подчинялось воле Мортиса: когда Фенрис ускорялся, расстояние до Каэла увеличивалось, когда он пытался прыгнуть — гравитация становилась вязкой, словно густая смола.
— Ты не дойдешь до него, — голос Мортиса доносился отовсюду, из каждой песчинки под ногами. — Здесь нет плоти, здесь нет стали. Только разум. А твой разум, Фенрис, полон трещин.
Внезапно перед воином из серого марева возникли фигуры. Это не были кристальные воины Сайласа. Это были призраки прошлого самого Фенриса — те, кого он не смог спасти, те, чьи жизни он забрал в те времена, когда еще не знал Стражей. Они стояли молчаливым строем, преграждая путь, и их пустые глазницы источали ту же серую Энтропию.
— Это иллюзия! — крикнул Леон, пытаясь прорубить путь своим щитом, но его оружие просто проходило сквозь тени, не встречая сопротивления. — Элиас, делай что-нибудь!
Элиас Вейн замер, его руки лихорадочно переплетали нити энергии. Его золотистое сияние здесь выглядело тусклым, почти медным.
— Я не могу атаковать то, чего нет! — прокричал он в ответ. — Мортис питает эти образы из наших страхов. Чтобы пройти, мы должны... мы должны перестать бороться с тенями и сосредоточиться на Каэле!
Фенрис остановился. Он закрыл глаза, игнорируя призраков, которые шептали ему слова проклятий, касаясь его холодными пальцами. Он вспомнил вчерашний вечер. Тепло костра. Запах серебристой шерсти барса. Ощущение руки Каэла в своей руке. Он начал выстраивать в сознании мост из этих крупиц тепла, игнорируя логику этого мертвого мира.
— Каэл! — Фенрис открыл глаза. Теперь его взгляд был направлен только на юношу. — Ты обещал, что мы увидим рассвет в горах! Ты обещал научить меня слушать звезды! Не смей уходить в эту тишину!
В Нулевой Точке что-то дрогнуло. Каэл, чьи зрачки уже почти полностью заполнились серым туманом, едва заметно вздрогнул. Одна маленькая золотая искра вспыхнула в самой глубине его глаз.
Мортис, почувствовав это колебание, повернулся к Фенрису. Его маска из темного стекла пошла трещинами.
— Упрямое животное... Ты думаешь, что твои чувства сильнее Энтропии? Ты лишь продлеваешь его агонию.
Мортис взмахнул рукой, и нити дыма, сковывавшие Каэла, превратились в острые шипы, которые начали медленно погружаться в тело юноши. Каэл не вскрикнул — его голос был украден пустотой, но его лицо исказилось от невыносимой боли.
— Остановись! — Леон и Ингрид наконец прорвались сквозь призраков, когда Элиас выпустил мощный импульс «Чистого Света».
Ингрид выпустила стрелу, заряженную магической солью. Снаряд пролетел сквозь Мортиса, но задел одну из нитей дыма. Нить лопнула со звоном разбитой струны.
— Элиас, сейчас! — скомандовал Леон.
Маг вскинул свою астролябию. Прибор вращался так быстро, что превратился в светящийся диск.
— Гармония Первоисточника! — выкрикнул Элиас.
Мощная волна золотого света ударила в центр Нулевой Точки. На мгновение серое марево рассеялось, открыв истинный облик этого места — бесконечное кладбище разбитых реальностей. Удар Элиаса не ранил Мортиса, но он на секунду разорвал связь злодея с сознанием Каэла.
Этого мгновения Фенрису было достаточно. Он преодолел оставшееся расстояние в один невероятный прыжок. Его рука ухватилась за ворот куртки Каэла, а другой он притянул юношу к себе, буквально вырывая его из объятий пустоты.
Они рухнули на серый песок. Фенрис обхватил Каэла, пытаясь передать ему всё свое тепло, всю свою волю к жизни.
— Я держу тебя. Слышишь? Я держу.
Каэл тяжело задышал, его тело сотрясала крупная дрожь. Серый туман начал отступать из его глаз, возвращая привычный карий блеск, но он был до смерти напуган.
— Фенрис... он... он почти вошел... — прошептал Каэл, цепляясь за доспехи воина.
Мортис медленно опустился на землю в нескольких метрах от них. Его плащ развевался, хотя ветра в Нулевой Точке не было. Трещины на его маске светились фиолетовым.
— Вы забавные, — произнес Мортис, и в его голосе теперь слышалась явная угроза. — Вы думаете, что вырвать жертву из рук жнеца — значит победить его. Вы лишь заставили меня сменить тактику.
Злодей начал расти. Его тень накрыла весь зал, а Энтропия вокруг начала сгущаться в осязаемые клинки.
— Если я не могу получить сосуд по доброй воле, — Мортис поднял руку, и всё пространство Нулевой Точки начало схлопываться, — я заберу его вместе с вашими душами.
— Всем приготовиться! — Леон выставил щит, формируя защитный купол вокруг группы. — Элиас, ищи выход! Мы не сможем долго сдерживать его здесь!
Но выход был заблокирован. Мортис стоял между ними и порталом в Вермиллион, и за его спиной открывалась бездна, в которой не было ничего, кроме забвения. Битва в Сердце Горна переходила в свою самую опасную фазу.
Пространство Нулевой Точки начало агонизировать. Стены реальности, и без того хрупкие, теперь шли трещинами, сквозь которые проглядывало абсолютное ничто. Мортис, возвышаясь над Стражами подобно колоссальному изваянию из застывшего дыма, взмахнул рукой. Десятки клинков, сотканных из чистой Энтропии, обрушились на защитный купол Леона.
Раздался оглушительный звон. Щит Леона, подпитываемый золотистой магией Элиаса, задрожал. Каждое попадание отдавалось в руках капитана вспышками боли, но он не опускал щит, вминаясь сапогами в серый песок.
— Я не смогу держать его вечно! — крикнул Леон, сквозь зубы. — Он бьет не по металлу, он бьет по самой идее защиты!
Фенрис прижимал Каэла к себе, прикрывая его от летящих осколков реальности. Юноша всё еще дрожал, но в его взгляде, затуманенном контактом с Мортисом, начало проступать нечто новое. Он смотрел на руки злодея, на то, как тот дирижирует хаосом, и видел не просто магию, а структуру — изнаночную сторону мира.
— Я вижу нити... — прошептал Каэл. Его голос стал глубже, в нем слышался едва уловимый гул, похожий на эхо из Нулевого Резонатора. — Фенрис, он не всесилен. Он держится за этот мир через якоря Энтропии. Если их обрубить, его вышвырнет обратно в пустоту.
Мортис услышал это. Его стеклянная маска, испещренная трещинами, повернулась к юноше.
— Проницательный мальчик. Ты коснулся бездны и теперь думаешь, что понимаешь её глубину? Ты лишь ускоряешь свой конец.
Злодей вытянул ладонь, и из его пальцев вырвался поток серого тумана, который начал обтекать щит Леона, просачиваясь внутрь через мельчайшие поры магии. Анна и Лиана вскрикнули, когда их одежда начала тлеть и превращаться в пыль под воздействием этого дыхания.
— Каэл, что нам делать? — Ингрид выпустила три стрелы подряд, но они рассыпались прахом, не долетев до цели.
Каэл медленно поднялся на ноги. Фенрис попытался его удержать, но юноша мягко высвободился. Его ладони засветились не привычным золотом и не бирюзой Сайласа, а странным, мерцающим серебром — цветом той самой грани, на которой он только что балансировал.
— Элиас, направь всю свою силу на меня! — приказал Каэл. — Леон, когда я скажу — снимай купол и бей в основание его тени!
Элиас заколебался лишь на мгновение, видя, как серебряное свечение Каэла начинает конфликтовать с его собственной аурой, но, взглянув в решительные глаза юноши, он ударил посохом о землю.
— Предел Света — Каэлу! — выкрикнул маг.
Золотой поток энергии Элиаса влился в Каэла. Юноша вскрикнул, его тело выгнулось дугой, поглощая колоссальную мощь. Серебряное сияние вокруг него стало ослепительным. Теперь он сам напоминал портал — точку, где сталкивались Жизнь и Энтропия.
— СЕЙЧАС! — закричал Каэл.
Леон резко опустил щит. В ту же секунду Каэл вскинул руки. Из его ладоней вырвался не луч, а широкая волна «Аннигиляции Хаоса». Она врезалась в Мортиса, разрывая его дымчатое тело на куски. Жнец попытался использовать «Переселение», его тень метнулась к Элиасу, пытаясь захватить тело мага, но серебряная энергия Каэла действовала как барьер, выжигая любые попытки духовного вторжения.
— Это невозможно! — голос Мортиса сорвался на визг. — Смертный не может владеть Гранью!
— Я не один владею ею! — Каэл шагнул вперед, его голос вибрировал от силы. — За мной стоит память тех, кого ты хотел стереть!
Фенрис, воспользовавшись моментом, когда Мортис был дезориентирован вспышкой Каэла, метнулся вперед. Его кинжалы, напитанные серебряным светом Каэла, пронзили призрачную грудь злодея.
Раздался звук, похожий на раскат грома в пустой цистерне. Маска Мортиса окончательно лопнула, разлетаясь на тысячи черных осколков. Под ней не было лица — только зияющая воронка пустоты, которая начала всасывать остатки его материальной формы.
— Это... еще не... конец... — прохрипел Мортис, его фигура начала стремительно уменьшаться, становясь прозрачной. — Вы лишь... отсрочили... неизбежное... Я вернусь... когда звезды... остынут...
С последним судорожным выдохом Мортис превратился в тонкую струю серого дыма и с невероятной скоростью устремился вверх, сквозь своды Сердца Горна, исчезая в небесах над Вермиллионом.
Нулевая Точка начала стремительно сворачиваться.
— Бежим! Портал закрывается! — крикнул Элиас.
Стражи Зари, подхватив ослабевшего Каэла, бросились к мерцающему выходу. Они выскочили в технический отсек Вермиллиона за секунду до того, как вход в пустоту схлопнулся, оставив после себя лишь горсть серой пыли на полу.
Они лежали на холодном металле, тяжело дыша. Рев паровых машин Вермиллиона теперь казался самой прекрасной музыкой на свете. Рядом со звоном поднялся на лапы снежный барс, окончательно придя в себя. Зверь подошел к Каэлу и лизнул его в щеку.
— Мы победили? — тихо спросила Ингрид, убирая лук.
— Мы прогнали его, — Леон поднялся, помогая встать Анне. — Но Мортис жив. И теперь он знает, на что мы способны.
Фенрис сидел на полу, прижимая Каэла к своему плечу. Юноша был истощен, его серебряное свечение погасло, оставив лишь бледность и усталость.
— Каэл... ты как? — тихо спросил воин.
Каэл открыл глаза и слабо улыбнулся.
— Я в порядке, Фенрис. Просто... я теперь знаю, каково это — быть ничем. И я сделаю всё, чтобы никто больше этого не почувствовал.
Над Вермиллионом занимался настоящий рассвет. Тень Первородного отступила, но Стражи Зари знали: это была лишь первая стычка в войне, где врагом было само Забвение. Они стояли среди шестеренок и пара, объединенные как никогда прежде, готовые к новым битвам, которые готовил им этот неспокойный мир.