Я найду выход

Три дня Марк не появлялся. Не звонил. Не писал. Просто исчез, как будто его и не было.

Адам сначала ждал. Сидел у окна, смотрел на улицу, вздрагивал от каждого звука машины. Потом злился. Колотил подушку, ругался на чем свет стоит, обещал себе, что если этот придурок объявится - пошлёт его куда подальше. Потом ему стало всё равно.

Он ходил на учёбу, работал в кофейне, делал вид, что жизнь идёт своим чередом. Только ночами не мог уснуть - ворочался, смотрел в потолок и вспоминал. Как Марк собирал его тетради в грязи. Как смотрел на него в коридоре. Как целовал так, будто от этого зависела его жизнь.

А потом вспоминал кабинет. Холодные глаза Марка. Слова, которые резали без ножа: «Это просто увлечение. Ничего серьёзного».

На третий день Адам твёрдо решил: хватит. Вычеркнуть. Забыть. Его не было - и не надо.

Он сидел на кухне, пил дешёвый растворимый кофе и тупо смотрел в стену, когда в дверь постучали.

Сердце подпрыгнуло и рухнуло в пятки. Адам замер. Не может быть. Не после трёх дней молчания.

Стук повторился. Настойчивее.

Адам медленно встал, подошёл к двери. Посмотрел в глазок.

Это Марк?

Стоял в коридоре, прижимая к груди огромный букет - таких Адам в жизни не видел. Розы, пионы, ещё какие-то цветы, названия которых он не знал. И пакет. Дорогой, из бутика, явно не с рынка.

Адам выдохнул. Открыл дверь.

- Ты?

- Я, - тихо ответил Марк.

Вид у него был... странный. Не тот холодный убийца из переулка и не тот нежный парень из их единственной ночи. Какой-то потерянный. Под глазами тени, щетина, рубашка мятая - явно не спал несколько дней.

- Чего тебе? - Адам скрестил руки на груди, преграждая вход.

- Извиниться.

- Извиниться? - Адам усмехнулся. - Три дня молчал, а теперь пришёл с цветами, и думаешь, что я сразу тебя прощу?

- Нет. - Марк покачал головой. - Я не думаю, что всё прощено. Я думаю, что я козёл. И пришёл просить тебя дать мне шанс объясниться.

- Объясниться? - Адам повысил голос. - Ты в курсе, что я три дня не спал? Три дня думал, что я для тебя - пустое место, что те слова в кабинете - правда, а всё остальное - просто игра?

- Знаю.

- И ты припёрся с цветами?

- Я припёрся с цветами, потому что не знаю, как ещё показать, что мне не всё равно. - Марк шагнул ближе. - Я не умею извиняться, Адам. Меня не учили. Меня учили стрелять и приказывать, а не просить прощения. Но я пытаюсь.

Адам смотрел на него. Внутри всё кипело - злость, обида, боль и где-то глубоко, на самом дне, надежда.

- Зачем ты молчал три дня?

- Думал.

- О чём?

- О том, как мне тебя защитить. - Марк провёл рукой по затылку. - Я уехал от отца, но это не значит, что он забыл. Он следит. У него везде люди. Если я появлюсь у тебя на следующий день после той сцены в кабинете - он поймёт, что я соврал.

- И поэтому ты решил просто исчезнуть?

- Я решил подождать. Дать ему время успокоиться. Переключить внимание. - Марк вздохнул. - Может, это было глупо. Может, надо было сразу приехать. Но я боялся за тебя.

Адам молчал. Долго, очень долго.

- Ты мог позвонить, - наконец сказал он. Голос дрогнул. - Хотя бы позвонить. Сказать, что ты жив, что думаешь, что... что-то.

- Прости. - Марк опустил глаза. - Я не подумал. Я привык решать всё сам. Не привык отчитываться.

- Я не прошу отчитываться. - Адам шагнул к нему. - Я прошу помнить, что я есть. Что я волнуюсь. Что я схожу с ума, когда ты пропадаешь.

Марк смотрел на него. В этом взгляде было столько всего - вина, нежность, обещание. Он протянул руку, коснулся щеки Адама, провёл большим пальцем по скуле.

- Я запомню, - тихо сказал он. - Обещаю.

Адам прикрыл глаза, прижимаясь к его ладони. Тёплая, шершавая, настоящая. Такая, по которой он сходил с ума эти три дня.

- Чайник закипел, - прошептал он, не открывая глаз.

- Плевать.

Марк наклонился, чтобы поцеловать его. Медленно, осторожно, будто пробуя на вкус после долгой разлуки. Адам ответил - жадно, нетерпеливо, вцепившись в его рубашку.

И в этот момент в кармане Марка зазвонил телефон.

Оба замерли. Марк дёрнулся, будто от удара током.

- Не бери, - выдохнул Адам ему в губы.

- Надо посмотреть, кто.

Марк достал телефон. Экран горел знакомым именем.

Отец.

Адам увидел, как изменилось лицо Марка. Напряглись скулы, глаза стали холоднее, пустее. Тот самый механизм, который включался в режиме опасности.

- Не бери, - повторил Адам уже жёстче.

- Если не возьму - он пошлёт людей.

- И что?

- Адам, - Марк смотрел на него, и в глазах была боль. - Если он пошлёт людей, они найдут меня здесь. С тобой.

Адам отступил на шаг. Руки его опустились.

- Бери, - тихо сказал он. - Только на громкую. Я хочу слышать.

Марк колебался секунду, потом принял вызов и включил громкую связь.

- Да.

- Марк. - Голос Конора Мэйстона заполнил маленькую кухню. Холодный, ровный, без эмоций. - Ты где?

- В городе.

- Конкретнее.

- А надо?

Пауза. Адам замер, не дыша.

- Ты грубишь отцу, Марк. Это не умно.

- Чего ты хочешь?

- Хочу знать, где ты торчишь третьи сутки. Хочешь - считай это отцовской заботой.

- Я отдыхаю.

- Отдыхаешь. - Конор усмехнулся. - С тем мальчиком?

Адам побледнел. Марк сжал телефон так, что костяшки побелели.

- Я же сказал - это было увлечение. Всё кончено.

- Правда? А почему тогда мои люди видели твою машину в его районе полчаса назад?

Тишина. Гулкая, страшная.

Марк посмотрел на Адама. Тот прижал ладонь ко рту, чтобы не закричать.

- Ошиблись, - ровно сказал Марк. - Я в другом месте.

- Врёшь, сынок. - В голосе Конора появились стальные нотки. - И это обидно. Я же предлагал тебе честно - иди, гуляй, развлекайся. Но ты выбрал врать.

- Я не вру.

- Тогда включи камеру. Покажи, где ты.

Марк молчал. Адам смотрел на него и видел, как он просчитывает варианты. Убить отца нельзя. Соврать - бесполезно. Признаться - смерть.

- Не включаешь, - констатировал Конор. - Значит, я прав. Ты у него.

- Отец...

- Молчи. - Голос Конора стал тихим, вкрадчивым. - Я дал тебе шанс. Ты им не воспользовался. Теперь будут мои правила.

- Какие правила?

- Ты возвращаешься домой. Сегодня. Сейчас. И больше не видишься с этим... мальчиком. Никогда.

- А если нет?

Пауза. Длинная, бесконечная.

- А если нет - я сотру его в порошок. И заставлю тебя смотреть на это.

Адам выдохнул - коротко, испуганно. Марк заслонил его собой, будто отец мог видеть сквозь телефон.

- Не трогай его.

- Тогда делай, что говорю.

Марк закрыл глаза. На секунду - всего на секунду - он позволил себе представить, что будет, если он откажется. Обыск в этой комнате. Выстрелы. Кровь на дешёвом линолеуме. Адам на полу.

Он открыл глаза. Посмотрел на Адама. Тот смотрел в ответ - испуганный, но не сломленный.

- Я приеду, - глухо сказал Марк. - Дай мне час.

- И чтобы духу твоего там больше не было. Ты понял?

- Понял.

Конор отключился.

Тишина повисла в комнате тяжёлым одеялом. Марк убрал телефон в карман, провёл рукой по лицу. Чувствовал себя так, будто его только что выжали и выбросили.

- Ну, - голос Адам прозвучал хрипло, с надрывом. - Поздравляю. Папочка позвал - побежишь?

Марк поднял на него взгляд.

- Адам, не начинай.

- Что не начинать? - Адам вскочил с табуретки, отступил на шаг. - Всё правильно. Он свистнул - ты поскакал. Как дрессированная собачка.

- Ты знаешь, что это не так.

- Я знаю? - Адам горько усмехнулся. - Я знаю только то, что вижу. Три дня тебя не было. Три дня я тут сидел, с ума сходил, думал, что с тобой случилось. А ты приезжаешь с цветами, говоришь красивые слова, и в ту же секунду, как папа звонит - бежишь обратно.

- Я не бегу. Я пытаюсь тебя защитить.

- Защитить? - Адам повысил голос. - От кого? От своего папочки? Который только что обещал меня убить, если ты не приедешь? И ты едешь. Значит, он прав. Ты - папин сынок. Послушный мальчик.

Марк шагнул к нему.

- Адам, прекрати.

- Не подходи! - Адам выставил руку вперёд. Глаза его горели, в них плескалась злость, боль, отчаяние. - Ты думаешь, я не понимаю? Ты выберешь его. Всегда будешь выбирать его. Потому что он - твоя семья, твои деньги, твоя власть. А я... что я? Нищий студент из общаги. Меня заменить легко.

- Ты ничего не понимаешь.

- А ты объясни! - Адам уже кричал. - Объясни мне, тупому, почему ты должен ехать к человеку, который только что угрожал меня убить? Почему ты не можешь послать его, остаться здесь, бороться?

- Потому что если я останусь, он пришлёт людей! - рявкнул Марк в ответ. - Они ворвутся сюда, перевернут всё, и тебя вынесут вперёд ногами! Ты этого хочешь?

- А ты хочешь жить в золотой клетке и делать вид, что меня не существует?

Марк замер. Смотрел на Адама, и в груди разрывалось сердце.

- Я не буду делать вид, что тебя не существует.

- А что ты будешь делать? - Адам шагнул к нему, теперь уже ближе. Голос дрожал. - Приезжать тайком, когда папа не видит? Встречаться в мотелях, как любовница какая-то? Прятаться всю жизнь?

- Я найду выход.

- Когда? Через год? Через пять? - Адам выдохнул, и злость в его глазах вдруг сменилась чем-то другим. Усталостью. Обречённостью. - Ты не найдёшь выхода, Марк. Потому что его нет. Твой отец сильнее. Всегда был и будет.

- Адам...

- Нет, ты послушай. - Адам схватил его за руку. - Я люблю тебя. Слышишь? Люблю. Хотя ты - самое большое бедствие в моей жизни. Но я не хочу быть твоей тайной. Не хочу бояться каждого шороха за дверью. Не хочу жить в страхе, что завтра меня не станет, потому что твой папа решил, что я лишний.

- Я не допущу этого.

- А что ты сделаешь? Убьёшь его? - Адам горько усмехнулся. - Ты сам знаешь - не сможешь. Он твой отец.

Марк молчал. Потому что это была правда.

Адам отпустил его руку. Отступил.

- Поезжай, - тихо сказал он. - Правда. Поезжай, пока я не сказал того, о чём пожалею.

- Я вернусь.

- Не надо обещать.

- Я вернусь, - повторил Марк. - Что бы ни случилось.

Он шагнул к нему, обнял - крепко, до хруста. Адам не сопротивлялся, но и не обнимал в ответ. Просто стоял, чувствуя, как внутри всё разрывается на части.

- Прости, - прошептал Марк ему в волосы.

- Поезжай уже.

Марк отстранился. Посмотрел в эти глаза - мокрые, злые, любимые.

- Я люблю тебя, - сказал он.

Адам не ответил.

Марк развернулся и вышел.

Дверь закрылась. Шаги затихли. Адам стоял посреди комнаты, глядя на дверь, и чувствовал, как мир рушится.

Потом медленно опустился на пол, обхватил голову руками и замер.