Часть третья.
Рой медленно убирает телефон, опускает взгляд, смотря на женщину. На лице не дрогнул ни один мускул. В глазах читается явная ярость, раздражение, и это всё мешается с сожалением, явным желанием забыться где-нибудь, лет так пять назад.
Солнышку, стоящему рядом с некогда невестой Роя, на вид года четыре. Если малышке действительно сколько, то это его дочь. Ведь тогда они ещё были вместе.
В голове несколько исходов событий.
Первый. Он просто разворачивается и уходит, как она ушла когда-то. Ни единого слова, ни единого намёка, просто ушла. Зачем заморачиваться, если можно просто сбежать?
Второй. Ему важен только ребёнок, до дрожи похожий на него самого и его бабулю в молодости — русскую аристократку, жившую после Великой Отечественной войны. Она вышла замуж за Эдгара Мальсибера, улетела в Штаты и прожила там всю оставшуюся жизнь, вырастила сына и старшего внука, а потом ушла на покой за мужем, прожив восемьдесят три года.
Джилрой знает, что в любом суде он выиграет с большей вероятностью, чем его оппонент. У него есть всё, начиная с денег, заканчивая социальным положением.
Третий. Ему нужно только сказать. Хоть одно слово. Возможно, последствия не так плохи, как может показаться.
Четвёртый. Простить бывает не трудно, сложно отпустить. Однако, попытаться всегда хорошо. Может быть, воспитывать дочь вместе не так плохо?
Тяжёлый вдох, затем выдох, в голове в этот момент разворачивается борьба, а внешне Джилрой даже не поменялся в лице.
— Глупое приветствие спустя пять лет. Нам не о чем разговаривать, мисс Скорсоне. Или Вы вышли замуж, получили статус миссис? — он старался максимально разгладить голос, не поддаваться эмоциям и панике. Пять лет назад у него бы не вышло. Но вышло сейчас. Мальсибер слишком долго и упорно учился быть непреклонным, так почему ему сдаваться сейчас?
— Что Вам нужно, что интересует? Думалось, Вы всё уже решили для себя, для меня, пускай и не спросив. Время всё расставило на свои места и, мне казалось, Вы тоже так решили. Я разве не прав?
Амелия прекрасно понимала, на что идёт, когда в очередной раз заказывала билеты до Сиэтла, прикидывала все возможные варианты развития этой встречи, даже почти подобрала правильные слова, чтобы объяснить своё резкое исчезновение.
В горле ком, в голове миллион мыслей, и только одна из них верная: он прав. Абсолютно прав. Прав, что злится. Будет прав, если не поверит ни единому слову. Прав, если смог забыть её.
Скорсоне не имела права так поступать с Роем. Он не заслуживает такого отношения к себе. Тогда, пять лет назад, ей надо было всё рассказать ему. Они бы обязательно что-то придумали. Тем более, этот мужчина никогда не боялся трудностей.
Трусиха, Амелия. Не смогла противостоять, испугалась, убежала.
Глубокий вдох, медленный выдох. Девушка крепче сжала маленькую ладошку в своей руке.
«Что хочешь делай: ори, проклинай, можешь даже убить. Только не при Вивиан. Все пять лет малышка слушает о своём отце и считает его героем», — вертится в голове. Жаль только, что он не может прочитать её мысли, однако, почему-то Рой просто холоден, но не в видимой ярости.
По щекам покатились слезы. Вдох, выдох. Всё будет так, как должно быть.
— Ты прав, действительно глупое приветствие, — Скорсоне в тысячный раз пожалела о своём возвращении. Девушка изо всех сил старалась подавить дрожь в своем голосе, однако все попытки тщетны.
— Нет, — все так же дрожащим голосом продолжила она, — замуж я не вышла и даже не собираюсь. Другие планы на жизнь, в них нет места кольцу и статусу миссис, — Амелия посмотрела на дочку и чуть успокоилась.
— А вот тебя, говорят, можно поздравить? — по телу девушки пробежала мелкая дрожь.
На протяжении пяти лет Амелия учила себя не читать и попросту игнорировать любые статьи и новости о Нём. Не хотелось причинять себе ещё больше боли. Не получилось. Информация о долгожданной помолвке старшего сына четы Мальсибер всё равно всплыла перед глазами девушки и причинила такую же сильную боль, как когда-то причинил её побег.
— Если ты, конечно, не против, мы могли бы поговорить? Не здесь, в каком-то более спокойном месте. Если позволишь, я бы хотела всё объяснить и рассказать тебе о Вивиан, — сердце отбивало бешеный ритм, в глазах резко начало темнеть. Ещё каких-то пару секунд и «сильная и независимая» Амелия упадет в обморок на глазах у двоих самых близких ей людей.
Глубокий вдох, сосчитать до десяти, выдох.
Держаться из последних сил.