04:00 A.M.

Сознание возвращалось медленно и мучительно, будто его вытаскивали из густой липкой слизи. Сначала пришла боль — не резкая, а тупая, разваливающаяся тёплым и тяжёлым давлением. Она давила где-то в затылке и при малейшем движении сразу отдавалась в виски.

Открыв глаза, я увидел лишь мутную пелену, будто смотрел сквозь запотевшее стекло. Стоило мне попытаться моргнуть, то я ощутил насколько тяжёлыми были веки. В ушах же стоял тихий звон, а поверх него накладывалось собственное дыхание.

Я попытался пошевелить рукой, но это было безрезультатно, так как помимо того, что всё тело было ватным, было стойкое ощущение, будто на него повесили или надели что-то увесистое. К горлу подступила тошнота, и мне пришлось на секунду зажмуриться, судорожно сглатывая.

И тогда, сквозь боль и мутное сознание, начали всплывать обрывки последнего воспоминания.

Глаза аниматроников. Распахнутые, стеклянные, полные ярости. Их распахнутые рты, из которых доносился громкий механический гул. Этот странный звук — такой дрожащий и пронзительный. Рука Фредди, схватившая мою так крепко, что я даже не успел сразу осознать боль. Было ощущение, что пространство сжалось вокруг меня, выбивая воздух из лёгких.

И ещё... Спринг Бонни.

Пугающий детский рисунок в его руке и момент, когда он приподнял маску, чтобы я смог увидеть настоящий живой рот внутри костюма.

Сразу после этого — сильный удар по затылку.

Я снова сглотнул, почувствовав, как бешено колотится сердце, будто пытается вырваться из груди. Страх, смешанный с болью, окутал с ног до головы. Я до сих пор не мог понять, где я находился из-за мутной пелены перед глазами, так и из-за ватных конечностей, которыми я не мог пошевелить, чтобы понять что с мной, где я и мог бы я быть привязан к чему-то.

Попытавшись повернуть хотя бы на сантиметр голову, так боль сразу ударила по мозгу волной, что аж белые искры засветились перед глазами. Голова болела так, будто внутрь вбили гвоздь и понемногу проворачивали его. Я застонал от боли, но звук вышел очень сдавленным и рваным. Перед глазами всё плыло — мутные пятна, которые расползались, а затем снова собирались.

Когда глаза чуть привыкли к темноте, а мутная пелена не совсем, но спала с глаз, я наконец смог увидеть хотя бы смутные контуры вещей в помещении. В нос, словно с задержкой, ударил старый и пыльный запах. Я попытался пошевелиться и тут же ощутил странное сопротивление. Это не ремни, не верёвки, а что-то тяжёлое, обволакивающее, давящее со всех сторон.

Я опустил взгляд, насколько смог, и увидел тусклый и потёртый жёлтый мех. Я увидел массивную грудную часть костюма, неровные швы, мелкие трещины на поверхности ткани, а также и большую фиолетовую галстук-бабочку. Попытался поднять руки и увидел массивные лапы, слишком большие, неуклюжие, с округлыми пальцами. Каждое движение отзывалось металлическим скрипом где-то совсем близко к телу.

Я в костюме.

Сердце заколотилось так, что, казалось, его удары должны были быть слышны снаружи. Я попытался дёрнуться сильнее, но тело отозвалось тупой болью особенно в голове, где всё ещё пульсировало место удара. В эту секунду мне удалось сквозь бесконечный писк в ушах услышать приглушённые шаги. Они были неспешные, приглушались чем-то мягким.

От этого по телу прошлась волна холода. Пальцы задрожали, но, когда я попробовал их сжать, то почувствовал как ледяной металл обхватил со всех сторон, не давая нормально согнуть пальцы.

Постепенно глаза стали лучше различать окружающее пространство в темноте. Тьма расступилась и я смог увидеть, что находился в... комнате «ЗАПЧАСТИ И СЕРВИС»?

Это была небольшая комната, где было множество стеллажей и полки тянулись вдоль стен, а на них же лежали пустые головы аниматроников. Некоторые были без ушей, некоторые без нижней челюсти, но все были с пустыми глазницами, что немного пугало. Также на полках лежали руки и ноги аниматроников.

Паника сдавила грудь от понимания, что это однозначно сделал человек в костюме Спринг Бонни, и учитывая то, что он возможно какой-то псих, ухудшало ситуацию в десятки раз. От него можно было ожидать что угодно, и это пугало меня.

Дверь в комнату внезапно распахнулась с противным скрипом, от которого побежали мурашки по спине. Не успев перевести взгляд на источник шума и движения, как в проёме показалась знакомая фигура., от чего внутри вновь всё сжалось.

Спринг Бонни, не спеша, вошёл внутрь, а в руках он держал что-то большое в чем я сразу узнал голову Фредбера.

Она выглядела большой по сравнению с обычной человеческой ладонью. Ткань, как и у костюма Спринг Бонни, была жёлтой и потемневшей от времени, будто впитав всю за прошедшие года пыль. Челюсть была открыта, обнажая ряды прямоугольных зубов. Глаза были стеклянные и пустые, смотрящие в никуда. В них не было ни радости, ни жизни, ни той дружелюбности, которую я помнил из детства, а только мёртвая пустота.

Мне хотелось кричать от того, что я не мог ничего сделать, а лишь беспомощно смотреть. Костюм был слишком тяжёлым, а тело всё ещё было слабым.

Спринг Бонни подошёл ближе. Я видел, как уверенно руки костюме держали голову, обхватывая пальцами.

Мне хотелось закричать, да хоть начать умолять отпустить, но боль в голове лишь стала тупее, сжав виски, и из меня вырвался лишь рваный и слабый стон. Это окончательно добило меня. Осознание собственной беспомощности было страшнее, чем даже от этого психа в костюме жёлтого кролика.

Стук сердца стал отбиваться в ушах вместе с нескончаемым писком, а рот стал жадно хватать воздух, но лёгкие будто отказывались принимать его.

Спринг Бонни подошёл почти вплотную и развернул в руках голову Фредбера. Его движения были слишком спокойными и от этого становилось ещё страшнее. В голове крутились одно и то же громкое и беспомощное: что ты делаешь? Зачем?

Когда он поднял голову Фредбера, я увидел внутри множество металлических дуг, пружин и фиксаторов, что были скрыты внутри от глаз посетителей. Они выглядели слишком острыми и находились слишком близко друг к другу. Меня пугало понимание, что он собирает надеть голову на меня, а все эти железяки пугали видом, что будто расцарапают лицо до крови, когда голова будет на меня надета, но меня немного успокоило воспоминание, что в детстве аниматоры носили эти костюмы, а значит они безопасны.

В следующую секунду Спринг Бонни надел на меня голову Фредбера.

Зрение сменилось на узкий и искажённый обзор сквозь стеклянные глаза Фредбера. Пыль и запах металла ударили в нос. Голова была очень тесной, она прижималась к щекам, к лбу, к подбородку, будто пыталась вдавить моё лицо внутрь себя. Я попытался отпрянуть, но тело не слушалось, а тяжесть головы тянула вниз, заставляя шею напрягаться до боли.

Внутри всё кричало от страха и полного непонимания. Я не знал, зачем он это делает, не знал, что будет дальше, и не знал, как остановить происходящее.

Вдруг рука Спринг Бонни скользнула куда-то за мою голову, и через мгновение я услышал какой-то щелчок. Звук будто прошёл прямо через череп, отдавшись внутри неприятной вибрацией.

Я замер в ожидании чего-то, но ничего не произошло. Только тяжесть головы Фредбера стала ощущаться чуть сильнее, а в остальном всё было так же.

Спринг Бонни убрал руку и отступил на пару шагов назад. Теперь он просто стоял напротив, глядя на меня. Мне казалось, что он ждёт. Чего — я не знал.

Вдруг костюм будто сжался внутри, обхватывая каждый сантиметр моего тела, словно живое существо. А затем пришла боль. Она взорвалась сразу, повсюду и одновременно, в моём теле.

Металлические элементы внутри костюма пришли в движение и впились в плоть. Острые прутья рвали мышцы, а зубцы цеплялись за них, начиная тянуть на себя из-за чего резали плоть ещё больше.

Я чувствовал, как металл скользит под кожей и в мышцах, как что-то лопается, как трещат сухожилия, как рвутся связки. Мне казалось, что меня разрывает изнутри. Любое, даже самое крошечное движение внутри отзывалось новой волной ослепляющей боли.

Горячая кровь хлынула сразу. Она стекала по телу внутри костюма, и одновременно вырывалась наружу через узкие щели. Капли и брызги падали на пол, стол, стены, оставляя тёмные пятна. Костюм темнел, пропитывался ею, а воздух наполнялся вокруг металлическим запахом крови.

Я отчаянно попытался пошевелить ногами, но в ответ костюм сжался сильнее, и с сухим, мерзким хрустом несколько железных прутьев пробили бедро, голень и ступню насквозь, даже кажется задев кости внутри. Боль прострелила так резко, что мир на секунду потух, оставив только белый шум.

С руками произошло то же самое. Прутья прошли сквозь них, как будто плоть была мягкой тканью. Я ощутил как они выходят с другой стороны, а затем дуги сомкнулись вокруг кожи, сдавливая всё сильнее и сильнее. Кожа не выдерживала, сама начинав рваться от давления.

Я дышал рвано, захлёбываясь собственной кровью, но внезапно что-то внутри груди резко сжалось. Железные детали впились в грудную клетку, ломая рёбра одно за другим. Я почувствовал, как они пробивают лёгкие, как воздух выходит с булькающим, влажным звуком, а вдох превращается в мучительную пытку.

Тело дёргалось само по себе, в конвульсиях. В какой-то момент меня сорвало со стола, и я рухнул на пол, уже почти ничего не видя, кроме тёмных пятен, расползающихся под мной. Удар отозвался вспышкой боли, но она почти потерялась среди остального.

Я отчаянно закричал, выталкивая весь оставшийся воздух в груди, но крик в то же мгновение оборвался. Холодный металл с силой пробил нижнюю челюсть, разрывая мягкую плоть изнутри, ломая зубы, кроша кость. В верхнюю челюсть металл вдавился глубже, прокладывая себе путь внутрь черепа. Вместо крика из моего горла вырвался лишь влажный, захлёбывающийся хрип.

Остальные прутья и дуги внутри головы Фредбера пришли в движение почти одновременно. Они впивались в плоть со всех сторон, безжалостно ломая череп. Я чувствовал, как дуга врезалась под бровь, с чавканьем входя в глазницу, а другая снизу, под глаз, разрывая ткани и углубляясь туда же.

Через стеклянные глаза Фредбера я всё ещё видел. Зрение плыло, но не гасло. Передо мной на полу расплывалась огромная лужа собственной тёмной крови, что медленно растекалась подо мной.

Внутри головы Фредбера вдруг медленно съехали два треугольных элементов с маленькой красной точкой в центре, что остановились у глаз Фредбера. Он повернулся остриём прямо на меня, будто наводясь. Точка мигнула и загорелась ярче.

Треугольник резко рванулся вперёд. Красная точка устремилась в центр глаз и металл проткнул их. Вспышка боли вновь ударила в мозг, но в следующую секунду ослабла.

Сознание стало медленно ускользать из меня.

Боль не исчезла, а стала более расплывчатой. То, что ещё мгновение назад рвало и ломало изнутри, теперь ощущалось как тупое, всеобъемлющее давление, заполняющее голову целиком. Сознание больше не могло зацепиться за отдельные ощущения — всё сливалось в мутный, гудящий фон. Мне казалось, что я медленно тону, проваливаюсь куда-то глубже.

Звуки скрежета металла и то, как он всё ещё прорезал мою плоть продолжали существовать. Казалось, что это уже не звуки снаружи, а что-то, происходящее прямо внутри моей головы.

Мысли распадались. Образы медленно всплывали в голове: лица родных, знакомые места. Я перестал понимать, где нахожусь и почему всё это происходит. Осталось лишь смутное, почти чувство тяжести и тупой боли.

С каждой секундой становилось всё тише. Звуки механизма будто отдалялись, уходили за толстую стену, пока не превратились в едва заметные стуки, а затем и вовсе исчезли.

Последний щелчок, и моё сознание полностью растворилось, а сердце перестало биться.