Глава 32. Нежданный гость

Марк.

Новость о том, что вернулся мой отец, и сейчас моя мать может быть в опасности, повергла меня в шок. Я бросил всё, и побежал. Побежал так быстро, как только мог. Мои ноги поникли в скорости, голова заполнилась негативными мыслями, и я не видел перед собой преград.
Да, моя мать - ужасная в плане воспитания ребёнка. Да, она меня не любит, и больше вероятно, что она была бы рада моему уезду в детский дом или тюрьму, но.. Бросить её на растерзание - не в моих принципах. Она всё равно остаётся частью меня. И вообще, в первую очередь: она женщина. А женщины как правило.. За себя постоять не смогут. Ладно, я не сужу каждую, но именно моя мама, не сможет. Она спрячется в углу, и будет плакать, закрываясь руками. Она ранимая.. Она беззащитная, и возможно даже слабохарактерная. И ещё, она терпила. Я знаю её всю жизнь, и видел каждые её поступки. То, как она пытается спасти свои отношения с каждым новым мужиком, вызывало у меня отвращение. Так нельзя. Падать в ноги гнилому бесу - унижение самого себя.
Всё моё детство прошло в этих кадрах. Как она кланялась им, и умоляла остаться. А они махали на неё рукой, и уходили. Потом, я долгое время стоял в углу, на коленях. Она обвиняла меня в своей личной жизни. Сколько себя помню, всегда был жертвой её интриг.
Когда она напивалась до беспамятства, то говорила мне ласковые слова. Она часто обнимала меня, плакала, и выговаривалась о своих проблемах. Она становилась совершенно другим человеком под бухлом. Этого она не помнит, но в шесть лет я познал слишком многого для своего возраста. Может быть, она нанесла мне психологическую травму своими истериками, слезами, и столькими рассказами, но я слушал её. Я клал свои крохотные ручки на её красные от бури эмоций щёки, и нежно поглаживая, проговаривал: ты самая лучшая мама!
Она и в правду остаётся для меня - мамой. Сколько бы дерьма она не натворила, я приму её. Я приму её всегда. Стоит ей только извиниться, или просто поздороваться со мной. Ну и что, что я терпила тоже? Мне так проще. Мне проще знать о том, что я ей нужен, и я не лишний в этой жизни.
Я помню её тёплый взгляд в те пьяные вечера.. Помню.. Тепло её рук.. Помню её заплаканные от боли глаза.. Помню.. Её фиолетовое платье, и длинную тропинку в лес. Мы гуляли. Мы отдыхали на природе. Потом.. Помню.. Как она сказала «прости, но так будет лучше», и начала уходить.. Я помню как плакал.. Как меня трясло! Но помню как она вернулась, и аромат её цветочных духов вновь впился в мой маленький нос.. Помню всё.. Помню каждую деталь.. Каждую деталь, рвущую мне душу.
И в любом случае, я спасу её.
Ведь так было всегда.
Я рос, она гуляла.
Я рос, занимался собой, и качался на турниках, дабы встать на её защиту в будущем.
А будучи в шестом классе, я впервые спас её от предстоящей смерти от одного мужика.
Они тогда напились, и он потянулся за спичками. Он хотел спалить её волосы, ибо орал так громко, что мне до конца улицы дошло. И я побежал. Я примчался на всех парах, и бросился к нему в драку. Когда я понял что не справляюсь, схватил нож под рукой, и вставил ему в колено. Брызги крови.. Крики, сопли. Он упал, сбежались люди.. Я опять остался крайним.
Меня обвинили во всех грехах, и поставили на учёт в ментуре. Но почему то никто не сказал, что я просто защищал свою мать.

И сейчас.. Добегая до калитки своего дома, моё сердце замирает. Я понимаю что сейчас что то случится, и возможно.. Завяжется драка, но плевать! Надо брать себя в руки, и отбрасывать волнение. И почему мой отец, стал таким агрессивным в секунду? Он не был таким. Может опять сплетни старух?

Я замер у ворот.
В дверь ломился какой то мужчина, которого я не видел ранее.

—Ты кто такой?— спрашиваю, шагая во двор. Мои глаза горели диким пламенем. Я поправил кепку на голове, и стал разминать шею с плечами.

Он незамедлительно повернулся, и мы встретились взглядами. Теперь, я мог рассмотреть его получше.
Это взрослый мужик, выглядит лет на сорок с плюсом. У него русые волосы, но среди них, уже виднеются седые пряди. Его карие глаза слегка приспущены, и словно измучены. Густые, чёрные брови, и такая же форма губ как у меня. Прямой нос, подчёркивающий черты лица. И смуглая кожа.. Ему не хватает только кепки, и моего стиля, а так один: в один. Этот мужик похож на меня больше, чем я сам. И как это понимать?

—Чё ты ломишься в чужой дом?— я решительно сделал новый шаг вперёд, и не сразу заметил, как соседи посбегались у ворот.

—Иди в песочницу поиграй, мальчик. — язвительно бросил он, и продолжил торобанить в дверь.

—Слышь? Ты с первого раза не догоняешь? Мне тебе по полкам разложить, или чё?

—Я тебе сейчас по полкам зубы разложу, если не заткнешься. Ты кто такой? Чё ты в мой двор припёрся, и права качаешь? — он сбросил с себя кожаную куртку, и я заметил его накаченную фигуру. Нифига себе, у него мускулы.. Он меня сейчас раскатает!
А на плече, набита какая то татуха. Это либо буква "З", либо тройка. А вокруг неё, всякие символы.. И на шее, и на руках.. Он весь оббит этими наколками!

—Ну? Чё притих? Обделался?— слышу знакомые нотки.

—Это мой дом! А ты чё сюда лезешь?

—Слышь, сосунок? Я не в жизь не поверю, что моя Зойка загуляла с таким малолеткой как ты. Не гони порожняк, вали отсюда.

Он уже повернулся к двери, что бы постучать снова, но я приблизился, и отбросил его руку. Я чувствовал как страх бежит по венам, заполняя каждую клетку моего тела, но.. Стоял на своём.

—Нет, ты чё издеваешься?— он схватил меня за майку, и я понял насколько отличается моя сила от его.. Он меня одной рукой, чуть ли к верху не поднял. Я аж на носочки привстал.

—Мужик, ты не в себе? Угомонись!— я нанёс ему удар между глаз, и понеслась. Друг на друга нападали, переворачивались, куда то летели. Я ощущал его удары на своём лице, и мне в первые становилось больно. Сколько бы меня не лупили, ничего такого не было. А здесь, приходит осознание, что я не вывезу. Этот мужик стал более агрессивным нежели минуты две назад. Он грубо хватает меня, и продолжает избивать. Я уже чувствую как ломается мой нос, разбивается губа, и кровь течёт повсюду. Она льётся на мою майку, и этот горький вкус.. Не доставляет никакого удовольствия! Если раньше, я обожал драться, и быть лидером.. То сейчас.. Понял какого было всем тем, кого избивал я.. Эта жгучая боль разносится по всему телу, а он сидит сверху, и не останавливается. Постепенно, мои глаза теряют чёткость, дыхание где то прерывается, и я окончательно сдаюсь, переставая даже вырываться.

—Паша! Паша, не надо. — слышу голос матери, и её быстрые шаги шуршат по траве. В ушах уже нет шума, а только тишина. Где то мелькают звуки, но я уже не слышу их вблизи. Всё отдается эхом. Где то вдалеке. Будто на другой улице кто то кричит в микрофон, и ты не можешь разобрать ни слова.

—Что не надо?— отскакивает он от меня, и бросается к маме. Он схватил её за плечи, и стал сильно трясти, при этом крича как сумасшедший. Пусть мне и плохо, и я не могу пошевелиться, но я услышал этот противный крик. Мне было больно. Но не физически, а морально. Мне было так тяжело от мысли, что я не могу её защитить.. Слёзы наворачивались на глазах, и единственное что я мог, так это прошептать «прекрати». А смысл? Он меня не услышал, и даже не обратил внимания.
Мама на его фоне.. Такая крохотная девчушка.. Такая бледная, и беспомощная..

—Ты трахалась с этим ублюдком?— орал он так сильно, что аж слюни от злости разлетались. При всём, при этом, он продолжал трясти мою мать за плечи, как ошпаренный.

—Ты идиот, Саакян? Он твой сын!— рыдала мама, отбиваясь от этого выродка.

В эту же секунду, он отпустил её, и перевёл взгляд на лежащего меня. Я пытался встать, кое как приподнимаясь на локти. Было сложно. Резкие боли ощущались всюду. Кости ломило, словно их перемолотили в мясорубке, и склеили обратно. Моё состояние было плохим. Очень плохим.
Я будто восстал из мёртвых. Будто меня откачали от сильного передоза. Всё такое противное и нереальное, что заканчиваются слова. Я не сразу осознал, что был повержен. В голове, моё появление выглядело куда эффектнее.

—Как это.. Сын?— спокойным голосом спросил этот придурок, и подошёл ко мне, присаживаясь на присадки. — Вот этот шкет, мой сын?

—Ты что, совсем обалдел? — провопила мама, утирая слёзы. Она подбежала ко мне, и положила ладони на моё израненное лицо. Конечно было больно от её касаний, но я терпел, и не давал волю слезам. Я был настолько в шоке от её заботы, что и забыл о тяжести на локтях. Я смотрел на неё, и улыбка поступала к губам. Я перестал дышать, и моргать.. Хотел продлить этот момент на подольше!

—Марк, поднимайся! Поднимайся, мой хороший.. Давай. Облокачивайся на меня, пойдём в дом.

Это точно моя мама? Я ничего не путаю? Может я ударился головой, умер, и это сладкий сон, переходящий в рай?

—М..мам.. Пр..ости.. — выдавливал я голос.

—Ну всё всё.. Всё мой мальчик.. Хватит извиняться, ты ничего не сделал. — её голос был таким же нежным как в те моменты, когда она напивалась. Но теперь, тембр был ровным. Она не путала слова, а всё говорила спокойно.
Я почувствовал себя маленьким мальчиком.. Нужным, и любимым..

—Зойка, ну я ж не знал! Ну чё ты комедию ломаешь, а? Зой! — он шёл за нами в дом. Я хромал на одну ногу, и кажется я её не чувствую.

—Ты сдурел на этой зоне! На дитя руки протягиваешь! Зачем ты вообще вернулся? Никто тебя не ждал.

—Мам, кто это?— смог я сказать, и остановился в веранде, рухнув на стул.

—Зой, почему я не знал о нём?— он показал на меня пальцем.

—Мне кажется.. Нам стоит поговорить..

—Конечно стоит!— появилась на пороге та участковая. — Давайте ка, пройдём в отделение? Втроём!

Я с опухшими глазами, смог только силуэт её увидеть в начале веранды. Что то зрение ухудшается. Наверное побочка от ударов всплывает.

—А вы кто?— поинтересовалась мама.

Брюнетка приблизилась к нам, с каким то документом.

—Я новый сотрудник полиции, посёлка "Хомлэнд". А если быть точнее, главная участковая. Меня зовут Чехова Валерия Юрьевна! А вы, я так понимаю.. Саакяны?

—Да.

—Да. — и этот отозвался.

—У меня с вами будет отдельная беседа. Вы, Павел?— она обратилась к этому.

—Ну а кто ещё?

—Я только вошла в работу, и ваше дело до меня ещё не дошло. Вы, судя по разговорам, только вышли из..

—Нет, он не Павел. — перебил я участковую, и попытался встать. Но не получилось, поэтому остался на месте.

—Как это не Павел? А кто же я?

—Не знаю. Но мой отец выглядит не так. И он не сидел.

—Зой? Чё он придумал?

—Бог мой милый.. Что с твоим лицом?— неужели Лера только заметила? Куда она до этого смотрела, и где была? Разве не слышала крики?

—Так получилось. — ответил мужик, который судя по всему - мой настоящий батя.

—В смысле? Что значит " так получилось"?

—Ну потолкались немного, в чём дело?

—Немного? - она подошла ко мне, и стала рассматривать  раны на лице. — Ему надо всё обработать, а лучше врачу показаться.

—Я обработаю сам.

—Я вас посажу по новой, будьте в этом уверены. И даже не думайте бежать. Сейчас Марк напишет заявление, и вам не избежать проблем. Поднимайся, Марк, идём со мной!

—Нет. — отмахнулся я, и "родители" обратили на меня внимание. В их глазах были смешанные чувства. У него появилась какая то искринка восхищения, а у неё паника, и страх.

—Как это нет?

—Вот так это "нет"— произнёс он, и вытолкал Леру за дверь. — Заяву никто катать не будет, лавочка прикрыта. Дайте нам с семьёй поговорить, мы почти двадцать лет не виделись! Потом успеешь ещё нам предъявить, целая жизнь впереди.

—Так, Павел! Пав.. — громким голосом сказала Лера, и попыталась войти обратно. Но он удерживал дверь одной рукой, и она не могла даже со спины её выбить. М-да, полиция у нас конечно от бога! А если бы он нас убивать бросился? Лера бы сочувственно пожала плечами, и с отчаянным видом пошла бы вызывать скорую?