Экстра (бонус) 2. Немного об инициативе

Вечерние пробки – хроническая болезнь любого города, иногда она проходит, ранки начинают затягиваться, а потом вновь нагнивает, и кажется, чтобы окончательно выздороветь, нужно ампутировать конечность, избавляясь от нарыва. Другого варианта нет.

Я ненавижу пробки. А особенно неприятно проводить эти часы в компании почему-то дующегося на тебя любимого человека. Самойлов сегодня действительно был неимоверно хмур: он с раздражением принял мою с родителями поездку на дачу – папа решил истопить баню, – а теперь, когда мы попали в пробку на въезде в город, кусал губы, нервно сжимал пальцами руль и смотрел прямо перед собой. Музыка лилась из колонок тихо-тихо, иногда почти пропадая, а со мной Вик не разговаривал, предпочитал помолчать. Когда я попробовал увеличить звук, Самойлов недовольно убавил его вновь, щёлкнув пару кнопок на руле.

Супер! Ещё и попариться не дал – примчался на дачу, заявил, что мы делаем проект, который во вторник сдавать, потому и воскресение тратить нельзя, и забрал меня. Просто взял и забрал, ещё едва на плечо не закинул и не отшлёпал, когда попробовал воспротивиться. Даже свитер не позволил надеть, хотя на улице мороз под сорок градусов, который чувствуется в авто со включенной печкой.

А ведь никакого срочного проекта у нас нет, только реферат, который нужно сдать не позднее пятницы. Пятницы! А сегодня воскресение.

Ещё эта долбанная пробка.

– Со-олнц, ну ты чего такой мерзкий? – не выдержав, выдохнул я, повернувшись к нему. – Что-то плохое случилось?

– Домой приедем и поговорим, – хмуро бросил он, стрельнув в мою сторону взглядом.

Я посмотрел на плотную пробку, которая обещала простоять на развязке ещё часа четыре, и тяжело вздохнул. Дома? Да я за время, пока мы домой добираемся, с ума сойду. Что могло случиться, чтобы Самойлов опять вёл себя ТАК? Может, и мне, как в старые добрые времена, просто расквасить ему нос, к чёртовой матушке?

Сжал кулаки, успокаиваясь. Нет, Дэн, терпи. У Вика что-то случилось сегодня, вот он так себя и ведёт. Потому что иначе – никак. Ведь он – мой комнатный монстр, домашний тигр… Только Самойлов умеет ворчать и рычать на всех окружающих, ведя себя, как… как Самойлов! И только он со мной после секса может быть нежным котёнком, выпрашивающим у хозяина ласку.

Хм… а это идея!

– Ви-ик… – я ослабил ремень и потянулся к Самойлову, потершись щекой о его плечо, обтянутое тонкой тканью свитера. – А давай здесь поговорим? – и ладонь легла поверх его руки. – Мы ведь до дома так вовек не доедем.

– Денис, – мрачно, но даже плечом не дёрнул, а значит, не всё потеряно.

– Ну пожалуйста, – просяще, вторая ладонь перекочевала к нему на колено.

Итак, Вик в самом лучшем своём настроении всегда после секса, именно в постели, получив оргазм, он может ещё пару часов не отпускать меня от себя, прижимаясь всем телом и выпрашивая поцелуи. А раз сейчас мне нужно его отличное настроение, то придётся проявить инициативу и самому всё исправить.

Я кинул косой взгляд в окошко, где раздражённые водители били по клаксонам, словно от этого пробка может быстрее рассосаться, собрался с силами и отстегнул ремень. Никто не увидит меня, даже если смогу привести план в исполнение. А я смогу, надо просто… просто рискнуть.

Самойлов и сам не понял сначала, что я собираюсь сделать. Лишь вздрогнул, спуская ногу с тормоза, когда я резко поднырнул ему под руку и принялся возиться с пряжкой ремня. Та поддалась быстро, призывно щёлкнув и позволяя продолжить авантюру.

– Дэн, мать твою, что ты… – попытался было возмутиться Вик, но резко замолк, когда я накрыл ладонью бугорок в его джинсах, легонько поглаживая.

– Спокойно, Вик, не дёргайся, просто веди машину, – прошептал ему.

Получилось хрипло, от осознания ситуации я сам дико возбудился и голос теперь срывался. Кажется, мой комнатный монстр это заметил, потому что плоть под пальцами дрогнула, а сам Самойлов сдавленно застонал через зубы, сжимая пальцами руль. Расценив это как приглашение, я дёрнул замок, расстёгивая джинсы.

– Денис! – предостерегающе прорычал Вик, пытаясь схватить отвлекающий фактор за волосы и оттянуть подальше от себя.

Но сжавшая пряди волос рука была слишком слаба – Самойлов и сам начал возбуждаться, понимая, что сейчас последует. Что ж, продолжим? Я подцепил пальцем резинку трусов и спустил её ниже, слегка задевая член Вика. Самойлов держался стоически, крепко сжав зубы и тихонечко матерясь, но рука его так и лежала у меня на голове, нежно массируя её – плюсы автоматической коробки передач! Видимо, не такими уж и искренними были его маты.

Я осторожно подул на полувозбуждённую плоть любимого, вызывая очередную порцию матов, и потёрся о неё щекой. Самойлов продолжал вести автомобиль, медленно пробираясь сквозь пробку, но пальцы сжали мои волосы чуть сильнее. А потом, решившись, я взял член в рот, помогая себе рукой и ощущая, как напрягается он под пальцами, увеличиваясь в размерах. Самойлов хотел меня и моих ласок, хотел их всегда и везде, а опасность ситуации только добавляла адреналина и желания.

Продолжая ласкать член, я запустил одну руку под его свитер, проводя по напряжённым кубикам пресса, а другой поглаживал бедро. Ещё выше, сжать пальцами сосок, царапнуть короткими ногтями кожу… Вик застонал, до побелевших костяшек вцепляясь в руль, и двинул бёдрами мне навстречу, пытаясь глубже толкнуться уже полностью напряжённым членом мне в рот. Перестарался. Я едва не закашлялся, но постарался не подать виду, крепко удерживая любимого на месте и чуть отстранившись. Тот протестующее замычал и откинул голову назад.

Спасибо пробкам, мы так и продолжали стоять на одном месте, потому что, кажется, нормально вести автомобиль Самойлов уже не мог. Он распалялся мгновенно – и я порой считал это собственным достижением. Ведь именно моя "костлявая задница" так привлекала этого невероятного парня.

Вик дернул меня за волосы, заставляя подняться выше, и впился поцелуем в губы. Яростно, агрессивно, привычно. А под конец мягко и нежно, ласково, просяще. Боже, Самойлов такой Самойлов.

– Остановишься – убью! – тяжело дыша, прошептал он мне в губы. – А накажу в любом случае, – и отпустил хватку на волосах.

Ха, накажет? За что? Впрочем, если в его "накажу" будет сегодня входить полноценный секс и хорошее настроение… да ради Бога! Ломай меня полностью, дорогой монстр.

Я вновь опустился ниже, облизывая нежную головку, медленно проводя пальцами по бархатистой коже, доводя любимого до беспамятства. Мы это всегда умели, доводить друг друга. Только раньше – подколками и руганью, а теперь – ласками и любовью. Безграничной, всепоглощающей…

Самойлов терпел, но всё же упорно подмахивал бёдрами, чтобы приблизить развязку. А я старался наоборот оттянуть её, насладиться своей властью, удержать ноги Вика на месте. Чёрт побери, я сумасшедший! Как можно наслаждаться минетом в авто? Как можно покрывать поцелуями живот любимого, ласкать напряжённую плоть и самому сходить с ума от возбуждения, когда вокруг столько чужих глаз, которые могут тебя заметить?

Хах, пожалуй, именно это и возбуждало.

Когда Самойлов дошёл до предела, я не позволил ему отстраниться, проглатывая всё семя до последней капли, даже наслаждаясь солоноватым вкусом. Я люблю его… люблю своего ласкового тигра, несмотря ни на что. В любом настроении, в любое время…

– Чёрт, Корнеев, ты весь сюрприз испортил, – прошептал Вик, заставляя подняться и потираясь носом о мою щёку. – Мой глупый-глупый мальчик…

Он нежно коснулся поцелуем губ, ласково провёл пальцами по щеке. Мой котёнок, которым на время становится монстр.

– Сюрприз?

– Завтра День Валентина. Я дома ужин сделал… – вздохнул он. – Хотел удивить, вот и молчал.

– Слишком молчал, – проворчал я, но сразу же поправился: – А кто мешает спокойно удивиться и продолжить начатое? – а потом хитро улыбнулся, застёгивая ему ширинку. День Валентина! Как я мог забыть?

Но, кажется, Самойлову идея "продолжить" весьма и весьма понравилась. И мы продолжили. И на полу, и на столе, и в кровати… а на следующий день просто прогуляли пары, устроив ещё один чудесный день только наедине.