Глава 8: Шепот пергамента

Обратный путь в замок казался Валерии сюрреалистичным сном. Каждое движение лошади отзывалось в потайном кармане платья легким шорохом того самого кожаного свертка, который она успела выхватить из дупла. Она чувствовала себя воровкой, укравшей часть чужой души, но знала — эта вещь предназначалась именно ей.
Адриан ехал впереди, его широкие плечи были напряжены. Как только они пересекли подъемный мост, он помог Валерии спуститься. Его руки задержались на её талии дольше, чем нужно, и он сухо бросил, глядя ей прямо в глаза:
— В полночь. Библиотека будет в вашем распоряжении.
Тайна под светом свечи
Запершись в своих покоях, Валерия дождалась, пока Барта уйдет. Дрожащими пальцами она развернула сверток. Внутри оказался кусочек плотной кожи. Почерк был знакомым — размашистые буквы, которые невозможно было спутать с каллиграфией этого века:

«Если ты читаешь это, значит, ты такая же, как я. Заперта в золотой клетке времени. У моего сына мои глаза, но у него нет моей карты. Иди в библиотеку. Ищи "Атлас потерянных солнц". Тень сломанного крыла укажет путь».

Валерия бессильно опустилась на кровать. «Ты такая же, как я». Значит, мать Адриана знала, что однажды здесь появится кто-то другой.
В сердце тишины
Полночь в Монтерии пахла старым камнем и холодным ветром. Валерия проскользнула к массивному входу в библиотеку. Замок щелкнул — Адриан сдержал слово, охраны не было.
Внутри пахло вековой пылью и сухим пергаментом. Огромные стеллажи уходили под самый потолок. Она быстро нашла то, о чем говорилось в записке: мраморную статую ангела. Его левое крыло было грубо отбито. Валерия поставила свечу на постамент так, чтобы тень от обрубка крыла легла на дальнюю полку. Там, зажатый между тяжелыми томами, стоял «Атлас потерянных солнц».
— Вот ты где, — прошептала она, вытягивая книгу.
— Вы ищете ответы или новые вопросы, Валерия?
Она едва не выронила фолиант. Из тени за массивным столом поднялся Адриан. На нем была простая черная рубашка, расстегнутая у горла, открывающая сильную шею. В полумраке его разноцветные глаза казались магическими камнями.
Он подошел вплотную. Валерия чувствовала исходящий от него жар и терпкий аромат вина. Его рука легла на корешок книги, который она прижимала к груди. Его пальцы случайно коснулись её кожи, и по телу пробежал электрический разряд.
— Вы обещали мне одиночество, — прошептала она.
— Одиночество — это то, чем я сыт по горло, Валерия, — его голос звучал глухо, с надрывом. — Вы ведь нашли что-то у тех дубов? Я видел, как вы прятали сверток.
Он не злился. В его взгляде было нечто похожее на мольбу. Адриан присел на край массивного стола, жестом приглашая её встать рядом.
— Вы думаете, я всегда был таким холодным? — внезапно спросил он, глядя в пустоту зала. — У меня было двое старших братьев. Средний из них жаждал власти так сильно, что это выжгло в нем всё человеческое. Трон должен был достаться старшему, но средний решил иначе. Он отравил и отца, и нашего брата. Просто и подло.
Адриан горько усмехнулся, и эта гримаса боли полоснула Валерию по сердцу.
— Меня он не посмел убить. Боялся моих глаз. Считал, что если прольет мою кровь, на него падет проклятие нашей матери. Поэтому он просто запер меня в северной башне. С девятнадцати лет я видел мир только через узкую щель в камне. Мой брат правил жестоко, он был чудовищем, гораздо страшнее, чем те, кем пугают детей. Он почти уничтожил страну, пока хворь не начала пожирать его самого. Когда он умер, и двери моей темницы открыли, мне надели корону. Но я уже забыл, как это — чувствовать что-то, кроме холода стен.
Он повернулся к ней, и его лицо оказалось в опасной близости.
— И тут появляетесь вы. С этим запахом, с вашей дерзостью... И вы не дрожите, когда я смотрю на вас.
Валерия смело протянула руку и коснулась его щеки, проводя большим пальцем по скуле.

— Вы не монстр, Адриан. Вы просто слишком долго были во тьме, — прошептала Валерия, не отнимая руки.
Её пальцы медленно скользнули от его скулы к виску, зарываясь в густые волосы. Адриан вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он подался вперед, накрывая её ладонь своей — его кожа была обжигающе горячей по сравнению с её прохладными пальцами. Он медленно повернул голову и запечатлел невесомый, почти благоговейный поцелуй на её ладони, не сводя с неё своих разноцветных глаз.
— Ты не представляешь, как это — когда тебя не боятся, — выдохнул он, и его голос сорвался на хриплый полушепот. — Вся моя жизнь состояла из шепотков за спиной и ужаса в глазах тех, кто приближался. А ты... ты смотришь так, словно видишь мою душу, а не это клеймо.
Он осторожно обхватил её лицо обеими руками. Его большие ладони, огрубевшие от рукояти меча, касались её кожи с такой нежностью, будто она была сделана из тончайшего фарфора. Валерия почувствовала, как его большие пальцы медленно очерчивают контур её губ, заставляя их невольно приоткрыться. Дыхание Адриана, пахнущее терпким вином и зимним лесом, участилось.
— Твой запах... — он уткнулся носом в её волосы у самого уха, вдыхая аромат кокоса и ванили. — Он сводит меня с ума с той самой секунды, как ты открыла дверь своей кареты. Он не из этого мира. Ты не из этого мира.
Валерия почувствовала, как его руки скользнули ниже, по её шее к плечам, а затем властно притянули её ближе, заставляя прижаться к его груди. Сквозь тонкую ткань его рубашки она слышала бешеное, рваное сердцебиение. Адриан запустил пальцы в её рыжие волосы, слегка оттягивая их назад, чтобы она была вынуждена поднять голову.
— Скажи мне, Валерия, — прошептал он ей в самые губы, почти касаясь их. — Если я коснусь тебя... если я позволю себе больше... ты исчезнешь, как призрак? Вернешься в свои легенды о железных птицах?
— Я здесь, Адриан. Настоящая, — выдохнула она, отвечая на его объятия и обвивая руками его шею. Она чувствовала его силу, его отчаяние и ту огромную, накопленную годами жажду нежности, которая сейчас прорывалась сквозь его королевское величие.
Он не выдержал и накрыл её рот своими губами. Этот поцелуй не был похож на тот, что случился в её покоях. Он был медленным, тягучим и глубоким, словно он пытался запомнить вкус каждой её клетки. Его язык нежно коснулся её губ, исследуя, пробуя на вкус, а руки тем временем жадно сминали шерстяную ткань её платья на талии, притягивая её так плотно, что между ними не осталось даже воздуха.
Валерия почувствовала, как по спине пробежала волна жара, когда его ладонь скользнула по изгибу её бедра. Это было пугающе и прекрасно одновременно. В тишине библиотеки их прерывистое дыхание казалось громче любого крика.
— Мать писала в Атласе... — с трудом отстранившись на долю секунды, прошептала Валерия, пытаясь вернуть контроль над разумом, хотя колени её дрожали. — Смотрите... нам нужно узнать...
Она дрожащими руками раскрыла книгу и поднесла её к свече. На страницах под воздействием тепла начали проступать мерцающие, как звездная пыль, линии. Адриан смотрел на них, но его рука всё еще покоилась на её талии, не желая отпускать.
— Это её мир, — выдохнула Валерия, указывая на чертежи. — Она знала, как вернуться. Но она осталась из-за вашего отца. И из-за вас. Она выбрала любовь вместо свободы. Она написала об этом... о том, что сердце стало её якорем.
Адриан посмотрел на светящиеся знаки, а затем снова на Валерию. В его глазах отразилась такая глубина чувств, что у неё перехватило дыхание.
— Значит, любовь может заставить отказаться даже от целого мира? — спросил он, его голос вибрировал от напряжения.
Он снова склонился к ней, запечатлевая поцелуй на её виске, а затем ниже — на изгибе шеи, заставляя её невольно выгнуть спину.
— Тогда я понимаю её, — выдохнул он ей в кожу. — Теперь я понимаю её как никогда.
На последней странице Атласа, прямо под их переплетенными пальцами, проявилась четкая, кроваво-красная строчка:

«Истина скрыта там, где тишина громче всего. Королевская крипта».

— Крипта... — выдохнул Адриан, отстраняясь и бледнея. Его лицо снова стало строгим, но глаза всё еще горели недавней страстью. — Вход туда запечатан тяжелыми плитами. Мой брат запер его, когда хоронил там тех, кого сам же и предал. Он боялся, что их тени придут за ним.
— Значит, нам придется спуститься туда вместе, — Валерия взяла его за руку, переплетая свои пальцы с его. — Чтобы найти конец её истории... и начало нашей.
Адриан сжал её руку в ответ, поднес её к губам и еще раз поцеловал кончики её пальцев, глядя на неё с обещанием, от которого по её телу снова прошла сладкая дрожь. Не удержавшись он снова её поцеловал.

— Адриан... — Валерия с трудом заставила себя выдохнуть его имя, упираясь ладонями в его крепкую, вздымающуюся грудь. Её губы припухли от поцелуев, а глаза блестели от лихорадочного возбуждения. — Стой... Мой король, остановись. Нам нужно идти.
Он не остановился. Вместо этого он глухо зарычал, зарываясь лицом в изгиб её шеи и вдыхая её аромат так жадно, словно пытался им надышаться на всю оставшуюся жизнь. Его ладонь, сжимавшая её бедро, напряглась, пальцы чуть сильнее впились в кожу через ткань.
— К черту крепну, — прохрипел он ей в кожу, и его голос вибрировал от первобытного, неконтролируемого желания. — К черту призраков и Атлас. Пусть всё это подождет до рассвета. Или до следующей жизни.
Он снова нашел её губы, прерывая любые попытки возразить. Этот поцелуй был еще более властным — Адриан словно пытался доказать ей, что реальность здесь, в его руках, а не в пыльных тайнах его матери. Он приподнял её еще выше, заставляя Валерию обхватить его ногами, и она почувствовала, как сильно и часто бьется его сердце. Ему не хотелось расставаться с ней; мысль о том, чтобы прервать эту близость и уйти в холодные коридоры, казалась ему сейчас невыносимым наказанием.
— Адриан, пожалуйста... — выдохнула она, когда он на секунду отстранился, чтобы расстегнуть ворот своей рубашки, тяжело дыша. — Если мы не пойдем сейчас, мы проиграем. Ты же сам сказал, что в этом замке волки. Они не спят.
Адриан замер. Его руки всё еще удерживали её, прижимая к стеллажу, и в его глазах — карем и голубом — полыхала настоящая война между страстью и рассудком. Он смотрел на её раскрасневшееся лицо, на прикушенную губу, и Валерия видела, каких колоссальных усилий ему стоит просто разжать пальцы. Ему хотелось запереть эту дверь, сорвать с нее платье и забыть о том, что он король, на все те часы, что остались до утра.
— Ты не понимаешь, — выдохнул он, коснувшись своим лбом её лба. — Я слишком долго был в клетке, Валерия. И теперь, когда я нашел то, ради чего стоит дышать... ты просишь меня уйти в подземелье. Это выше моих сил.
Он еще раз, медленно и мучительно нежно, провел ладонью по её ноге, медленно спуская подол платья вниз, словно прощаясь с этим мгновением. Его пальцы задержались на её колене в последней попытке удержать ускользающую близость.
— Хорошо, — наконец произнес он, и этот выдох стоил ему невероятного труда. — Ты права. Как всегда, чертовски права. Но знай: когда мы вернемся оттуда... я больше не позволю тебе прервать меня.
Он нехотя отпустил её, позволяя ногам Валерии коснуться холодного пола. Еще несколько секунд он просто стоял рядом, восстанавливая дыхание и пытаясь унять дрожь в руках. Его взгляд, всё еще темный от желания, был прикован к ней.
— Идем, — Адриан резко отвернулся, подхватывая Атлас со стола, словно это была единственная вещь, способная отвлечь его. — Идем, пока я не передумал и не сотворил какое-нибудь безумство, о котором мы оба... или только я... будем жалеть утром.
Он задул свечу, и в наступившей тишине библиотеки лишь шорох его плаща и стук сердец выдавали то напряжение, которое всё еще искрило между ними. Он взял её за руку, сжимая её пальцы почти до боли, и повел прочь из комнаты, где воздух всё еще хранил тепло их тел.
Они вышли в темный коридор, направляясь к самой глубокой и мрачной части замка — туда, где покоились те, кто хранил последние ответы.

Крипта
Специфический термин для подземного или полуподземного сводчатого помещения под алтарной частью храма. В криптах часто хоронили святых, мучеников или высокопоставленных священнослужителей.