Глава 9 - Дом и стихи

Я забежал в комнату и запер дверь. Я взял со стола ручку и стал медленно приближать к календарю, находящимся над моей кроватью.

Я должен. Я должен. Я смогу. Смогу. СМОГУ!

Я быстро дёргаю рукой и обвожу нужную дату. 17 мая. День, когда всё должно измениться. 

Я падаю на кровать и смотрю в потолок, а затем я оглядываю свою комнату. Потом снова смотрю в потолок. Я слышу, как Данте долбится в дверь. Слышу, как Куромаку орёт, проклиная меня во всех смертных грехах. И я слышу, как бьётся моё сердце. Быстро и громко.

Я встал с кровати и подошёл к  двери.

- Вару!! - в сотый раз крикнул Куромаку.

- Да что?! 

Он был поражён тем, что я так грубо ответил, но он не проронил ни слова.

- Открой дверь. Живо.

- Нет. Я не хочу.

- Открой дверь немедленно, - он начал кричать и я услышал, как он прижался к двери.

- Пошёл ты! - я закричал и открыл дверь. 

Куромаку посмотрел на меня, и я заметил, что он плачет. И тут мне стало жаль его. Я придвинулся к нему и обнял. Он обнял меня в ответ. 

- Прости, - прошептал я и закрыл глаза.

И тут я услышал Его голос.

- Хоть после моей смерти вы поладили... - Зонтик стоял около стены, прислонившись к ней. - Скажи ему об этом. Пожалуйста.

- Хоть после его смерти мы поладили, - я, как заколдованный повторил слова Зонтика.

- Мы всегда ладили... Просто ты не замечал, - промямлил Куромаку и ушёл к себе в комнату.

Я зашёл к себе и запер дверь. Конечно же, Зонтик был уже тут. Он сел рядом и посмотрел в окно.

- Я скучаю, - промямлил я и положил свою голову ему на плечо.

- Я тоже.

Я закрыл глаза.

- Помнишь мои стихи?

- Чего?

Я сразу всё вспомнил. Тот стих, о любви. О самоубийстве. О школе. Обо мне. И он как будто это понял.

- Я хочу любить тебя до потери пульса, - прошептал он в пустоту, заставляя меня вспомнить.

И я вспомнил.

Это было в апреле. Тогда он весь день ждал нашу литричку, чтобы показать ей свои стихи. Я чётко помню этот диалог.

- Зонтик, стих прекрасен, но.. Почему он от мужского лица? Ты писал про себя?

Он долго колебался, но потом медленно кивнул. Учительница ахнула и отвела его к психологу. 

Я так же хорошо помню, как успокаивал его. 

- О-она с-сказала... Ч-что я-я-я.. Ч-что та-а-аких ка-ак й-а... Р-растре-е-еливать на-а-адо..

Он лежал у меня на коленях и плакал, а я гладил его по голове.

- Это её расстреливать надо, шалава, - я оскалился, но увидя Его напуганный взгляд, улыбнулся. - Ну, если что, нас вместе расстреляют.

Он всхлипнул, но всё же улыбнулся и поцеловал меня в шею.

Я хочу любить тебя до потери пульса

Я хочу, чтобы ты изучал моё тело, словно скульптор

Я хочу целовать тебя, как тем летом

Я хочу быть для тебя книгой с интересным сюжетом

Я хочу полюбить тебя, словно впервые

Я хочу, чтобы мы были, словно дети, озорные

Я хочу чувствовать тебя в каждом миллиметре тела

Я хочу, чтобы наша любовь не старела 

Это тот самый стих. Он был наш любимый.

Зонтик, ты любил меня до потери пульса.

Зонтик, я изучал твоё тело, словно скульптор. 

Зонтик, ты целовал меня, как тем летом.

Зонтик, ты был для меня книгой с интересным сюжетом.

Зонтик, ты каждый день влюблялся в меня, словно впервые.

Зонтик, мы были, словно дети, озорные.

Зонтик, ты чувствовал меня в каждом миллиметре тела.

Зонтик, наша любовь никогда не постареет.

Никогда. Ни-ко-гда.

Я буду вечно любить Его.  Словно маленький мальчик, которого в щёчку поцеловала девочка. Я знаю, что Он считал себя ошибкой. Все считали Его ошибкой. Но не я. Для меня Он был музой, Аполлоном. Он был для меня ангелом, который спустился ко мне с небес. Для меня Зонтик всегда будет жив, и неважно, что с ним случилось: защищал ли Он во время войны семью или вскрыл себе вены, пока мы были в магазине; убили ли Его в подворотне или Он повесился в своей комнате.  Мне плевать. Я люблю Его и мне достаточно этого. Я не знаю, кто причинил Ему столько боли. Я не знаю, кто изнасиловал Его в детстве. Я не знаю, кто избивал Его за школой. Я не знаю, кто унижал Его на протяжении нескольких лет. Я не знаю ничего. Только спустя год ко мне приходит осознание, что я ничего о Нём не знаю. А ведь Он  знал всё обо мне. Но я обязательно узнаю всё. Всё, Зонтик. Всё.

Ко  мне в комнату постучали. Это был Феликс. Они с Ромео вернулись из отпуска. Какая радость! Он спросил меня где Зонтик, подойдя ко мне. Я даже не стал сдерживать себя. Я просто подошёл к нему, сказал: " Его больше нет" и разревелся. Феликс начал гладить меня по спине, но я чувствовал, как он тоже плачет.

Я расскажу ему завтра о Зонтике и о своих планах. Честно.

Обещаю, Зонтик. Обещаю.