Глава 10.
Время текло, и приближалось Рождество, от чего мне становилось ещё тоскливее. Я скучала по Нью-Йорку всё сильнее, хотя не могла сказать, что не пообвыкалсь и здесь. Просто в моеём родном городе сейчас началась уже праздничная суматоха, так мною любимая — всё вокруг украшено гирляндами, яркими постерами, красно-белыми тросточками, венками омелы! Улицы обилуют дополнительным освещением, на каждом углу ты встретишь толстого Санту, который за стишок даст тебе конфету, а чуть подальше, на окраине, можно найти Сант, которые сами попросят у тебя монетку. В магазинах играет яркая и весёлая музыка. Она создаёт настроение. Всё вокруг тебя создаёт тебе настроение. Это клёво.
А ещё — падает снег. Он ложится большими хлопьями на лужайки в центральном парке, а по замерзшему льду все катаются на коньках! Здесь же снега нет, просто очень холодно и сыро, и серо. Украшать город, как видно, никто не собирался. Да и праздника, кажется, не намечается. Скорее всего всё ограничится унылым школьным хором на вечерней службе в старом полуразвалившемся храме… Мда…
Теперь мне совершенно ясно, почему люди здесь такие...такие...скучные. Не мудрено! У них ведь нет в программе папки «веселиться». Все только и делают, что исполняют какие-то там «правила», да держат обеты воздержания.
Я зевнула.
С момента похода в тот старый дом прошло две недели, а это для меня очень много времени. Если честно, я бы пробралась туда вновь ещё на следующий день, но мы с Терри договорились не делать этого друг без друга, а он куда-то исчез. Это беспокоило меня. Он не отвечал на звонки, не появлялся ни в школе, ни в городе. Даже на том самом пустыре, куда он меня водил. Одновременно с беспокойством я чувствовала раздражение — неужели он просто обманул меня? После того поцелуя взял и слился, как самый типичный мудак! Потом объявится в школе и станет всем рассказывать, как склеил нью-йоркскую девчонку!
Я уже неоднократно пожалела об этой своей опрометчивости. Но если честно, мне в тот момент правда-правда казалось, что мы — родственные души. Что никто не поймёт его лучше меня, а меня — никто лучше него. Я была абсолютна уверена в своём выборе. Однако теперь меня преследовали сомнения. Кажется, я стала беспокоиться за свою репутацию…
Чёрт, да какого хрена? Кому вообще важна эта идиотская репутация? Мой стиль — быть собой. Безапиляционно. Всегда. Везде. Но теперь я думала о том, что со мной будет в школе, когда все узнают. Наверное, это наложит более сильный отпечаток, чем дружба с отбросом. Роман с отбросом.
И почему меня вообще волнует, примут ли эти курицы меня в своё тупое общество? Пусть лучше будут шокированы мной! Да, пусть обходят меня стороной, боятся и шепчутся за спиной. Я ведь создана для того, чтобы кошмарить таких, как они!
Но на душе всё равно скребли кошки…
Я подошла к окну. За последние несколько месяцев это стало моим самым частым действием. Ну а чем же хдесь ещё заниматься, господи???
На улице шла какая-то заледенелая морось. Мерзость.
Мне захотелось спуститься на кухню и выпить чаю, но не хотелось пересекаться с матерью. Отец нашёл работу в офисе неподалёку отсюда, а вот она...она обустроилась фрилансером, ведь заниматься дизайном можно из любой точки мира! Это бесило. Я почти никогда не оставалась дома одна, а с приходом плохой погоды подобное времяпровождение становилось почти недоступной роскошью.
Мне претило её заискивающее внимание, улыбки и расспросы, как дела. Будто бы она поймёт, как они у меня! Что я ей расскажу? Что в школе я белая ворона, и все вокруг завидуют мне от того, что я из Нью-Йорка, даже учителя не гнушаются отвесить «доброе словечко»? Что я дружу с главным фриком и изгоем города, и он водил меня на свалку на окраину? Что я уже давно не писала в своём дневнике, потому что нечего? Мысли здесь застывают и превращаются в камень. Сначала они как свежий мёд — текут густо, вкусно, переливаясь на солнце. Затем они начинают сахариться, настаиваться, зерниться — и вот ты уже почти не размышляешь, опираясь на привычные реакции. Редко пытаешься задуматься о чём-либо, но вскоре отметаешь мысль, потому что — а зачем? А потом… потом мысли становятся твёрдыми, словно слежавшаяся масса, которую из банки и ложкой не выковыряешь. Ей и убить можно.
Всё застывает внутри тебя, тебе больше не интересны вопросы мироздания и законодательства моды, ты не следишь за новыми журналами с американскими моделями, а музыку слушаешь ту, с которой сюда приехала. Это словно временная дыра, в которой ты застываешь. Брешь в пространстве, где время остановилось.
Все мысли сводятся к простым чувствам и желаниям. Найти Терри. Дать ему по морде. Залезть всё же на чердак. И эти ощущения пульсируют в тебе тяжёлыми толчками, сосущим душу весом, от которого никуда не спрятаться.
Я представила, как сижу на кухне, в уютном жёлтом свете, пью цветочный чай из большой кружки, слушаю старую музыку… В этом можно было бы найти определённую атмосферу. Но там, внизу, в гостиной, мама. Мама, которую не хочется видеть. Мама, от разговора с которой испортится настроение.
Я вздохнула и, перевернувшись на кровати, поняла, что так нельзя. Нельзя гнить здесь, сходя с ума в четырёх стенах! Ну нельзя!
Надо нарядиться и сходить погулять. Даже в такую скверную погоду. Изучить город. Я ведь здесь почти ничего не знаю, кроме кафе и школы! А вдруг здесь есть библиотека, где можно взять что-нибудь симпатичное? Или местный музей с чучелами животных и клетчатыми рубашками? Всяко лучше, чем сидеть здесь, как в башне, ощущая давление матери даже через лестничный проём.
Я подскочила на ноги и рывком раскрыла шкаф. Одежда полетела на пол — всё не то. Сегодня мне не хотелось разбавлять своим якрим образом сырую серость. Хотелось подыграть ей. Смешаться с толпой, слиться с городом, стать частью этого места, чтобы получше его изучить. Увидеть изнутри, каков он.
Поэтому я надела тёмно-зелёные вельветовые штаны, замшевый свитер цвета пыли, на голову — ничего. И никаких аксессуаров. На ноги — высокие чёрные ботинки на шнуровке, а на плечи я накинула толстое пальто. Из зеркала на меня смотрела совершенная посредственность — без косметики, без интересных серёжек всех причудливых форм в ушах, даже без колец на пальцах! Обычная девчонка. Так я выглядела бы, если бы родилась в пуританской семье где-нибудь здесь. На секунду я поёжилась от этой мысли, однако отбрасывать в сторону её не стала. Ведь моя сегодняшняя цель — разведывательная. Мне и нужно представить, каково это — родиться здесь.
Я тихо выскользнула за дверь. Слава богу, мама не заметила.