Глава 1. Тихоня

– Только не это… – причитаю я, начиная молиться, услышав, как надсадно фырчит ста-
ричок «Форд».
Откровенно говоря, его законное место на свалке. Чудо, что он вообще ещё на ходу.
Старая машина начинает тарахтеть, как блендер, перемалывающий кофейные зёрна, издаёт
громкий чих и глохнет.
– О нет, давай же, милый, я в тебя верю, – шепчу, поворачивая ключ в замке зажигания.
Частое тарахтение и тишина. Снова. «Форд» начала восьмидесятых отказывается заво-
диться. Я осторожно вылезаю из салона. Оглядываюсь в густых сумерках. Щербатая дорога
освещается одним фонарём. Жуткий, зловещий желтоватый свет. Причём довольно далеко. Я
обхожу тёмно-зелёное авто со всех сторон, будто это поможет ему завестись. Не знаю, в чём
причина, но из-под капота тянет палёным. Это дурной знак.
Прикусываю ладонь, чтобы не разрыдаться. Уже вижу лицо Макса – старшего брата, ору-
щего на меня: «Бестолочь! Неудачница! Руки из задницы!..» Потом он отчитает меня за то, что
я сломала автомобиль. И если у него будет отличное настроение, я смогу отделаться всего лишь
криком. Если же нет… Мне даже страшно подумать. У брата очень тяжёлая рука. Знаю об
этом не понаслышке. Поэтому я мысленно обращаюсь к старой развалине, чтобы она завелась
и потерпела ещё немного. Самую малость. Каких-то двадцать минут – и я буду дома. Лишь бы
убраться поскорее с этой дороги. Она проходит слишком близко к кварталу, который хорошие
девочки вроде меня должны избегать, как огня.
Да-да, я знаю об опасности. Но за лекарствами для домашнего питомца пришлось ехать к
ветеринару. Я выехала поздно, решила срезать по короткому пути, но его, как назло перекрыли.
Я сделала огромный крюк и… И вот я здесь.
Летний вечер довольно тёплый, но по ногам внезапно проносится холодок, и начинают
бегать мурашки. Совсем не от ветра, а от ощущения чужого внимания. Кто-то сканирует меня
липким жадным взглядом.
Мне хочется вымыться и убраться отсюда. Если этот кто-то из банды Чёрных Псов – я
попала. Чёрт побери, я крупно попала!
– Ц-ц-цып-цып-цып… – звук приходит справа.
Я нервно дёргаю головой и сразу же зажмуриваюсь от дальнего света, ударившего по гла-
зам. Машина. Скорее всего, мне «повезло» попасть под прицел уличных отморозков. Просто
прекрасно!
Я была так увлечена своими мыслями, что не услышала, как ко мне бесшумно подкрались
чужаки.
– Hey, geys, смотрите, кто здесь, а? – в голосе говорящего отчётливо слышится акцент.
От страха я покрываюсь липким холодным потом. Это точно члены банды. Они называют
себя Чёрные Псы и носят чёрные банданы.
Не могла же я вляпаться больше, чем сейчас! Мне очень страшно. Я просто мечтаю,
чтобы земля под ногами разверзлась, поглотила меня и никогда не выплёвывала обратно.
– Проблемы с тачкой, чика? – слышится ещё один голос и шорох шин.
Их тачка подъезжает вплотную к моей. Я закрываюсь от слепящего света ладонью и
тщетно пытаюсь разглядеть, сколько их.
– Мы можем решить проблему…
– За небольшую плату! – подхватывает первый.
– Погаси свет, ну… – лениво цедит сквозь зубы… третий.
Матерь божья, судя по голосам, их трое. Всё, на этом моё терпение лопается, и я с бешено
колотящимся сердцем ныряю в салон своей древней тачки. Пытаюсь закрыть дверь. Но, как
назло, дверь хлопает вхолостую. Снова и снова. На третий раз она распахивается резким рыв-
ком, а мне в волосы вцепляются сильные пальцы.
– Смотрите, какая смазливая мордашка!
– От-т-т-тпустите меня! – голос напоминает писк мыши, раздавленной кем-то большим
и сильным.
– Давай познакомлю тебя с парнями.
От нахала несёт пивом, дешёвым табаком и запахом пота. У него сильные, накачанные
руки, сплошь забитые татуировками. Даже пальцы в чернилах. Он усмехается и перекатывает
во рту зубочистку, а потом внезапно сплёвывает её вместе с харчком на пол салона моего
«Форда». Это возмущает меня даже больше, чем хватка пальцев в волосах. Потому что я отдра-
ила старикана до зеркального блеска, и мне жуть как не нравится видеть плевок, в котором
находится изжёванная зубочистка.
– Не плюйтесь!
– Чё?
Он дёргает меня так, что едва не выдирает клок волос. Вытаскивает меня из салона и
встряхивает. Кожа на голове вспыхивает сильной болью. Из уголков глаз поневоле скатываются
крохотные, но обжигающие слезинки.
– Ал, улов просто блеск…
Я всё-таки ошиблась. Их не трое. Их четверо. Четвёртый опирается задницей на капот
ярко-синей тачки и лениво чистит ногти ножом. Изредка поглядывает на меня, усмехаясь.
Сальная грязная усмешка в сочетании с пугающей пустотой в его глазах заставляет меня тря-
стись от страха. Я боюсь его даже сильнее того, кто дёргает меня за волосы и демонстрирует
дружкам, словно тушку зайца, пойманного на охоте.
– Посмотрите, ну… – заставляет меня крутануться. – Какая сочная задница! Парни, кто
первым будет колоть этот орешек?
Я молочу воздух руками. Но мои слабые трепыхания вызывают лишь смех ублюдков.
Двое приближаются ко мне, потирая ладони.
– Сочная малышка. Кажется, она заблуди-и-и-лась, – приторно сюсюкает парень, на кото-
ром лишь красная майка и короткие джинсовые шорты. Второй, чуть массивнее и намного
толще, поддакивает, хлопая дружка по плечу.
– Нужно показать малышке дорогу домой, – и трогает себя за ширинку.
Мерзкий, похотливый урод. Приятели гогочут, довольные его шуткой. Я понимаю, что
было ошибкой витать в облаках, отправляясь далеко от дома. Мне не стоило пытаться срезать
путь. Чёрт побери, мне вообще не стоило брать старичка «Форда». Теперь у меня проблемы
покрупнее внезапно заглохнувшей машины. Скоро на мне не останется живого места. Четвёр-
тый, сидевший на капоте тачки, подходит вразвалочку и осматривает машину, потом задум-
чиво скребёт щетину на подбородке ножом.
– Снять почти нечего. Но ладно… Отгоним Питу. Пусть хоть за железо немного накинет.
Теперь моя участь и участь старого «Форда» примерна одинаковая. Только если старик
пожил на свете не один десяток лет, то я… лишь пару месяцев назад окончила школу. Мне
восемнадцать, я только подала документы в местный колледж. У меня вся жизнь была впереди.
Но теперь всё может кончиться плачевно. Прямо сейчас.
– Давай, тащи девку, чё мнёшься? – командует главарь.
– А с этой рухлядью что делать? – интересуется парень в красной майке.
– Оттащи на буксире. Позвони кому-нибудь…Я слушаю разговоры уличных отморозков, словно они меня ничуть не касаются. Навер-
ное, это защитная реакция – притвориться куском пластмассы, надеясь, что тебя не заметят
и отпустят.
– Двигай живее поршнями! – сильный тычок в спину.
Меня ведут к тачке ублюдков. Один уже нырнул на заднее сиденье, и туда же собираются
запихнуть меня. Второй подонок сядет с другого бока, они зажмут меня посередине – и всё,
прощай, жизнь!
– Пошевеливайся, цыпочка!
Громила пытается нагнуть меня, чтобы затолкать в сильно заниженную тачку. Но я дер-
жусь, словно лом проглотила, и пытаюсь противиться этому. Боже, я не хочу становиться добы-
чей ублюдков! Сделай, что угодно! Пошли мне спасение… Любое. Я буду тебе благодарна!
Внезапно раздаётся звонок моего телефона.
– Это звонит мой брат! Мне лучше ответить… А вам стоит отпустить меня! – кричу изо
всех сил.
– С чего бы это? – спрашивает парень, уже сидящий в тачке. Он весь горит нетерпением
и обгладывает меня плотоядным взглядом.
– Мой брат… Он…
На ум не приходит почти ничего. Я многое бы могла рассказать о старшем брате. Но по
части силы он уступает даже самому мелкому и тощему из этой банды.
– Он конченый псих! – раздаётся откуда-то со спины.
Это ещё что такое? Пятый?! Серьёзно?! Матерь божья, ты просто не могла не макнуть
меня головой в дерьмо поглубже, и прислала ещё одного отморозка?
– Акула? Хочешь попробовать эту чику с нами?
От злобного прозвища мурашки по моей коже начинают гулять просто табунами.
От злобного прозвища мурашки по моей коже начинают гулять просто табунами. Я уже
едва держусь на ногах и обмякаю, как тряпичная кукла. Если мне повезёт, я просто умру от
разрыва сердца прежде, чем хотя бы один подонок дотронется до меня.
Я просто… хочу умереть. Не сходя с этого самого места.