l

Из моей глотки вырвался тяжёлый протяжный рёв, которого не слышали уже много лет ни эти, ни окрестные  земли. Я помню времена, когда этот рёв сотрясал землю и приводил в ужас её обитателей, когда он был вестником смерти и прихода кошмара,  сокрушающего и превращающего в пепел целые королевства. И вот. Настал час, которого я никак не ождал, но и боялся. И всему виной он! 
— ОН!!! — это слово само сорвалось с языка, но вызвало во мне такую бешеную ярость, что я, навалившись, обрушил часть стены, а осыпавшиеся  камни раскидал в разные стороны.
— Разорву!!! Я изничтожу этого жалкого выродка! Сопливого щенка! 
Протрезвевший Вакх спрятался за ближайшим деревом и, прикрыв голову руками от летящих обломков,  наблюдал за происходящим.
— Агхх кхх — я закашлялся и продолжил уже злобно шипя — Будь проклят тот день, когда он пришшшёл сюда! Когда посссмел объявиться здесссь!
Моё возбуждённое воображение всё продолжало и продолжало рисовать картины осквернения моей драгоценности, моего сокровища этим ничтожеством. Я снова взревел. Стоя на стене и тяжело дыша я собрался с мыслями, выпрямился, приподнялся и расправил крылья. В следующее мгновение я сделал движение, которое за свою жизнь проделывал тысячи раз. Нырок в воздух. Волнообразный изгиб спины и хвоста. Хлопок крыльев. И ни с чем не сравнимое ощущение подъема и полёта. Я снова и снова взмахивал крыльями, пока набирал высоту, чувствуя щекотку ветра в разорванных и потрескававшихся от старости кожаных перепонках крыльев...  
Я наблюдал как старая усадьба-замок, ставшая мне приютом и убежищем на многие годы, потрясенный Вакх перед крыльцом главного фасада и вся долина уменьшались, становясь словно игрушечными и скрываясь за облаками. 
Я старался двигаться как можно быстрее. Переполняющие меня эмоции огнём горели в груди и никак не покидали, заставляя делать каждый последующий взмах крыльев сильнее, мощнее, что превращалось в новые рывки в воздухе и быстро растущую скорость. Путь был не близкий, а медлить было никак нельзя. Вновь, раз за разом, я мысленно клялся отомстить и проклинал того дерзкого мерзавца.
Однако постепенно жгучий прилив ярости, который я ощущал в первый минуты  прошёл, уступив место возмущению и холодной ненависти. Чтобы в гневе не наделать глупостей, я старался не думать о том, что случилось. Мои мысли стали успокаиваться и я принялся размышлять о своем местонахождении, чтобы случайно не сбиться с пути.
Скоро должен был показаться берег Лазуревого залива, омывающего остров и широкая, впадающая в него река, называемая "Кросса", по которой плавали торговые флотилии, снабжающие всё западное побережье необходимыми товарами, предметами роскоши и попросту безделицами.
  Внизу мелькали зеленые холмы, луга и пастбища, которые разделяли паутина тропинок и видневшиеся то тут, то там груды каменных глыб. Это был милый тихий край, с десятком деревень и несколькими небольшими городами, населяемыми в основном  пастухами и торговцами. В официальном землеописании Арсена этот остров называется "Гамкс", что в переводе с языка королевства Борнихомия, которому принадлежат эти земли означает" Уютное место".     
Здешние люди нисколько не бояться меня. В тех редких случаях, когда я прилетаю в деревню, посмотреть на меня сбегаются чуть ли не все жители. Они вполголоса переговариваются, тычут пальцами в мою сторону и с любопытством рассматривают. Их дети трогают мои лапы и крылья, особенно шаловливые даже пытаются меня оседлать, а я  терпеливо лежу на животе, прижав к земле голову, хвост и закрыв глаза думаю: "Когда же это, наконец, кончится ?". Вот и сейчас моя тень скользящая по неровной, холмистой земле привлекла внимание двух едущих по дороге путников. Они замахали мне руками, смеясь и крича что-то бессмысленное вроде " Эггееей!".  
  Глупые. Наивные-глупые люди. Глядя на их доверие, я всегда испытываю странное ощущение. Оно похоже на сильную досаду, от которой хочется выть, или на сильную жалость и тоску одновременно. И все от того, что я не такой, как они думают. Совсем нетакой.
Я — чудовище. По крайней мере, я был чудовищем...