Глава 7

Ярослав

—Фух, бля, наконец-то заветная дверь.

Эдик вставил ключ в замок новой хаты и вошёл первый, а я за ним — чуть хромая, волоча чемоданы, пакеты и сумки. И держа при себе маленький кактус, который я спиздил у матери.

Эдик тащил огромные коробки и кучу наших ещё каких-то вещей.

—Это чё, бля...коридор? — я огляделся — Или сарай?

—Это прихожая. Да, пол скрипит. Не так, как у нас было, но ты хотел «атмосферу», — ответил мне Эд.

Мы зашли в квартиру, и я пошёл дальше осматриваться.

—Эй! — дёрнулся я, после того, как Эд шлёпнул меня по заднице.

—Прости, родной, не удержался — и расплылся в улыбке.

—Родной? Последний раз ты меня так ласково называл, когда мы были в клубе.

—А ты помнишь...? Хочешь, буду чаще тебя так называть?

—Ну, я смутно помню. Что-то такое припоминаю, пока в тачке не отрубился. И ещё ваш с Вадимом разговор...

—Ща, погоди, кто-то звонит — сказал Эд и достал из кармана телефон — Хах, ебать, это Вадик, прикинь?

—Давай на громкую.

—Ок.

И Эдик отвечает на вызов.

—Да?

—Пизда! — и заливистый смех Вадима на том конце вызова.

—Блять...ты на любое моё слово будешь так отвечать?

—Да, Эдик, буду. Я соскучился может.

—Вадим, ты на громкой.

—Оу, кхм... Ярослав, здравствуй! Как ты? — быстро переобулся Вадим, зная, что я рядом.

Спустя несколько секунд заминки я ответил.

—Здравствуй. Да, норм, чё. Жить буду.

—Ну, слава богу, а то я заволновался о тебе.

—Вадик!

—Что? Эдик, что-то не так?

—Да, смахивает на флирт, — Эд немного стал хмурым, — Мне Леонарду позвонить?

—Ооо, хорошая идея. Он тебя просто обожает. Судит всех ментов исключительно по тебе. Жаль, что его представления далеки от реальности. Потому что я видел кучу старых и жирных копов. А ты вон какой...спортивный, подкаченный...

Я тихо слушал и пытался вникнуть в суть диалога, сев куда-то на пакеты, в то время как Эд прислонился к стене левым боком и что-то ковырял в обоях, держа телефон возле рта и иногда поглядывая на меня сверху вниз.

—Кхм, Ярослав — обратился Вадим ко мне, и я прислушался, —Ты не подумай. Леонард — мой муж. Мы поженились в Испании. Он сейчас там по работе, а я у себя. Слежу за клубом, который он мне подарил на день Рождения. Для Лео твой Эдик только лишь объект восхищения и не более. Не ревнуй.

—Постараюсь — тихо буркнул я.

Нихуя себе у Эда друзья...

Эд подошёл ко мне, наклонился и тихо чмокнул в нос. Я сощурился от милоты.

—Ты-то как, Вадик? — перевёл тему Эд, отстранившись от меня, но мягко поглаживая по волосам.

—Да нормально. Вот собираюсь ремонт после кое-кого делать. Минус одна випка, знаешь ли.

—Кхм...

—Да. Но главное, что вы оба живы и здоровы, а с остальным я разберусь.

—Спасибо!

—Да не за что. Расплатишься потом — и на том конце вызова вновь раздался смех.

—Обязательно. Всё, давай, мы тут вещи пошли разбирать.

—С переездом, вас, кстати. И давай, пока. Целую вас!

—Фу, бля, лучше Лео это скажи.

—И я тебя люблю, Эдик, пока!

—Пока — одновременно с Эдом мы попрощались с Вадимом. И Эд сбросил вызов.

Я встал с пакетов, зацепившись за Эда, как за опору, растирая чуть затёкшие ноги и направился в ванную комнату. Такое ощущение, что до нас тут жила не просто пара. А пара пенсионеров. Пиздец какое всё старое и убогое.

—Я, блять, хотел душ, который не пугает своим видом. А это — ёбаный пиздец.

—Душ поменяем. Если что, сделаем ремонт. Мы хотели начать новую жизнь, вот и начнём.

—Ладно, ты прав. Я прост такой злой, потому что жрать хочу.

—Ты только и делал, что жрал, пока мы сюда ехали.

—В смысле, блять? А как же мои шутки? А как же приставания к тебе, м?

—Да и это тоже было. Давай уже вещи понемногу разбирать, а то так и будет это всё здесь лежать. Ты уже, вон, сто раз споткнулся об коробки и пакеты.

—Сделаю всё, но только после шавышавы — шавермы (шаурмы)! На иные варианты я не согласен.

—Ладно. Тогда сейчас сгоняю за шавой, а ты по возможности что-то разбери. Только, Яр, аккуратно. Без фанатизма.

—Понял.

—Зай, я серьёзно — сказал непривычно строго и мило Эд, и у меня внутри снова что-то поплавилось от него. Непривычно видеть его таким ванильным и бархатным, особенно, когда знаешь, каким он бывает злым...

—Всё, буду беречь себя. Иди уже, милый, — и я чмокнул в губы своего капитана.

***

Мда уж, ну тут и мебель...

—Странно, что мебель тут такая трухлявая, а кровать вполне себе норм, новенькая — подытожил я.

Эд подошёл к шкафчикам и стал их проверять. Я подкрался к нему сзади, сцепил руки на его животе и уткнулся в спину щекой.

—Эд...а откуда у тебя деньги-то? — спросил я глухо куда-то в его одежду.

Он отвлёкся, развернулся ко мне и обнял.

—М?

Я прижался вновь к этой горе мышц, тестостерона и 95 килограммов. Ох, пока я вам расписывал, аж возбудился... Я не шучу! Пришлось вновь повторить вопрос, но уже чётче.

—А, ты про это?

Он запустил пальцы в мои волосы и медленно водил плавными движениями, иногда закручивая волосы в небольшие вихры.

Бля, как же приятно...

—Смотри. Первое — это моя основная работа в полиции. Второе — это то, что батя в качестве извинений в тайне от матери шлёт из-за границы деньги. Третье — это сдача моей хаты в родном городе. Четвёртое — вклад в банке от бабушки, который мне достался после её смерти. Как-то так. Я же сказал, что моих денег хватит для нас двоих. Если не хватит, я найду вторую работу.

И чмокнул меня в макушку.

—Нет! Никакой нахуй второй работы! Ты итак пропадаешь надолго...и хуй знает где. А тут я вообще тебя не увижу. Проще мне найти работу и всё.

—Давай потом об этом подумаем? Лучше, вон, выбирай на какой стороне кровати спать будешь?

—Как обычно. С левой. О, тут ещё и две тумбочки по обе стороны?

—Мгм.

—Заебись. В одной будут твои смазки лежать, в другой — мои с вишней.

—Хах, хорошо, как скажешь, пошляк.

—Ой, не пизди. Сам-то об этом в первую очередь подумал.

***

Первую ночь мы спали хуёво. Квартира была чужая, пустая, с эхо и незнакомыми запахами. Соседи сверху топали. Окно без штор пропускало свет ебучего фонаря. Да, третий этаж, это не наш шестой, где нас было не видно.

Я не мог уснуть. Лежал на спине и пялил в потолок. Эд почувствовал это даже с закрытыми глазами и положил руку на мой живот.

—Всё нормально? — спросил он тихо.

—Нормально — отозвался я и замолчал.

—Просто...

—Что?

—Я ждал, что кто-то постучит в дверь. Начнет ломиться. Или позвонит. Смешно, да? — я невесело хихикнул.

Эд уже открыл глаза, привстал, пододвинулся ко мне и обнял за плечи.

—Яр, это не смешно. Я с тобой.

—Я просто...я помню, как было. И боюсь, что везде будет как там. Даже здесь.

—Здесь не будет — сказал Эд твёрдо — Я не допущу.

—Знаю... Просто... Иногда я даже задумываюсь о тех, кто меня предал. Кто отмудохал тогда...

Эд как-то странно переменился в лице. Помолчал. А потом ответил.

—Не волнуйся. Они точно уже не достойны даже твоей малейшей мысли. Они в прошлом. И больше тебя не тронут.

—Поцелуй меня, ладно? —сказал я с такой интонацией, с какой обычно дети просят купить им игрушку.

—Конечно, родной.

Он притянул меня к себе, и я почувствовал его тёплые и слегка шершавые губы. А потом такой тихий и глубокий поцелуй. Это было ахуенно...

***

—Спишь? — спустя какое-то время задал вопрос Эд, потому что услышал мои шевеления в кровати.

—Нет! Комар, сука, ебучий пидорас, блять. Что б он сдох, сучара!

—Тише-тише — попытался успокоить меня Эдик.

—А чё тише, блять? Природа, нахуй, такая умная, блять. Ага, да. Придумала летучую хуйню, которая пищит и кровь сосёт. Пиздец. А мне потом никак не уснуть из-за этих летающих пидорасов.

—Яр, ты же в курсе, что сосут только самки?

—Блять, не, не знал. В душе не ебал, до твоего разъяснения — без доли сарказма ответил я. — Эд, так это ещё раз доказывает, что тёлки нахуй — зло.

—Хочешь я тебе отсосу, чтобы ты успокоился?

—Правда?

—Нет, конечно, блять, мне на смену через три часа.

—Эд, иди нахуй с такими обломами...

—А ты спи давай.

И снова я удостоился поцелуя от него. А мне начинает нравиться новая жизнь.

***

— Эд? — через пять минут моей бессонницы позвал я своего любимого.

—Чё? — недовольно отозвался он.

—А знаешь кто тебя сильно любит?

—Ну?

—Я. Хыыы — и я расплылся в улыбке.

—Тцц — очень звонко и показательно цокнул Эд. Мне кажется, что он даже глаза закатил.

—Ты не рад?

—Яр, у меня болит голова и мне рано вставать, а тут ты со своим ночным пиздежом...

—А знаешь, какое есть хорошее лекарство от головной боли?

—И какое же?

—Высококлассный секс с Ярославом Ярым — сделав максимально низкий и пошлый тон, когда проговаривал каждое слово.

—Ага, конечно, чтобы ты потом снова мне ныл, что я тебя в очередной раз выебал?

—Да не буду я...

Правда не буду! Это Эд ещё не знает о том, что я ему хочу кое в чём признаться...

—Ловлю тебя на слове, Ярослав!

Боже, какой у него сейчас был тон... Я чуть не кончил. Голос с такой хрипотцой... Пиздец... Да, мы давно не ебались. Чего вы хотите?

Мы вновь легли, обнялись и спокойно уснули. Эд мягко гладил меня по волосам и спине, и это действовало на меня успокаивающе. Я знал, что под надёжной защитой и с любимым человеком.

***

Мы даже толком не успели распаковать коробки. Как вдруг раздался звонок на служебный телефон Эдика...

—Капитан Зотов. Да, на месте. Что?.. Где? Понял.

Я понял, что всё хуёво по тому, как изменилось лицо Эда, как напряглась его челюсть и как пальцы стали белыми от напряжения.

—Что-то случилось?

Эд положил трубку и посмотрел на меня.

—У нас за месяц в отделе — третий случай нападения на подростков. Жестокое. Один в реанимации. Похоже на серию...

—Только не говори, что тебя хотят кинуть на это дело...

—Меня уже кинули... — в глазах Эда читались страх, злоба и раздражение.

Я выдохнул.

—Ну, заебись, чё... Мы только сюда приехали и уже какая-то хуйня.

Эдик подошёл ко мне ближе и провёл пальцами по моей левой щеке.

—Я не позволю, чтобы нам что-то угрожало, и чтобы это хоть как-то коснулось нас. Но, это служба. Я сюда не отдыхать приехал.

Я понятливо кивнул, но в душе было неприятное чувство, что нихуя ничего не закончилось... И впереди ещё что-то будет.

Эдуард

Меня внезапно подключают к расследованию, и я днями, и ночами зависаю на работе. Времени на Яра не остаётся вообще... Как и на себя тоже. Блядство. Ярик начал сеанс психотерапии и это понемногу приносит свои плоды. Он уже реже внезапно просыпается или не сидит больше с пустым взглядом, смотря в одну точку. Надеюсь, что он если не полностью, то хотя бы большую часть забудет. И станет более свободным и счастливым. А я буду рядом и буду во всём его поддерживать.

Как же хочется взять на себя ту боль и те воспоминания, которые он пережил...

Ярослав

Эд снова ушёл в работу и во мне проснулось давно забытое чувство «второго плана». И я от скуки и безделья начал обустраивать наше новое гнёздышко.

Однажды, когда я волочил горы мусора, и у меня случайно выпала коробка на лестницу, то её неожиданно ловко кто-то подобрал и закинул в пакет обратно. Этим незнакомцем был наш сосед по этажу — Лёша. Мы с ним познакомились позже. Типичный такой ботаник в очках. Милый, вежливый, немногословный, но всегда готов помочь. Вскоре мы начали общаться, и я по привычке слегка флиртовал. Мы ходим друг к другу в гости. И я вскоре понимаю, что Лёша мной заинтересовался. Но продолжаю общение, потому что мне пиздец как скучно. Да и мой мозгоправ тоже поощрил идею новых знакомств.

***

Эдик пришёл позже обычного. Как всегда, заёбанный и уставший. И вдруг видит Лёшу — тот пришёл просто занести кексы, в знак благодарности за то, что я починил ему его кухонный шкаф. Всё окей, но напряжение густо ощущается в воздухе.

Ночью — ссора.

Мы лежим в кровати, повернутые спиной друг к другу. Я защищаю Лёшу.

Эд срывается:

—Кто он тебе?

—Да никто. Просто чувак, с которым прикольно поболтать.

—А мне неприятно, когда я прихожу домой, а у нас тут кто-то «просто болтает».

—А ты вообще появляешься дома? — сказал я с обидой.

—Я работаю.

—А я что? Для мебели? Цветочек, который иногда надо поливать?

—Хочешь, чтобы я перестал? Хочешь — вообще уйду?

—Я хочу, чтобы ты был рядом! А не приходил уставший, злющий и заёбанный, будто я ещё одна проблема.

—Ты даже не видишь, как на тебя смотрят...

—А может я хочу, чтобы кто-то смотрел на меня, когда ты не рядом и снова меня оставляешь...

Тишина. Тяжелая. Мы ещё больше отодвинулись друг от друга и пытались уснуть. Конечно же, всё это было сказано на эмоциях. Я обожаю Эда и люблю его больше жизни. Но мне пиздец как обидно, что меня обвиняют в том, чего на самом деле нет. Да, Лёша странный. Я бы сказал — чуть с ебанцой. Такие на районе у нас долго не задерживались. Тут же отхватывали люлей. Но я теперь не на районе, и я хотел какого-то минимального общения, чтобы адаптация на новом месте проходила куда лучше. Но вышло как всегда... Мы впервые так ссоримся. Ещё и так надолго.

Мы были отвёрнуты друг от друга, да так, что одеяло натянулось как струна и потоки воздуха задували через пространство между нашими спинами. Пиздец как хотелось прижаться к его спине и уснуть, как я делал это всегда, но я не хотел первый идти на компромисс. Тем более, что меня обвиняют в том, чего я не делал.

Подперев край одеяла под себя, я попытался уснуть. Эд тоже возился и тоже держал свой край одеяла, не позволяя мне перетянуть его на свою половину. Хотя он даже тут мне уступает, ведь с его массой, он может просто дёрнуть, и я уже буду вжат в него. Но нет. Мы оба на расстоянии. Надеюсь, что это временный шторм.

После ссоры с Эдом на душе паршиво. Я еле разлепил глаза. Машинально потрогал рукой правую сторону кровати, где спал Эд, но там было пусто. Он уже на работе. Ушёл бесшумно.

Я любил после того, как Эд встаёт с постели, тут же переваливаться на его сторону и спиной ощущать тепло от его тела, которое впиталось в простынь. Но сейчас там был холод. Как в комнате, так и на душе. Хуёво, конечно.

Всё оставшееся время я провёл дома. Никуда не выходил. Нихуя не делал и только жрал, да залипал в телефон. Эд вернулся как всегда позже обычного, когда я уже собирался лечь спать. Он подошёл и сел на край кровати. Я немного напрягся.

—Прости... Я просто боюсь потерять тебя. Даже, когда знаю, что ты — мой, — его тёплая рука легла на мою ногу и мягко гладила.

—Я тоже боюсь. Только вида не подаю. И общаюсь, чтобы не сдохнуть от тишины и того, что ты не рядом.

—Я люблю тебя, — Эдик говорит это хрипло и коротко. — Даже, когда злюсь. Даже, когда не понимаю, что с собой делать.

—Тогда докажи сейчас.

Я тяну Эда за футболку. Тот ложится сверху, прижимая меня к себе — всем телом, резко, словно хочет слиться со мной.

Объятия. Поцелуй — жёсткий, зубастый. Пальцы впиваются в кожу. Одежда постепенно слетает с нас двоих. И дальше долгожданный и тёплый секс, немного грубый, но сдержанный, как выдох после долгого напряжения и как подтверждение наших чувств.

***

Лёша появился в нашей с Эдом жизни тихо и непринужденно — как запах выпечки из соседней квартиры. Не лез в душу, внимательно слушал, не лип, но всегда ловко угадывал момент, когда Эда не было.

—Привет, Ярослав — он уже запомнил моё имя и сказал его с привычной для него картавостью.

—О, Лёшик, здаров. Опять притащил что-то из выпечки и соскучился по вниманию? — я был в хорошем настроении и это было видно.

—Наоборот. Это ты выглядишь как тот, кому нужно внимание и попробовать мой новый пирог.

—А ты хитрый. Лады, проходи.

Мы сидели на кухне. Лёша болтал о каких-то лекциях, что-то там ещё мне затирал, иногда поглядывая на меня. Он увлечённо бубнил о том, что я вдохновил его на то, чтобы снова начать готовить выпечку. Я смотрел, как у него дрожали пальцы, когда он наливал чай, и понимал: этот паренёк увлёкся. Слишком явно.

***

Эд всё также пропадал на работе, но говорил, что есть проблески и удалось задержать того, кто организовал всю эту хуйню. Я радовался за него, но безумно скучал. Лёша периодически ко мне захаживал. Приносил новую выпечку, показывал какие-то книги. Внимательно меня слушал, смеялся над моими шутками, подсовывал новые рецепты. Я не сразу понял, что теперь совпадения с появлениями Лёши стали нихуя не совпадениями. Как-то слишком вовремя Лёша всегда появлялся удачно. Слишком точно угадывал моё настроение. Слишком внимательно меня слушал и смотрел на меня. Блять...

Я захожу в квартиру к Лёше, чтобы поставить точку.

—Ты должен остановиться. У нас с тобой ничего нет и быть не может.

—А должно было быть. Ты чувствуешь это. Когда смотришь на меня. Когда смеёшься со мной. Ты же больше улыбаешься со мной, чем с ним, — он нервно поправлял очки и его голос дрожал.

—Ты ёбнулся...

Я почти закипал от гнева...

—Это он мешает — сказал Лёша тихо. — Если бы не он, то ты бы остался. Я вижу, как тебе плохо и как он подавляет тебя.

Ничего не сказав, я осматриваю обстановку в хате: вся комната уставлена набросками. Где-то я, а где-то выпечка. А где-то и я с выпечкой. Пиздец. Я не оглядываюсь и покидаю квартиру Лёши и его самого.

На этом точно точка.

Эдуард

Наконец-то спустя дохуя времени удалось закрыть это дело с подростками и посадить того, кто эту хуйню затеял. Какой-то обмудок, выдающий себя за репетитора просто издевался над ребятами. Пиздец. А как вскрылась правда, так он одного и покалечил. Я распорядился о том, чтобы всем оказали помощь и психологическую поддержку, и мчал домой. Теперь можно немного выдохнуть.

Яр спал на диване, укутанный в плед. Нога всё ещё в повязке. Телевизор фоном играет, а отражение с экрана мелькает на потолке. Внезапно из-за двери комнаты выходит Лёша. Он стоит в проёме, как тень. В руках блокнот, чтобы, видимо, запечатлеть его спящего. И создать что-то новое из десертов, как мне рассказывал Яр.

Он подходит ближе. Садится на корточки. Смотрит на лицо Ярика. Я еле сдерживаюсь, потому что ожидаю чего угодно. Но, пока что нет доказательств того, за что можно наказать. А проникновение в квартиру можно обыграть под предлогом: «Мы же друзья. Он сам меня позвал.» Поэтому, я, сжав кулаки, стоял и смотрел на то, что будет происходить дальше.

—Ты даже во сне красивый... — шепчет Лёша.

Сука... Эд, терпи. Держись. Жди. Рука Лёши дрожит. Он касается волос Яра. Я медленно снял предохранитель с табельного.

—Ты же тоже чувствовал, как мы связаны? Ты стал моим вдохновением. Ты пробудил во мне талант к готовке. И никто этого не поймет, как я. Ни один тупой мент.

За тупого мента я тебе отдельно уебашу, пидор. Я уже еле себя контролирую, чтобы не убить его прямо сейчас своими руками. Лёша начинает тяжело дышать. Губы приоткрываются. Вторая рука под пижамными штанами. Он начинает дрочить, глядя на Ярика и шепчет:

—Мой... Ты только мой. Ты больше, чем просто сосед. Ты моё вдохновение.

Блять, Яр, ну почему ты, сука, так крепко всегда спишь? Пиздец.

Внезапно Ярик во сне дёрнулся, фыркнул и немного повернулся. Я понял, что дальше уже нет смысла смотреть на спектакль этого больного ботаника. Лёша встал и только хотел поцеловать моего Яра, как я подхожу к нему сзади, и говорю тихо и чётко:

—Руки за голову. Медленно.

Лёша замирает. Бледнеет. По спине пробегает холодный пот. Его немного трясёт, и он медленно поднимает руки.

—Я...Я просто...

Я перебиваю его, делая шаг ближе к этому уёбку.

—Я сказал, блять, за голову руки.

Лёша дрожащими руками кладёт ладони на затылок. Я быстрым движением бью его коленом под коленку. Лёша падает с грохотом на пол. Я отточенными движениями достаю наручники. В следующее мгновение холодные браслеты защёлкиваются на его запястьях. Лёша скривился, но не сопротивлялся.

—Ты охуел? — во мне кипит гнев и ревность.

Я бью кулаком возле лица Лёши, в пол.

— Ты проник в мой дом, к моему парню, дрочить как псих? Ты кого собрался поцеловать, уёбок?

Лёша дрожит. Глаза безумные. Он всё ещё не в себе. И даже не сопротивляется, когда давлю его коленом к полу, слегка увеличивая давление.

—Он не твой... Он мой. Стал им — внезапно выдаёт Лёша. — Я знал, как ему хорошо. Я знал, как его полюбить. А ты только подавляешь и держишь на поводке.

—Я тебя, блядь, сам сейчас на поводок посажу, сука. Я так и думал, что в тебе что-то не так. Но не думал, что ты ещё и больной.

Я поворачиваюсь к дивану. Ярик проснулся, но ещё в полудрёме, ошарашенный. Смотрит то на меня, то на Лёшу. Сонно щурится. В дверях уже стоят два моих опера. Пришлось их потревожить. Благо недалеко были.

—Это что здесь, блять... — Яр всё ещё не понимает.

Лёша молчит. Его уводят. Дверь закрывается. И мы вновь остаёмся вдвоём с Яром. Я тяжело вздыхаю. Кладу пистолет на стол и сажусь на диван рядом с Яриком.

—Всё нормально — я подаю руку Яру — Я тут. Он больше не подойдет.

Далее, пришлось с новыми своими ребятами ехать в отдел. Там допрос и чистосердечное. Мне пообещали за ним присматривать, а пока, посадили на три месяца по статье 139 УК РФ. Чудесно. Но этот гандон заслуживает одиночной камеры и более длительного срока.

Уже почти утро и я возвращаюсь обратно. Ярик сидит на кровати. Полностью укутанный и нервно сжимает края одеяла. Бледный, глаза полны тревоги. Я молча раздеваюсь и подхожу к нему, вешая одежду на стул.

—Он смотрел на меня...пока я спал, Эд. Он... — голос его срывается.

—Знаю, родной.

Я сажусь рядом и обнимаю его.

—Я что, сам виноват? Я даже ничего не сделал.

—Ты не виноват. Он просто больной. Я бы его убил прям сразу, если бы не служба.

Пауза. Тишина. Я поцеловал его в лоб. Прижал Яра к себе и гладил его, пока он не уснул, уткнувшись мне в шею. В ту ночь я так и не спал. Похуй. Главное — состояние Яра, а на себя поебать.

***

Наконец-то долгожданные выходные. Впервые за долгое время полное спокойствие. Дело закрыто. Лёша на принудительном лечении под наблюдением. Дом — в тишине. Яр со мной. Мы лежим вместе, укрывшись одним одеялом. Я глажу Яра по животу и лениво зеваю.

Яр вдруг смотрит на меня и улыбается. Блять, я знаю, что стоит за этой улыбкой.

—Слушай, Эд... Я тут захотел тебя прямо сейчас. Просто взять и всё.

Я молчу буквально секунду. А потом, не отводя взгляда говорю:

—Хочешь — бери. Но если остановишься, то я сам тебя трахну, понял?

—Договорились.

И мы сливаемся в жадном поцелуе. Яр ведёт — резкий, свободный, сосредоточенный. Такой, каким я его люблю. Он шепчет на ухо грязные пошлости, иногда кусая меня за шею, оставляя красные следы. И входит в меня так, будто забирает обратно власть, которую я у него отнял. Я сдерживаю стоны, утыкаясь в подушку и сжимаю простынь, в особенно чуть болезненных моментах. Яр не отпускает: ни физически, ни эмоционально. Это не секс. Это показатель того, что он вернулся и что он хозяин жизни.

После — пот, сбившееся дыхание, отголоски стонов, разгорячённые, прилипшие тела со следами спермы и шёпот в темноте:

—Фух, бля, в жизни столько не ебался — сказал Яр и лениво наглаживал меня по сотому кругу.

—Пиздишь.

—Ладно. В жизни столько не ебался с одним и тем же мужиком, доволен?

—Вполне — я даже улыбнулся.

—Ты, вон, ваще до меня ни с кем из парней не трахался.

—Почему же? С братом Мажора ведь было.

—И как тебе?

—Ну, на один раз пойдёт. Я толком ничё не помню. Да и он был больше как тёлка, стелился под меня.

—То ли дело я...

—О дааа, ты и кусить можешь, и пиздануть или обозвать ещё. За это я тебя и люблю.

—А хуле? Такой вот я. И я тебя тоже, Эд... Бля, чёт так огурцов захотелось солёных...

—Ты чё беременный?

—Ага, как же. Но, блять, учитывая сколько ты в меня спермы заливаешь, я даже бы не удивился. Я еле булки успеваю сжать, потому что нахуй не чувствую, что ты туда кончил.

—Оно и видно, что мы каждый раз нахуй стираем постельное бельё.

—Но знаешь, хоть я детей и ненавижу, но от тебя бы я родил.

—Это типо комплимент?

—Это типо я тебя люблю, козёл.

—Ладно, пойдёт.

***

Яр все мозги мне вытрахал тем, что ему скучно дома и он хочет устроиться на работу. Я долго думал. Но по итогу сдался. Сказал, чтобы он выбрал то, что не сильно трудное и не слишком далеко от дома. Он долго думал, а потом заявил, что присмотрел кофейню, куда мы иногда выбирались, и увидел там вакансию бариста. Я согласился, но бдительности не терял.

Ярослав

Как назло, у нас нахуй всё сразу закончилось. Пришлось пиздовать в ливень в магазин.

После успешного похода за хавкой, лампочками и ещё кучи всякой херни, я наконец-то уже добирался до новой квартиры. Джинсы неприятно липли от дождя и холодили ноги, пока я поднимался по лестнице. Чуть не сдох, если честно. Такая одышка вдруг появилась.

Мда уж, с Эдиком я вообще расслабился и забил на тренировочки. Это он, прикиньте, после работы ещё пиздует в зал и там ебашит до насквозь мокрых вещей и потных кроссовок. И он в ахуеть какой пиздатой форме. Вы бы видели его голым. Хотя, нет. Стоп. Не надо вам его видеть и представлять. Он только мой. Я запрещаю!

Ещё я так одомашнился, что с собой Эду собираю еду в контейнер. Прикиньте? Где я и где ланчбоксы эти пластиковые, которые если забудешь помыть, то потом проблем не оберёшься от этой лютой вонищи. Но ничего. Я терплю и веду себя как заботливая жёнушка.

А в прошлом от одного моего появления на районе парни уже ссыковали выходить из падиков и гаражей. Хах. И когда жизнь так лихо повернула?

А. И ещё я собираю Эду пожрать, потому что, оказывается, у него там на службе появилась какая-то Наталья. Которая... Бля, как сказать-то? Ну, сиськи к нему катит. И я не преувеличиваю. У неё ебать там дойки. Эд говорил, что размер может шестой. Но мне как-то поебать. И также руководству похуй, что она своё вымя выкатывает даже через форму, потому что ни одна рубашка не может нормально застегнуться. Но это не самый большой триггер, который меня выбешивает. Эду-то похуй. Его сиськами вряд ли можно спровоцировать. Он больше по жопам. Как и я. Ну, да. Мы прям априори пидоры. Чё тут думать?

Так вот. Эта Наталья, видя в каком хуёвом состоянии сейчас прибывает Эд. А мы, собственно, и не ебёмся из-за его службы и его ещё постоянно заёбывают на работе, от того и вид у него помятый. Да и со мной вон всегда какая-то хуйня случается. Так вот она ему то глазки состроит, по словам Эда, то блинчики пихнёт в обеденный перерыв, чтобы он покушал. То спросит про девушку, которой видимо нет, раз забивает на состояние такого красивого и сильного капитана.

И после того, как мне Эд о ней поведал, у меня башню и сорвало. Я стал учиться готовить хотя бы ебучие блинчики. Нехуй какой-то сучке моего мужика соблазнять. И по началу было пиздец как невкусно, солёно, ещё скорлупа попадалась, или горелые части. Но со временем я набил руку и теперь просто ебейше жарю блины. Да такие тонкие и сливочные, что могу смело с бабками соревноваться. Я ещё каждый блин смазываю маслом сливочным, чтобы они были влажные (как мои сны об Эде) и не сохли на воздухе. И теперь я спокоен, что Эд точно ест МОИ блинчики, а не какие-то там другие. Бля как вспомню о ней... Фу.

А вообще, надо реально думать о работе. Не хочу сидеть у Эдика на шее, хочу на чле... Кхм. В общем, буду думать.

***

С одобрением Эдика я работаю бариста в уютной кофейне недалеко от дома уже вторую неделю. Мне всё нравится, тем более, нахаляву можно кофеек хлебать. А халяву я обожаю. Сегодня было много посетителей, но благо к вечеру сидели уже только два додика с ноутами в углу.

Я стоял за стойкой, в чёрной футболке и сером фартуке и протирал кофемашину. Чувствовал себя немного уставшим, но в хорошем настроении. В помещении тихо играла музыка. Эд был на дежурстве, поэтому я особо не торопился домой.

Лев Николаевич Головин — владелец сети кофеен и той, где я работаю — появляется внезапно, и как всегда — бесшумно. Он в длинном коричневом пальто, шарф на шее, волосы слегка растрёпаны от ветра. Двигается в мою сторону и несёт коробку с редким видом кофе.

—Я тут подумал, тебе понравится — говорит он мягко, и я вдыхаю аромат его духов. Слишком приторно сладкие, как будто у бабы. Да и сам он такой, какой-то слащавый.

—Это с Явы. Очень сложный вкус и телесный аромат.

—С-спасибо... — говорю я и чуть улыбаюсь. — Как раз хотел попробовать что-то новое. А у Вас же выходной, разве нет?

Я говорю вежливо и постепенно стараюсь подавить в себе гопника, который только и делает, что матерится. Да и не хочется лишиться работы, на которую я только-только устроился. А этого странного владельца можно и потерпеть.

—Я часто прихожу, даже когда отдыхаю — отвечает Лев, проходя за стойку.

Он двигается спокойно, плавно, уверенно, но всегда находится будто бы чуть ближе, чем нужно. Я продолжаю свою работу, а он внимательно наблюдает за тем, как я засыпаю кофе в холдер и нажимаю кнопку варки.

И потом вдруг выдаёт, будто невзначай:

—У тебя очень выразительные движения. Ты всегда так...проживаешь всё, что делаешь?

—Не знаю — смеюсь я с этого, — Наверное. Просто люблю, когда красиво и вкусно.

—И это похвально.

Внезапно подходят две девушки и протягивают деньги за оплату кофе мне, ещё параллельно впихивая записки.

—Оу, а ты у нас самый главный по притяжению клиентов? — с лёгкой улыбкой спрашивает Лев, наблюдая, как девушки переглядываются и хихикают, оставляя меня с записками и Львом наедине.

—Может, просто кофе у нас хороший — хмыкаю я и сминаю листики, выбрасывая их в мусорку.

—Кофе хороший, но не настолько — спокойно отвечает мне Лев — Ты умеешь быть заметным, даже когда не пытаешься.

—А Вы, значит, умеете замечать?

—Я долго не смотрю ни на кого. Слишком давно живу и многое знаю о людях. Но всё изменилось, пока не стал смотреть на тебя.

Я чуть напрягаюсь, но в голосе Льва нет навязчивости, а только спокойная уверенность. Как будто он не боится получить мой отказ. И будто отказ — не поражение для него.

Лев встает за стойку, берёт пустую чашку и вытирает её, и говорит почти шёпотом:

—Знаешь, хоть мне и сорок, но я двадцать лет жил беззаботно, ни о чём не жалея. А теперь жалею, что мы не встретились раньше.

Я смеюсь нервно, но искренне.

—Кхм, ну Вы даёте. У меня парень есть.

—Я так и подумал, — Лев кивает — Ты смотришь в телефон так, как только смотрят на своих. Это хорошо. Но если когда-нибудь, вдруг, окажешься свободным, просто знай: я не буду мямлить и ждать. Я предложу ужин. Без кофе. С вином в одной руке. А второй свободной рукой буду трогать, а не держать бокал.

И он уходит. Не прощаясь. Оставляя меня одного слегка ахуевшим. Потому что со мной такое впервые. Пиздец. Беда не приходит одна, как говорится.

***

Утро началось спокойно. Я возился у стойки, машинально перебирая крышки от стаканов и проверяя уровень молока. Поставил сиропы этикетками к себе и вытер их, чтобы они не были липкими.

Я уже успел поцеловать Эдика, который забежал ко мне перед сменой и пообещал ему принести к ужину что-то вкусненькое. Кофейня только-только начала оживать.

—Доброе утро, красавчик — голос за спиной — глубокий и хищно-ласковый. Я вздрогнул и обернулся. Лев. Сегодня вновь в светлом пальто, с кашемировым шарфом, белым свитером и тёмными брюками, и той самой тенью улыбки, которая всегда была на его лице.

Его взгляд сразу проходится по мне. Цепляется — за шею, за запястья и за следы муки от заготовок на моей футболке. Бррр. Неприятно. Но, с другой стороны, он же просто пялится?

—Доброе утро, Лев Николаевич, — я чуть выпрямился.

—Опять на «Вы»? — Лев подходит ближе, опираясь рукой о стойку, склонившись. — Ты же знаешь, я не кусаюсь...пока.

—Простите. Привычка. — отвечаю я и отвожу взгляд.

—Ты сегодня особенно хорош — продолжает Лев медленно — Прямо как картина. Тебя бы маслом и на стену. А лучше...на кровать.

Я напрягся, но не позволял себе резкости. Он просто говорит. И ничего не будет.

—Что будете заказывать? — перевожу я тему.

—Сделай мне латте на кокосовом молоке с сиропом из лепестков роз. Но только сам его налей. У тебя...особенные руки.

Он говорит это, не отводя взгляда, чуть склоняя голову. И вдруг обходит стойку и приближается ко мне. Не переходит границы, но пиздец как близко. Я замер. Он взял несколько упаковок молока и пошёл к себе в кабинет. Фух, блять.

Остаток смены прошёл спокойно. Посетителей было немного. И я уже скорее хотел домой. К Эду. Подальше от этого странного владельца.

***

Вечером, под закрытие, когда я делал очередной капуч, вдруг слышу...

—Ярослав, давай покажу кое-что, — Лев появляется из ниоткуда и вдруг встаёт за моей спиной, чуть касаясь рукой моего локтя. —Вот так нужно держать питчер. И наливать под таким углом, понимаешь?

Голос его горячий и близкий. Я чувствую его дыхание и тепло за спиной. Я не двигаюсь. Мне не по себе.

—Всё в порядке? — доносится голос вдруг со входа. Холодный и напряжённый. Эд. В форме. Освободился пораньше. Ура.

Эдуард

После смены, которая сегодня закончилась рано, решаю заглянуть в кофейню к Яру. И прям, блять, как чувствовал. Захожу и вижу картину: ебучий Лев почти прижат к Ярику, их руки рядом на кофейной машине. Это слишком близко для «обучения». Они даже не замечают моего присутствия, пока я не подаю голос.

—О, капитан, добрый вечер — спокойно отвечает Лев, смотря на мои погоны и расплывается в улыбке — Я вот помогаю Ярославу стать ещё лучше. Он у тебя очень способный.

—Я в курсе — сжимаю кулаки в кармане.

Лев чуть отходит. Яр стоит как вкопанный и не знает, что сказать. Я смотрю на него и уже знаю, что в этом городе появилось ещё одно имя, которое надо запомнить и стереть.

Благо дальше близкого нахождения к Ярику не продвинулось. Я спокойно дождался, когда Яр закроет смену и мы вместе пошли домой.

***

Ярослав

Вечер воскресенья выдался напряженным. Кофейня почти пустая, но Лев, как обычно не ушёл после закрытия. Он остался в подсобке, якобы проверяя поставку кофейного зерна, и внезапно зашёл на кухню, когда я мыл холдер и чашки.

—Ты всегда такой старательный? — голос за спиной, слишком близко. Я уже знал кто это, но от этого не легче. Это пиздец, как напрягает. Я кивнул и не оборачиваясь, сказал:

—Не люблю, когда грязно. Особенно в таком красивом месте.

Лев молча подходит ближе, берёт с полки чистую чашку и ставит её рядом. Его рука касается моих пальцев. Не случайно.

—Не все ценят такие руки — тихо говорит он — Сильные. Точные. Нежные, когда нужно.

Я молчу, поджав губы и сдерживаюсь. Лев продолжает:

—А тот, с кем ты живёшь...он точно это замечает?

Я оборачиваюсь на него. Медленно, но сдержанно. Нереально хотелось ему уебать.

—Замечает.

—И всё равно оставляет тебя одного в такие вечера? — Лев склоняет голову, пристально глядя в глаза. — Такого уставшего, пахнущего карамелью и кофе, и с прикушенной губой?

—Он работает — коротко бросаю я.

—Я бы пришёл за тобой с любой работы. Да, даже, если бы пришлось уйти во время важного совещания. — Лев говорил тихо, спокойно, без напора, но в голосе чувствовалась хищная мягкость. —Такие, как ты, не должны ждать. Не должны сомневаться.

Он берёт перчатку, которую я только что оставил на столе, подносит к лицу, будто в шутку и вдыхает.

—Даже твой запах... Мне бы хотелось...

Он не договаривает. Смотрит. Долго. Молча. Будто насквозь. Я не нахожу себе места. Внутри смешанные чувства и ощущение, что я словно в ловушке. С чёрного входа доносится шорох и заходит Эдик. Я ему однажды показал куда заходить, когда кофейня закрыта.

—Ой, здравствуй, а ты прости...? — тут же говорит Лев, даже не отходя от меня.

—Эдуард. А Вы значит Лев? — кидает сухо Эд.

—Он самый. Ярослав, значит, рассказывал обо мне. Как приятно.

—Да. Ввел в курс дела. Яр, ты скоро?

Я стоял как вкопанный и только голос Эда, обращённого ко мне, вывел меня из некого транса. Я молча кивнул и пошёл переодеваться. Раздевалка была недалеко от кухни, и я слышал то, что происходит вокруг.

—Мы просто обсуждали его талант — с лёгкой насмешкой говорил Лев. — Он у тебя золото. И ты, надеюсь, это понимаешь.

Эд никак не отреагировал, но я знал, как он себя чувствует сейчас. Я чувствую ровно тоже самое. Я быстро оделся и поспешил на выход, потому что Эд меня уже ждал на улице.

До дома мы шли молча. Но каждый будто бы хотел начать разговор, но не решался.

Эдуард

Сегодня впервые за несколько дней, у нас совпал выходной, ещё и в будний день, что пиздец какая редкость. Мы сидели на кухне и пили кофе, лениво жуя бутерброды с колбасой и маслом.

—Этот Лев часто остаётся с тобой после смен? — вместо доброго утра спросил я.

Яр замер на мгновение, а потом пожал плечами и ответил:

—Иногда. Он же владелец. Имеет полное право.

—Многое себе позволяет, как по мне, не находишь? — чуть с нажимом спросил я.

—В смысле?

Я выпрямился и посмотрел на Ярика.

—Ты разве не замечаешь его действий в свою сторону?

Яр нервно рассмеялся.

—Эд, ты, блять, серьёзно?

—Вполне — ответил я глухо, — Он смотрел на тебя так, будто хочет тебя прямо на той стойке. Не при мне, а несмотря на меня...

Ярик нахмурился и отодвинул кружку.

—И что? Это его проблемы. Я не собираюсь с ним трахаться.

—А если он будет настаивать? Подходить ещё ближе? М?

—Не лезет же.

—Пока — тихо сказал я — Но ты ему нравишься. И ты это знаешь.

Яр вздохнул, сел ко мне ближе и положил ладонь на мою грудь.

—Эд...ты — единственный кого я хочу. Даже если бы он лизал пол под моими ногами, я разве бы пошёл пить с ним кофе? Нет. Так что, не думай о всякой хуйне.

Я схватил его ладонь, сжал крепко, потом поцеловал в пальцы — резко, немного грубо, но с дрожью внутри.

—Не хочу терять тебя...

—И не потеряешь — ответил Ярик, мягко и тепло.

Он потянулся ближе, коснулся моих губ. Сначала осторожно, будто извиняясь, а затем глубже и настойчивее. Мы целовались долго и тепло. В этом поцелуе будто было сосредоточено всё: усталость, ревность, недосказанность и взаимное желание обнять и выдохнуть.

—Пойдём за пивасом, а? — прошептал Яр, разорвав поцелуй.

—С удовольствием, — кивнул я и обнял его за талию.

Ярослав

Блять. Я проспал. С Эдом вчера так хорошо провели время, что я совсем расслабился. Долго не нахожу телефон. Конечно, ебать, я не поставил будильник. Смотрю на время — через пятнадцать минут надо уже быть в кофейне. Лев меня уроет. Быстро встаю с кровати. Не умывшись и не расчесавшись, натягиваю на себя шмотки и пулей выбегаю из квартиры.

По ступенькам спускаюсь резво, да так, что проношусь мимо соседок и ещё какого-то мужика. Похуй. Я спешу.

Добегаю до кофейни, смотрю на время и понимаю, что успел. Пришёл даже на одну минуту раньше. Ахуеть. Чудо. Запоздало понимаю, что не покурил. Да и Лев сейчас припрётся, что создает дополнительный стресс. Хлопаю себя по карманам и осознаю, что блять...сигареты закончились. Сука. Не успел купить. Хочу набрать Эдику, но связь не ловит.

Да что за ёбаный пиздец? Что за день невезения?

—О, ты уже здесь? — голос бархатный и приторный, что охота проблеваться.

—Доброе утро, Лев Николаевич — сухо кидаю я и складываю вещи в шкафчик.

—Ярослав, ты какой-то сегодня грустный. Что-то случилось? — Лев подошёл ко мне как всегда близко и стал всматриваться в лицо, словно что-то считывая.

—Всё нормально — отвечаю я и не смотрю на него.

—Нет, ты не умеешь врать. Ты же такой открытый и честный. Скажи правду. Что случилось? Я обязательно помогу. Ты же мой любимый...работник — он специально сделал такой акцент на последней фразе.

—Я проспал и забыл сигареты — сдался я и уже направился к выходу, но Лев меня остановил.

—Хм, это очень печально. Но я же могу тебя выручить, правда? Ты же куришь вот эти?

С этими словами он достаёт из свободных белых брюк пачку вишнёвого Чапмана. Того самого, что мы с Эдом курим.

—Откуда...? — я пытаюсь понять, но он сам отвечает за меня.

—Откуда я знаю, что ты куришь? Ярослав, я же говорю, что ты для меня важен. И как работник ты — ценный. Да и я иногда курю точно такие же. Так почему же я не могу помочь? — он улыбнулся, но в глазах читалось иное.

Блять. Ладно. Сейчас возьму, но больше я такой хуйни не допущу. Потому что ситуация крайне пиздецовая.

—Возьми, возьми. Не бойся — Лев протягивает мне пачку и специально задевает мои пальцы.

Я молча беру. Быстро и шумно вскрываю упаковку и иду на улицу. Лев следует за мной. Блять.

Только я вынимаю сигарету из пачки, как осознаю, что и зажигалку я тоже забыл. Оставил на подоконнике дома. Да ёбаный блять пиздец. Лев словно считывает это и подносит свою зажигалку к сигарете и поджигает её. Я наконец-то вдыхаю тот самый успокаивающий дым и немного выдыхаю. Но внимание моё приковывает зажигалка...

—Нравится? — спрашивает Лев и вертит её перед моими глазами.

—А на ней... — я не договариваю снова.

—Да, на ней твой портрет. Я ведь ещё и художник, Ярослав. А ты — мой огонь. И с помощью нужных людей удалось воплотить эту задумку в реальность, — он улыбнулся и положил зажигалку обратно в карман.

Пока я курил, то смотрел на всё, что угодно, но не на Льва.

Но взгляд зацепился за его стояк... Хоть его штаны были свободны, но всё равно было заметно. Он словно проследил куда я смотрю и объяснил:

—Кхм, да, Ярослав. И такие эмоции ты тоже у меня вызываешь. И в моем возрасте уже не так всё активно. Но ты пробуждаешь во мне бурю.

Он будто гордился этим. Пиздец. Я не ответил ничего. Докурил и пошёл уже обратно за стойку. Надо будет сказать Эду. Лев остался на улице. И хорошо.