Город Зеркал (Поляна Изнутри)
Поезд остановился так же внезапно, как и появился.
Без гудка. Без предупреждения. Без надежды на обратный путь.
Я вышла — и сразу наткнулась на отражение.
Город Зеркал встретил меня... странно. Ни одной живой души.
Лишь высокие, искривлённые здания, где стены были из стекла, окон не было вовсе, а зеркала — везде.
Они отражали не меня. Точнее — не только меня.
Я шла вдоль улиц, вглядываясь в блестящие поверхности. Где-то я видела себя — слишком радостной. Где-то — старой. Где-то — совсем ребёнком.
Некоторые зеркала искажали лицо, а некоторые — показывали лица, которых я не знала, но чувствовала: это я. В других жизнях. В других выборах.
Я свернула за угол — и увидела одно зеркало. Иное.
Оно не отражало меня. В нём была дорога.
Узкая, петляющая, уходящая в белёсый туман. В конце дороги — сияние.
Поляна?
Меня будто позвали.
Я подняла руку. Дотронулась до зеркала.
И стекло, холодное как лёд, пропустило меня сквозь себя, как вода пропускает свет.
Теперь я стояла на тропинке, посреди стеклянного леса.
Ветки хрустели при каждом движении, а воздух был звенящим, будто сделан из натянутых струн.
Справа и слева, как живые, дрожали анемоны. Цветы, но не настоящие — выдутые из стекла, острые, как лезвия.
Некоторые были прозрачными, другие — зеркальными, и отражали мои ноги, раны, кровь, страх.
Я шагала через них.
И каждый шаг был болью.
Они резали ноги. Хрупко, красиво, жестоко.
Царапины заполнялись кровью, но она быстро стекала вниз, будто земля под анемонами отталкивала всё живое.
И я продолжала идти. Потому что в глубине поляны стояло она.
Я. Только не такая.
Она — выше, спокойнее. С прямой спиной и глазами, которые не моргают.
На лице — белая маска без прорезей. Но я знала: она видит.
И ещё я знала — она ждёт.
Мы смотрели друг на друга.
Я — с дрожью. Она — без слов.
Но её молчание звучало громче любого голоса.
И вот — она подняла руку.
И я увидела её душу. Зеркальную, но иную.
То, что она показала, я знала. Но забыла.
Или не хотела помнить.
Смерть. Потеря. Тишина.
Сестра.
Моя? Нет. Её.
И я поняла — эта часть меня жила, а я... нет.
— Она умерла, — прошептала я, не зная, о ком говорю.
— А я выжила.
Ты... настоящая?
Маска чуть склонилась.
Она показала — руки в крови. Но не от вины. От того, что держала кого-то слишком крепко.
Я почувствовала, как моё собственное сердце стучит иначе. Как будто в нём не хватает детали. Как будто оно не моё.
— Ты ведь не просто часть меня, — прошептала я.
— Ты — та, кем я должна была быть?
Она молча кивнула.
А потом... подошла ближе.
Коснулась моей груди.
И я почувствовала, как во мне пусто. Не больно. Не плохо. Просто — пусто.
— Я оболочка, меня здесь и не должно было быть, — выдохнула я.
— А ты — душа.
И только тогда я увидела на её груди тонкую, незаживающую рану.
Ту, которая осталась после потери.
Мы не враги. Но мы — не одно и то же...
Она протянула руку. На ней — осколок зеркала.
На этот раз — в нём отражалась моя спина.
Пустая. Без тени.
Я взяла его. И порезала ладонь.
Но не выпустила.
Она снова кивнула. И исчезла, оставив в воздухе только звон — звон стеклянных анемонов, как эхо памяти.
Я вышла с поляны.
Израненная.
С осколком.
С пустотой.
И с правдой, которую больше нельзя забыть.