Эпилог

Песня для атмосферы: Just Monika. — Dan Salvato

— Счастливый день... — снова сказал кролик.

Парень поднялся на ноги, но движения были медленными и давались тяжело, словно воздух стал гуще, а тело неподъёмным и непослушным. Трава под ботинками мягко смялась, вдавившись в землю. Он всё ещё чувствовал на себе давящий взгляд кролика, не позволяющий забыть о его присутствии. Сердце билось быстро, отдаваясь стуком в ушах, а дыхание стало прерывистым.

Когда парень устремил взгляд за плечо кролика, то сначала даже не поверил в то, что он увидел.

Позади золотого кролика располагался длинный стол, прямо посреди поляны в лесу. Белая скатерть свисала с краёв, местами была испачкана, покрыта пятнами и разводами. Ткань слегка колыхалась от ветра, задевая ножки стола, создавая тихий стук.

В самом центре стола стоял торт — высокий, трёхъярусный, украшенный кремовыми завитками и аккуратными узорами. На самой верхушке торта горели свечи, а их маленькие огоньки дрожали от слабого ветра.

Вокруг стола сидели Фредди, Бонни, Чика и Фокси, словно послушные гости, усаженные по местам и терпеливо ожидающие начала праздника. Их позы были расслабленными и застывшими, как у кукол, которых поставили и забыли. Лунный свет скользил по их корпусам, цепляясь за знакомые парню детали: округлые формы морд, чёткие контуры ушей, массивные руки, лежащие на поверхности стола.

Но там, где должны были быть цветные радужки и стеклянный блеск, зияла лишь пустота. Глубокие чёрные провалы глазниц казались бездонными, они не отражали свет от свеч, будто полностью поглощали его.

Голова Фредди была наклонена чуть вперёд, словно всё его внимание было приковано к торту, стоящему прямо перед ним. Челюсть оставалась приоткрытой, зафиксированной в неестественном положении. Из-за этого обнажался ровный, почти идеальный ряд зубов. Под носом тянулась засохшая полоса крови, въевшаяся в ткань морды. Края пятна потемнели и расплылись, пропитав ворс меха.

Бонни сидел рядом, слегка ссутулившись, плечи были опущены, а длинные уши свисали вниз. Между ушами, ближе к одной стороне головы, и на животе ткань была пропитана кровью, образовав крупные, расплывшиеся пятна с неровными краями.

Голова Чики была повёрнута вбок под неестественным углом. Казалось, что её шея либо сломана, либо держалась за счёт механизмов внутри, которые вот-вот сломаются, не выдержав нагрузку, из-за чего, пока тело оставалось неподвижным, наклон головы создавал ощущение постоянного напряжения. Клюв был слегка приоткрыт, а по его краям на лице тянулись неровные, размазанные полосы крови, что издалека походило на улыбку.

Фокси был чуть в стороне от остальных. Его корпус был слегка откинут назад, плечи опущены, из-за чего его поза выглядела расслабленной. Крюк лежал на краю стола, ловя холодный от луны и тёплый от свечей свет. Из-под пиратской повязки тянулись засохшие следы крови, уходящие по щеке вниз, к открытой челюсти с рядами острых зубов. Так же как и у Бонни на его животе виднелись засохшие и въевшиеся в мех ручьи крови, выходившие из дыр корпуса, в которых виднелся металлический скелет.

Никто из них не двигался, ни один механический сустав не скрипнул, ни одна голова не повернулась. И всё же у парня всё равно возникло ощущение, что они наблюдают за ним, но не глазами, а чем-то другим. Чем-то, что не нуждалось в привычном образе направленных зрачков на тебя.

Всё внутри сжалось, будто сердце попыталось спрятаться глубже, чтобы уйти от увиденного. Это сжатие было болезненным, мешая нормально дышать. По спине пробежал холод, как если бы по коже провели чем-то ледяным.

Это ощущение не походило на привычный страх, который вспыхивает мгновенно и толкает на бегство, заставляя действовать на автомате. Оно было тяжёлым, вязким, заменяющим весь воздух, медленно растекающимся внутри.

Праздничный стол, торт ко дню рождения, аниматроники с пустыми глазницами — всё это создавало странную картину, участником которой парень не хотел быть.

Золотой кролик всё ещё находился между ним и этим жутким подобием торжества. Он не двигался и не говорил, а его молчание было давящим. Казалось, он намеренно тянет время, давая парню возможность осознать увиденное до конца, прочувствовать каждую деталь происходящего.

Парень инстинктивно сделал шаг назад, почти не осознавая самого движения, руководствуясь одним лишь желанием оказаться дальше от этого кролика, от его неподвижной фигуры и давящего присутствия. Но тело не откликнулось так, как должно было, и шаг вышел неуклюжим, будто к парню внезапно прицепили невидимый груз, что тянул его вниз. Ноги словно вязли в земле, словно почва под ними стала слишком мягкой и тягучей. Каждый сантиметр движения давался с усилием, а в позвоночнике отозвалось тупое, непривычное напряжение.

Он опустил взгляд на свои руки, словно ожидал увидеть причину ощущения тяжести, но вместо дрожащих рук перед ним оказались крупные лапы, покрытые жёлтой тканью. Материал был старым, потёртым, а в складках и швах виднелись следы засохшей крови, глубоко въевшейся в ткань. Пальцы этих лап выглядели толстыми, и когда он попытался слегка пошевелить ими, движение вышло замедленным, с ощущением того, как холодный металл под корпусом обхватил пальцы. От этого зрелища внутри поднялась волна холодного ужаса.

Всё его тело было заключено в этот костюм. Грудь, живот, ноги, всё тело скрывала золотистая ткань. Под ней холодный металл плотно облегал каждый сантиметр кожи, даже будто проникал сквозь неё прямо в плоть. По поверхности корпуса расползались багровые пятна, которые были почти повсюду.

Конечности казались непривычно массивными и неуклюжими, будто они принадлежали не человеку, а громоздкой кукле.

Парень медленно, с осторожностью, словно боялся окончательно подтвердить увиденное, поднял руку к лицу. Пальцы дрожали, касаясь поверхности, и вместо знакомых черт он нащупал морду Фредбера. Пальцы скользнули по жёсткому краю пасти, наткнулись на ровный ряд зубов. Это было не просто ощущение веса на лице — это было чувство запертого пространства, будто его настоящая голова оказалась глубоко внутри, под жёлтой тканью и скованной ледяным металлом, что проникал куда-то глубоко под кожу. Звук собственного дыхания глухо отражался внутри маски, усиливая панику. Парень чувствовал себя запертым, спрятанным за этой застывшей улыбкой золотого медведя.

Страх накрыл его мгновенно и целиком. В ушах зашумело, а мысли начали путаться, обрываясь на полуслове. Его охватило дикое, животное желание сорвать с себя этот костюм, вырваться, вдохнуть полной грудью, снова почувствовать своё лицо, но каждое движение отзывалось тяжестью, а сама мысль о том, что он оказался внутри этого золотого костюма, вызывала почти физическую боль.

Он медленно, с мучительным усилием, поднял взгляд обратно на кролика. Каждое движение головы давалось с трудом, шея протестовала, а зрение на мгновение плыло. Золотая фигура всё так же стояла неподвижно, не делая ни шага, не меняя позы. Эта неподвижность пугала сильнее любого резкого движения. Сердце болезненно сжалось, сбившись с ритма, и в груди разлилось тяжёлое, давящее чувство, будто воздух вокруг стал плотнее, и каждый вдох приходилось буквально проталкивать внутрь.

Он инстинктивно отступил назад, затем сделал ещё один шаг, всё это время не отрывая взгляда от кролика. Тело двигалось медлительно и неуклюже. Увесистый костюм тянул вниз всей своей массой, давил на плечи, на спину, на ноги, сковывал движения. Каждый шаг требовал усилия, будто он шёл не по земле, а по вязкой грязи.

Вдруг нога срывается, проваливаясь куда-то в пустоту. Всё произошло очень быстро, но парень смог почувствовать, как земля под ногой исчезла, а тело стремительно наклонялось назад, из-за чего он махнул руками в попытке за что-то удержаться. Но большие лапы костюма лишь беспомощно рассекли воздух, не найдя опоры.

Раздался глухой удар со всплеском и вода мгновенно сомкнулась вокруг тела, накрывая с головой. Холод пронзил всё тело, а в попытке вдохнуть вместо воздуха в лёгкие хлынула ледяная вода.

Его тело сразу потянуло ко дну, словно кто-то невидимый ухватил за плечи и потянул вниз. Костюм мгновенно намок, пропитался водой, стал в разы тяжелее. Руки в панике резали воду, а ноги еле двигались, лишь сильнее утягивали на дно.

Вода пробиралась под ткань, просачивалась сквозь каждую щель в костюме, скользила по коже. Холод сдавливал грудь, будто стягивал её железным обручем, мешая вдохнуть. Воздух в лёгких стремительно заканчивался, а каждый рефлекторный вдох лишь втягивал ещё больше воды, и она обжигала горло, резала изнутри, заполняя лёгкие.

Сквозь толщу воды он всё ещё видел берег. Поверхность озера находилась где-то высоко наверху, очень далеко от него. Лунный свет ложился на поверхность воды, ломаясь на тонкие серебристые полосы, которые медленно колыхались, растягивались и снова сходились, подчиняясь слабому движению воды.

И там, у самой кромки берега, всё ещё стоял кролик. Его силуэт поначалу оставался чётким — высокая фигура, длинные уши, устремлённые вверх, но вскоре контуры расплывались, линии становились волнистыми. Маска с застывшей улыбкой теряла привычную форму, превращаясь в бесформенное пятно.

Последнее, за что смог зацепиться взгляд парня, — это размытое, дрожащее пятно там, где когда-то был берег. Вода вокруг становилась темнее, плотнее, будто сжималась со всех сторон, приглушая любые звуки и движения. И вместе с этой темнотой пришла странная, пугающе спокойная тишина.

______________________________________

Вот и конец! Надеюсь вам, читателям, понравилось! Буду очень благодарен и сделаю поклон до земли, если напишите отзыв! Укажите мои ошибки, недочёты.