Часть 2

***

- Ген, Гена, что ты хочешь на завтрак? – шёпотом произнесла Ирина, нежно касаясь лица спящего Кривицкого.

Он оторвался от подушки, покрутил головой и пробурчал: «Показалось...» И вновь уткнулся в подушку.

- Кривицкий, я тебя спросила, что ты хочешь на завтрак, - она начала тормошить его плечо.

- Не показалось, - он перевернулся на спину и потянулся, - кофе...

- А к нему что? – не унималась будущая супруга.

- Тебя! – его глаза сузились, и он расплылся в улыбке, - доброе утро!

- Я серьёзно спросила, - толкнула она его плечо.

- И я серьёзно ответил, - продолжая улыбаться, прошептал он.

- Перебьёшься! – в него полетела подушка, которую он поймал и прижал к груди. После чего ехидно спросил: «Без кофе или тебя?»

- Без нас! – мгновенно отреагировала на его вопрос она.

— Вот, только зря разбудила, - проворчал он и, натянув одеяло, отвернулся от неё.

- А ты на работу не собираешься? – попыталась она стащить с него одеяло.

- Собираюсь, – повернув голову, он подмигнул, ослабил хватку, и она упала на спину вместе с одеялом. Гена поднялся и, склонившись над ней, погладил её волосы, коснулся губами её плеча, - ты со мной?

- Что я там делать буду? В телефоне сидеть, – проворчала она, пытаясь освободиться от одеяла, — это я и здесь могу.

- Опять начинается! – громко вздохнул Кривицкий и напомнил, - Ириш, я тебя услышал!

- И? – поправляя одеяло на кровати, она хотела знать, к какому решению он пришёл.

- И процесс пошёл, - бросил через плечо он, направившись в душ.

- Куда? – она догнала его уже у дверей ванной комнаты и протянула смену белья, - забыл.

- Спасибо, - он поцеловал её в лоб и ответил: - Никуда, а какой. Мыслительный.

- Ну, и что надумал, мыслитель? – не унималась она, не давая ему включить душ.

- Ага, так и сказал. Мне ни кофе, ни любимой женщины, а я всё выложить должен! Ирка отстань, не ешь мозг! Я ещё от вчерашнего не отошёл, - и он включил душ, давая понять, что больше не намерен разговаривать на щекотливую тему, по крайней мере, с утра.

***

Накануне вечером...

- Ген, мне нужно с тобой поговорить, - сказала Ирина, подавая Кривицкому тарелку, наполненную овощным рагу.

- Да, конечно, я слушаю, - он принял тарелку и, поставив её на стол, покрутил её, как бы оценивая предложенный ужин, - спасибо!

- На здоровье. Вино будешь? – она стояла у бутылочницы и ожидала его ответа, но Геннадий не торопился, - я жду.

- А, нет, спасибо! – он очнулся от своих мыслей и, поблагодарив её, поторопил, - садись уже, не суётесь. Давай тебе налью.

- Нет, я тоже не буду, - она задвинула бутылочницу, и покосившись на коробочку с разноцветными макарунами, сказала вполголоса, - лучше чай позже.

- Как знаешь. Но моё сырное с копчёным лососем и солёной карамелью. Забито! – он сразу мысленно поделил коробочку с десертом на двоих по вкусам.

- Ты же знаешь, я люблю шоколадное и фисташковое. Ешь давай! – и она села за стол напротив него, включив фоном колонку, из которой полилась инструментальная композиция Кевина Керна.

Бросая взгляды на уткнувшегося в тарелку Кривицкого, она спросила: «Ген, что будем делать дальше? Мне в Москву нужно возвращаться».

- Да, я понимаю, - закивал он и, покрутив вилку в руке, сделал комплимент, - очень вкусно.

- Нет, не понимаешь, - не отреагировав на его похвалу, Ира продолжила, - где мы жить будем здесь, в России или ещё куда рванём?

- Я бы остался здесь, - честно признался Геннадий, пережёвывая сочный кусок мяса, только что выуженного из тарелки.

- Понятно, - кивнула Ирина и, отложив свою вилку, поинтересовалась, - а обо мне думал?

Голод улетучился несмотря на нереальные запахи, витавшие по всей квартире, и аппетитный вид тушёных овощей на тарелке. Она откинулась на стуле и посмотрела на Кривицкого в упор, сверля взглядом.

Он постарался не реагировать на изменившийся тон Павловой: «Постоянно думаю».

- И что надумал? – полюбопытствовала она.

- Жениться наконец, - он тоже отложил вилку и уставился на неё, - ты же знаешь...

- Хорошо, женились дальше что? Как ты себе всё представляешь? – она скрестила руки на груди и продолжила сыпать вопросами.

- Представляю, какой ты будешь женой, - усмехнулся он, - давай сначала поужинаем спокойно. Я как бы с работы пришёл...

- А что твоя жена делать будет, представлял? – не обращая внимания на его просьбу, Ира подкинула ему ещё пищу для ума.

Кривицкий встал из-за стола, взяв тарелку, двинулся по направлению к мойке: «Всё, что захочет. Может домом заниматься, может в клинике работать».

Она развернулась на стуле и понимая, что он намерен вымыть за собой посуду, подошла и забрала тарелку из его рук: «Я сама, дай». После чего оттеснила его от мойки.

- Ты же знаешь, дома я со скуки умру, а в клинике... ты меня на подвиг, что ли, толкаешь? Я ни иврита, ни английского не знаю, что в твоей клиники я делать буду.

- Хорошо, а что хочешь ты? – вскрывая коробку с макарунами, попытался выпытать он.

- Ген, я не знаю, честно. Такой хаос в голове. Я хочу быть с тобой и вижу, что тебе здесь нравится. Ты здесь на своём месте, у тебя здесь всё по нотам. Но я себя здесь не вижу. Мне было хорошо в Склифе, - она оперлась на мойку и замолчала.

- Ириш, ты хочешь предложить гостевой брак? – заподозрил Кривицкий, - или ты хочешь, чтобы я вернулся в Россию? Но у меня там ничего, даже перспектив никаких, ни жилья, ни работы, ни денег. Только ты... ну, и отец. Но, кажется, я ему вообще не нужен, особенно сейчас, когда у него Александра Сергеевна появилась.

Он включил кофемашину. Вознамерившись приготовить порцию капучино, он засыпал порцию кофейных зёрен и достал молоко из холодильника.

- Да, Ген, я понимаю, но и ты пойми. Я уже должна была вернуться, - призналась она, - с трудом Ивана Николаевича уговорила ещё за меня поработать.

Он нахмурился, наклонил голову и, отставив капучинатор, с тревогой произнёс: «Ты хочешь сказать, перспектив у нас никаких. Встретились и разошлись как в море корабли. Зачем тогда этот брак, вся эта суета предсвадебная, если конец один и он неизбежен? Я же не могу приехать с тобой в Москву и сесть тебе на шею. Спасибо, уже сидел».

- Ну, что ты такое говоришь, Кривицкий? – возмутилась она, - ты опять хочешь соскочить, увильнуть от обязательств.

- Я этого не говорил! – воскликнул он, - Я не пойму, тебе здесь плохо? Что не устраивает, Ир?

- Да, всё! – разнервничалась она, больше не в силах сдерживать свои эмоции, - страна другая, язык, люди... жильё даже не наше, а клиника тебе дала.

- О господи! Ну, чем здесь плохо? Солнце почти круглый год, море, я, наконец, - он попробовал успокоить её, погладив по плечу. Но это не возымело эффекта. Его рука была отстранена Ириной.

- А чем тебе в Москве плохо? Не хочешь в Склифе работать, клиник море. Устроишься куда-нибудь, - она пожала плечами, не видя проблемы с его трудоустройством в России.

- Почему я должен устраиваться куда-нибудь? – Кривицкий был в недоумении. Его хотели приткнуть куда угодно, лишь бы он вернулся вместе с ней.

- Ну, ты же не хочешь в Склиф, - фыркнула Ира, - хотя я бы тебя хоть сейчас взяла. Мне челюстной позарез нужен.

- Егорова, только не говори сейчас, что ты замуж выходишь, чтобы меня заполучить в своё отделение, - попытался пошутить он.

- Я замуж за тебя иду, чтобы ты, дурак, опять чего-нибудь не выкинул, - она напомнила ему больную тему, которую она тщательно избегала, чтобы не причинять ему боль, но сейчас она не выдержала, - а не потому, что думала, что ты всё бросишь и на помощь жене примчишься.

- А ты попроси, может, и примчусь, - усмехнулся он, - можно подумать, ты меня плохо знаешь.

- Ты, ещё не муж..., - напомнила она ему и отвернулась к мойке, надеясь, что он не заметит её улыбку.

- А я, вообще-то, по наивности своей думал, что перед свадьбой люди о другом говорят, - Кривицкий решил не продолжать и попытаться не портить до конца вечер, на который у него были свои планы.

- Меня люди не интересуют, меня интересуем мы. И что мы после свадьбы делать будем, - не отступая от темы ни на йоту, припечатала Ира.

- Ириш, утро вечера мудренее. Я всё понимаю. Всё сложно. Но мы найдём выход, верно? – он обнял её за талию и посмотрел обезоруживающим взглядом, - а сейчас просто кофе попьём с макарунами? И мне каталог с аксессуарами привезли, полистаем?

Павловой ничего не оставалось, как согласиться на чашку ароматного кофе, который был уже практически готов, и вздохнув, она сдалась: «Хорошо, давай свой кофе, соблазнитель! Но разговор не окончен, понял?»