11 глава

После того разговора они заключили негласное соглашение: 

- Никаких прикосновений. Даже случайных. Антон теперь сидел строго на своем конце дивана, руки сложены на коленях, как примерный школьник. 
- Только разговоры. О книгах, о музыке, о чем угодно — кроме них самих. 
- Никаких ночных визитов. Арсений установил четкий «комендантский час» — до 22:00 максимум. 

Антон соблюдал все пункты. Слишком уж старательно.   

Как-то раз, когда Антон засиделся допоздна за разбором стихов Бродского, Арсений не выдержал: 

— Тебе пора. 

— Еще десять минут, — Антон даже не поднял головы от тетради. 

— Нет. Правила есть правила. 

Тогда Антон посмотрел на него — и Арсений увидел в его глазах вызов: 

— Боишься, что не выдержу? 

Комната вдруг стала очень тесной. 

— Уходи, — голос Арсения дал трещину. 

Антон медленно встал, намеренно медленно собрал вещи, намеренно медленно подошел к двери. Остановился. 

— Знаешь, что самое смешное? 

— Что? 

— Что это ты себя не контролируешь, а правила — для меня. 

Дверь закрылась. Арсений остался стоять посреди комнаты, сжимая в руках подушку, которую Антон забыл на диване. 

Через неделю Антон появился на пороге мокрый до нитки — попал под дождь. 

— Можно? — спросил он, и вода стекала с его волос на пол. 

Арсений молча отступил, пропуская его внутрь. 

— Дай полотенце, — Антон стоял посреди гостиной, оставляя лужи на паркете. 

— В ванной. 

— Не могу найти. 

Арсений вздохнул и пошел за полотенцем. Когда вернулся, Антон уже снял мокрую футболку. 

— На, — Арсений бросил полотенце, стараясь не смотреть на обнаженный торс. 

Антон ловил его взгляд: 

— Что, даже взглянуть боишься? 

— Одевайся. 

— Или что? 

Арсений резко развернулся, чтобы уйти, но Антон схватил его за руку: 

— Довольно игр. Ты же хочешь меня. 

И тогда Арсений сорвался. 

Он прижал Антона к стене, впиваясь губами в его губы, чувствуя, как тот вздрагивает от неожиданности. 

— Доволен? — прошептал Арсений, отрываясь. 

Антон, запыхавшийся, с расширенными зрачками, кивнул. 

— Теперь иди домой. 

Три дня тишины. 

Потом сообщение: 

«Это было...»

Пауза. Троеточие мигало. 

«...нечестно. Ты воспользовался моментом». 

Арсений стиснул телефон. 

«Ты сам этого добивался». 

«Я знаю. Но теперь ты должен меня выслушать. Лично». 

Арсений понимал — дальше так продолжаться не может.