Глава 9: Тени и искры

Тишина библиотеки, которая ещё минуту назад казалась наэлектризованной их страстью, внезапно стала тяжёлой и осязаемой. Адриан всё ещё держал Валерию за руку, его пальцы слегка поглаживали её ладонь, словно он пытался запомнить это ощущение близости. Они медленно продвигались к выходу, обходя массивные столы, когда Валерия вдруг резко замерла, вцепившись в его рукав.
— Адриан, постой... — прошептала она, округлив глаза.
— Что? Снова стража? — он мгновенно подобрался, его взгляд стал жёстким, рука привычно легла на рукоять кинжала.
— Нет... там... — Валерия указала на край старинного пюпитра. — На нас смотрят. Во все восемь глаз.
В неверном свете фонаря на деревянной подставке сидел крупный мохнатый паук. Валерия почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Ты боишься его? — Адриан удивлённо приподнял бровь, и на его губах появилась редкая, почти мальчишеская ухмылка. — Женщина, которая не побоялась перечить королю и смотреть в глаза разъярённому зверю на охоте, дрожит перед этим крошечным созданием?
— У него слишком много лап для такого маленького тела, — Валерия спряталась за его широкое плечо, крепко сжав его локоть. — Убери его, пожалуйста. Только... не убивай! Он просто делает свою работу, охраняет эти пыльные фолианты. Просто перенеси его. Я не хочу быть причиной чьей-то смерти сегодня, даже если это всего лишь паук.
Адриан посмотрел на неё с нескрываемым изумлением. Его поразило, что в мире, где жизнь человека часто не стоила и ломаного гроша, она заботилась о судьбе насекомого.
— Твоя доброта порой граничит с безумием, северянка, — негромко рассмеялся он.
Он осторожно взял край чистой старой бумаги, позволил пауку переползти на него и перенёс его на дальний подоконник.
— Свободен, восьмилапый страж. Сегодня тебе повезло встретить милосердную гостью... — он осекся на мгновение, а затем вернулся к Валерии, его глаза светились лукавством. — Или, по крайней мере, женщину, которая командует королем ради спасения насекомых.
— Я не командую, — улыбнулась Валерия, чувствуя, как страх постепенно отступает под его теплым взглядом. — Я просто даю ценные рекомендации.
— Вот как? — Адриан подошел ближе, мягко обнимая её за талию. — Тогда позволь мне сделать тебе комплимент: в этом искреннем испуге ты выглядела очаровательнее, чем когда целилась из арбалета. Твои глаза стали такими большими... в них отразилось всё моё королевство, и, признаться, в такой версии оно мне нравится гораздо больше.
Он нежно убрал выбившийся рыжий локон с её лица, задержав пальцы на её виске.
— Твоё сердце — это загадка, Валерия. И, кажется, я готов потратить всю жизнь, чтобы её разгадать. Ты удивительная. Сильная, когда нужно защищаться, и такая хрупкая, когда дело касается маленького паука.
Разгадка и путь к покою
Они снова склонились над «Атласом». Валерия, стараясь не думать о том, как близко сейчас находится лицо Адриана и как жарко от его дыхания, указала на последнюю страницу. Под воздействием остаточного тепла там проступила не только надпись о крипте, но и едва заметная схема расположения плит.
— «Третья плита от алтаря. Шепот матери — ключ», — прочитала она вслух. — Адриан, это значит, что вход не просто запечатан камнем. Там есть механизм. Или что-то, что реагирует на... я не знаю, на голос? Или на какую-то фразу из её дневника?
— Мы узнаем это завтра, — твёрдо сказал Адриан, закрывая книгу. Он видел, как под глазами Валерии залегли глубокие тени усталости, а её плечи едва заметно вздрагивали. — На сегодня тайн достаточно. Ты едва держишься на ногах. Если ты упадешь в обморок в крипте, мои предки решат, что я привел им дарственную жертву, а я не намерен тебя никому отдавать. Даже мертвецам.
Он не позволил ей возразить. Взяв её под локоть, король вывел её из библиотеки. Они шли по тёмным коридорам замка, где лишь далекий лязг доспехов ночного патруля нарушал тишину. Теперь это молчание было не тревожным, а уютным, разделяемым на двоих. Адриан вёл её осторожно, словно она была величайшим сокровищем его казны.
Дойдя до дверей её покоев, он остановился. Ночная близость всё ещё вибрировала между ними, напоминая о прерванном поцелуе. Адриан взял её лицо в свои ладони, его большие пальцы ласково погладили её скулы.
— Спи, Валерия, — его голос был похож на бархат. — Пусть тебе не снятся пауки или призраки моей семьи. Сегодня я буду твоим щитом, даже если я не рядом.
Он запечатлел долгий, томительный поцелуй на её лбу, а затем на мгновение прикоснулся губами к кончику её носа. В этом жесте было столько нежности и невысказанного обещания, что у Валерии защипало в глазах. Она вошла в комнату, слыша, как его уверенные шаги медленно удаляются по коридору.
Как только дверь закрылась, она обессиленно прислонилась к ней. Сердце всё ещё выстукивало ритм его имени. Она быстро скинула платье, не зажигая огня. Ложась в постель, она почувствовала на своей коже фантомное тепло его рук и едва уловимый аромат его парфюма — смесь вина и терпкой хвои, оставшуюся на её ладонях.
Прохладные простыни ласкали кожу, а в голове крутились светящиеся линии карт и разноцветные глаза короля. Где-то в глубине души она поймала себя на пугающей мысли: страх потерять этого мужчину становился сильнее, чем желание вернуться в свой привычный мир 2026 года. Её дом теперь был не там, за пеленой веков, а здесь — за этой тяжелой дубовой дверью.
Валерия заснула мгновенно, с улыбкой на губах. Она знала, что завтра их ждёт спуск в бездну прошлого, но теперь ей не было страшно. Потому что в этом мрачном мире она больше не была одна.

Тень Короля
Адриан шел по гулким коридорам замка, и звук его собственных шагов казался ему оглушительным. Он чувствовал себя зверем, которого на мгновение выпустили на волю, а затем снова заперли в железную клетку долга. Остановившись у окна, он посмотрел на луну, но видел лишь рыжий всполох её волос и испуганно-нежные глаза, когда она просила его пощадить паука.
Вернувшись в свои покои, он сбросил тяжелый плащ прямо на пол. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь умирающим пламенем в камине. Адриан подошел к массивному креслу и сел, откинув голову назад. Его тело всё еще гудело. Каждая клеточка его кожи, которой она касалась в библиотеке, казалась обожженной.
Он закрыл глаза, и тьма тут же подсунула ему её образ.
Адриан медленно расстегнул ворот рубашки, чувствуя, как ему не хватает воздуха. Его рука сама собой легла на бедро — туда, где еще недавно покоилась её нога. Он всё еще ощущал пальцами шелк её кожи и ту сводящую с ума дрожь, которая сотрясала её тело, когда он прижимал её к стеллажу.
— Дьявол... — выдохнул он в пустоту комнаты.
Он начал представлять, что было бы, если бы она не остановила его. Если бы он не позволил ей уйти. В его воображении она была здесь, в этой комнате. Он видел, как она стоит у его кровати, и лунный свет подчеркивает изгибы её тела, освобожденного от тяжелых юбок и корсета. Он представлял, как медленно распускает её волосы, позволяя рыжим прядям рассыпаться по его ладоням, словно живое золото.
Адриан тяжело сглотнул, его дыхание стало рваным. Он коснулся своей груди, ведя рукой вниз, к животу, туда, где мышцы напряглись от невыносимого желания. Он представлял её ладони на своей коже — нерешительные, но жадные. Он чувствовал вкус её губ — сладкий, с привкусом страха и вызова.
В его мыслях она была не гостьей из будущего и не ключом к Атласу. Она была женщиной, которая заставила его сердце биться впервые за двадцать лет. Он представлял, как подхватывает её, чувствуя её вес, и опускает на меховое покрывало своей постели. Как его пальцы исследуют её, находя те самые точки, которые заставляют её выгибаться и шептать его имя сорванным голосом.
Его рука сжалась на подлокотнике кресла так сильно, что дерево скрипнуло. Это желание было почти болезненным, оно пульсировало в висках и внизу живота. Он хотел её всю — её дерзость, её странные слова, её милосердие к насекомым и ту страсть, которую она так отчаянно пыталась скрыть за логикой и долгом.
— Ты погубишь меня, северянка, — прошептал он, и его голос был похож на рокот приближающейся грозы.
Он представил, как склоняется над ней, вдыхая запах её кожи — этот невозможный аромат ванили и тепла, — и как она обхватывает его за шею, притягивая к себе, лишая всякой воли. В его фантазии не было места короне или заговорам баронов. Была только она — настоящая, искренняя, отдавшаяся ему без остатка под покровом ночи.
Адриан открыл глаза. Комната была пуста, но воздух всё еще казался наэлектризованным его мыслями. Он встал и подошел к окну, прижавшись горячим лбом к холодному стеклу. Ему нужно было остыть, но он знал: огонь, который она зажгла в нем сегодня, не погаснет ни завтра в крипте, ни через год.
Он будет ждать. Он будет защищать её. Но однажды он возьмет то, что теперь по праву принадлежит ему — её сердце, её тело и её душу, даже если ради этого ему придется сжечь весь этот мир дотла.