Часть 11
***
Выйдя из операционной после последней операции, приняв душ и вернувшись в свой кабинет, чтобы получить чашку обожаемого кофе и наставления Геллер о том, что ему пора домой, Кривицкий лишь покивал головой и вытащил из ящика стола свои часы и сотовый.
- Уже собираюсь, один звонок, и я ушёл, - пообещал он, посмотрел на время и набрал в поисковике абонентов нужную фамилию, Хромов.
Трубку долго не брали, Кривицкий начал нервничать, понимая, что доктор Хромов может ему не ответить по простой причине, в данный момент он может находиться на операции. Отложив телефон и допив кофе, он попрощался с Еленой и уже был готов выйти из клиники, как раздался звонок мобильника. Геннадий извлёк телефон из кармана джинсов, на экране высветилось «Хромов».
- Добрый вечер, Иван Николаевич! Извини, если отвлекаю, - начал он и, услышав взволнованный голос, поторопился успокоить, - не волнуйся, у меня не самые плохие новости. Разговор есть, надеюсь, поймёшь и поможешь...
***
Придя домой, он даже не смел мечтать, что Павлова броситься ему на шею. Но случилось именно это. Не успел он открыть дверь квартиры, как Ирина действительно бросилась ему на шею, и, целуя его лицо, прошептала: «Кривицкий, это невыносимо! Когда уже это закончится? Я чувствую себя идиоткой, которая сидит, ничего не делает и только смотрит на часы, ожидая, когда ты вернёшься!»
Обалдев от поцелуев, Геннадий отстранился от обладательницы манящих губ, чтобы выяснить реальную причину неожиданной нежности.
- Егорова, что это с тобой? – он недоверчиво посмотрел на неё, вздёрнув бровь.
- Неужели непонятно? Я здесь просто с ума сойду! Я даже все окрестные магазинчики обошла, нашла пару с русскоговорящими продавцами, - из неё полился поток информации, до сей поры неизвестной Кривицкому.
- Ириш, ты обживаешься? – улыбнулся он, притянув её к себе за талию.
- Какой там! Это просто вынужденно, потому что тебя целыми днями нет! – припечатала она, - ты же знаешь, я не могу сидеть без дела!
- Ты не сидела, а болела, если помнишь, - напомнил он ей и участливо спросил, - как горло?
- Да, нормально уже всё! Я отлично себя чувствую. Безделье просто выматывает до тошноты. И ты ещё в этой клинике торчишь, как прокажённый. Сам домой не торопишься и подчинённых не жалеешь! Я уже и Лене звонила, чтобы она напомнила тебе, что я тут одна сижу и ужин остыл давно, - честно призналась она.
- А я думаю, почему она с такой настойчивостью выпихивает меня из клиники, - усмехнулся Гена, пытаясь снять рубашку, но повисшая на шее Ира, явно не собиралась освобождать его из своих объятий, - а, оказывается, она просто хочет уменьшить час моей эксплуатации. Я ужасный человек. Эксплуататор! Горжусь этим! Ну так что, ужинать будем? Или мне вернуться в клинику и поэксплуатировать Елену Авраамовну?
- Кривицкий, хватит паясничать! Это невыносимо! – она, наконец, освободила его из своих объятий и пошла на кухню, бросив через плечо, - руки мой. Я, между прочим, тоже ещё не ела.
- Сама же меня зажимала в прихожей и опять я виноват? - поинтересовался он и, сполоснув руки, схватил полотенце и устремился за ней на кухню, - а если бы я как в Склифе за полночь пришёл, что тоже бы ждала?
- Узнаешь, когда вернёмся, - она оставила вопрос без ответа.
- Всё-таки хочешь, чтобы я вернулся в Склиф под твоё крыло? – прямо спросил он, - другие варианты не рассматриваешь?
- А у тебя есть другие варианты? – буркнула она, отойдя от микроволновки, где подогревалась индейка с овощами.
- Пока не уверен, - признался он, - у меня сейчас голова другим занята, а точнее, свадьбой.
Раздался сигнал микроволновки, оповещающий, что ужин подогрет.
- Помочь? – спросил он, сделав попытку встать из-за стола.
- Сиди уже, помощник, - она строго посмотрела на него и подала ему приборы, - и что же ты так заморочился из-за свадьбы? Прилетим в Москву, распишемся, и всё! Какие проблемы?
Достав разогретую форму с запечённой индейкой, она водрузила её на стол и, разложив по тарелкам, в конце концов, села за стол.
Всё это время он наблюдал за ней и слушал её слова, которые его не удивили. Он знал, что именно так она и хочет. И боялся именно это. Теперь нужно было донести до неё его желание и его мысли. Выслушать её недовольства и, возможно, погасить очередную ссору. Но он не хотел, чтобы через столько лет заключение их брака было слишком будничным и обыденным. Он хотел подарить ей то, что не смог сделать тридцать лет назад. Хотел, чтобы для неё это был праздник, знаковое событие в её жизни. Лучше поздно, чем никогда.
И с Хромовым он уже обо всём договорился. И был благодарен Ивану Николаевичу, что тот понял его и согласился подстраховать Ирину ещё месяц. И хотя всю вину он взял на себя, честно признался временному заведующему, что он виноват в том, что Павлова заболела, Хромов философски заметил, что болезнь не спрашивает, где лучше приземлиться в Хайфе или Москве.
Ира выдернула его из раздумий спросив:
- Ты себя в зеркале видел?
- В зеркале? А что надо было? – недоумённо осведомился он, поймав её встревоженный взгляд.
- Наверное, надо было, - озабоченно произнесла она, удивляясь, почему он ничего не чувствует.
- А что я мог там не видеть трёхдневную небритость, большой нос или оттопыренные уши? – решил отшутиться Кривицкий.
- Ты что, ничего не чувствуешь? – серьёзно спросила она.
- Чувствую только, что меня преследует невыносимый зуд, - признался Геннадий и почесал ладонью обгоревшую щеку.
Она встала, обошла стол, убрала его руку от воспалённого лица, едва дотронулась кончиками пальцев до лба, провела указательным пальцем по левой скуле с неравномерной щетиной и, поцеловав в подбородок, оповестила растерянного Кривицкого:
- У тебя вся кожа дыбом встала! Придётся спасать твоё лицо, Гена! Кажется, мне в Хайфе предначертано тебя спасать, - усмехнулась она и вновь уселась за стол.
- Почему только в Хайфе? В Москве разве не этим же занималась? – спросил он и добавил, - видно, я твоя карма, Егорова. Когда я появляюсь, у тебя начинаются проблемы.
- Проблемы начинаются у тебя, Кривицкий. Мне же приходится их героически преодолевать. Ты их тащишь на себя как магнит. Не человек, а какая-то катастрофа, - проворчала она.
- Ну, это же не сегодня началось и даже не вчера. Ты же всё про меня знала. Чему теперь удивляешься? – поинтересовался он и предположил, - или ты уже передумала замуж за меня...
- Перестань чушь нести! Конечно, ты такой всегда был. До сих пор помню, как ты на заборе повис, когда сирень мне надрать хотел, - перебив его, припомнила она ему случай из далёкой молодости.
- Ириш, но весело же было! – засмеялся он, вспоминая неудачный поход за цветами.
- Очень! Особенно когда вином спину тебе дезинфицировали и потом у всего курса деньги на брюки занимали. А хотел всего-то цветы подарить. Букетик в две стипендии встал!
Она попыталась утихомирить смеющегося Геннадия, но он, напротив, рассмеялся ещё больше и подойдя к ней, чтобы убрать грязную посуду, наклонился и прошептал:
- А я помню кое-что ещё... как ты после всего осталась со мной в общаге в комнате Павлова и что мы двое суток не вылезали из постели. Про забор я давно забыл, а тебя в этой комнате никогда не забуду, девочка моя, - и он нежно коснулся губами её мочки.
Она постаралась увернуться от поцелуя, прижав ухо к плечу, и мягко произнесла:
- Ген, щекотно. Угомонись уже.
- Я ещё даже не начинал, - шепнул он и отвернулся, чтобы приступить к мытью посуды.
Ира, встав, отстранила его от мойки и твёрдо сказала: «Не наполоскался ещё за день, енот-полоскун? Иди на диван и готовься к экзекуции. Приду, займусь твоим лицом».
- Уже готов, - усмехнулся он и отправился в гостиную, перед уходом оповестив, - у меня к тебе разговор есть.
***
- И ты хочешь сказать, что я должна сейчас лететь одна в Москву? – выслушав его, спросила Ира.
- Да, Ириш. Подумай сама, это наилучший вариант. Я до конца недели не успеваю при любом раскладе. Самое оптимальное мы сможем улететь в среду или четверг. Плюс тебе ещё в Москве документы нужно подготовить, - он снял с лица влажную салфетку и поднял глаза, чтобы видеть её, сидящую у его изголовья.
- С чего ты решил, что я хочу свадьбу на Кипре? Проще нельзя? У меня отпуск закончится в субботу, - она выхватила салфетку и, отбросив её, взяла тубу с увлажняющим кремом.
- Поэтому я и хочу, чтобы ты улетела завтра. А отпуск продлила за свой счёт хотя бы недели на две-три, - продолжил объяснять Кривицкий.
- Ты обалдел? А работать кто за меня будет? – она уставилась на него и от неожиданности надавила на тубу, тяжёлая капля крема шлёпнулась на глаз Геннадия, который он не успел закрыть.
- Сссс..., - взвился он и попытался потереть глаз, - Ир, щиплет же.
- Извини, подожди, убери руку. Сейчас промою, - вход быстро пошли ватные диски, смоченные тёплой водой, - ну так, кто работать будет, Ген?
- Иван Николаевич будет, - немного успокоившись, возвестил он, продолжая моргать воспалённым глазом, - я с ним уже договорился. Ир, ведь просил, не перебивай, выслушай сначала, а ты опять начинаешь ворчать, даже недослушав.
- Не кипятись, лежи спокойно, - она вернула его руки в исходное положение, уложив их ему на грудь, и поцеловала пострадавший глаз Гены, - радуйся, что в глаз попало, а не в рот.
- Лучше бы в рот, - тут же повеселел Кривицкий и попытался приподняться на локте, за что тут же получил тычок, - всё, понял, лежу.
- И дальше что? Я так понимаю, что ты мне ещё ни все свои планы раскрыл, - подтолкнула она его к дальнейшему повествованию.
- А дальше всё просто. Ты прилетаешь с документами, и мы улетаем на Кипр, где будет проходить церемония бракосочетания...
Он не успел договорить, как Ира взорвалась:
- Ты совсем рехнулся? Какой Кипр? А почему не на Марс? Не на Луну?
- Нет, Егорова, я не рехнулся. Просто я гражданин Израиля, а ты нет. Вот в чём проблема. И брак мы можем заключить только или в Москве, или на Кипре. Ясно? – он приоткрыл нюансы будущей свадьбы, - ни всё так просто, как ты думаешь.
- Ну, так и давай в Москве. В чём проблема? – Ира хотела пойти по более лёгкому и быстрому пути и не понимала, почему Кривицкий упёрся и не хочет даже слышать о свадьбе в Москве.
- Я не хочу в Москве, я хочу на Кипре. Хочу красивую церемонию на берегу моря, хочу, чтобы ты была в шикарном платье, хочу, чтобы Геллер были, хочу остаться там, если не на медовый месяц, то хотя бы неделю, - продолжал он, и, понизив голос, добавил, - я просто хочу, чтобы ты была счастливой. Разве ты не хочешь побывать на Кипре?
Вопрос застал её врасплох, она не была готова к нему. Она не думала, что он так серьёзно думает о штампе в паспорте. Теперь до неё в полном объёме дошли его слова о том, что его голова занята свадьбой.
Тонким слоем она нанесла крем на его лоб и нос, после чего наклонилась и прильнула к его губам. Он ощутил аромат её духов, которые он так любил и запустил руки в её волосы.
- Хорошо, Кривицкий, Кипр так Кипр! - отстранившись от него, прошептала она и попыталась стянуть с него футболку.