Часть 10 «Феромоны любви»

Сколько же феромонов парит в воздухе маленькой конюшни, в этот миг. Купы сена прогибаются под тяжестью двух тел, сплетенных между собой. Солнце пробивается сквозь щели между досок, попадая на зажавшегося Антона. Он так крепко вцепился в спину Арсения, словно тот прям сейчас покинет его здесь совершенно одного, такого горячего, смущенного и до жути возбужденного. Такого красивого до невозможности, разморенного, чуть дрожащего у него в руках. Его сбитое дыхание опаляет макушку Арса, который тем временем покрывает его тёплую шею: мягкими, но такими страстными поцелуями. Антон сжимает его смолистые волосы и оттягивает их назад, в порыве волнения. Мужчина поднимается, устремив свой взгляд на такие блестящие зелёные глаза, сквозь которые читается столько желания. Он даже не моргает. Утыкается в него взглядом, перебирая пальчиками его футболку, местами сжимая до боли в костях, оставляя на ладошке следы от ногтей, даже сквозь ткань одежды.

В венах раскалённый металл, вместо крови. Вообще Арсений думал не переходить черту, которую сам же и обозначил, но сейчас у него все внутри замирает лишь от того, как чужое тело реагирует на малейшие касания, и он понимает, что едва ли сдержится на этот раз. Арсений снова целует. Так напористо и жадно. Вылизывая полость рта, сжимая кайму его губ, и кусая ее до крови. Антон не против. Арсу можно. Арсу можно как угодно: нежно, грубо, жадно, просяще. Лишь бы и дальше касался, лишь бы и дальше смотрел так, словно Антон — все, что ему нужно. Он поддаётся всем корпусом, вжимается в его крупное, сильное тело. Парень заводит пальцы под футболку — нащупывая такую мягкую смуглую кожу — начиная сминать уже слой ткани. От такого напора, он совсем не контролирует себя, проводя руками по спине: то к самой шее, то опускаясь ниже к копчику, заводя пальцами под его шорты, слегка оттопыривая грубую ткань. В какой то момент, Арсений срывает с него шорты, с таким рывком, что часть прутьев, выпадает из стога сена — обвязанного бечёвкой — вместе с Антоном. Тот съезжает на нижний ярус этой кучи травы. Когда его шорты вместе с боксёрами отлетают в сторону, парень стесняясь начинает прикрываться, но Арсений одним резким движением раздвигает его ноги, упираясь своим коленями на сгибе, шипя сквозь его губы: — Тебе нечего стесняться, Тоша. Ты сейчас очень красивый, — добавил внезапно он, почесывая рукой его загривок. «Тоша... Как нежно и сладко, выпорхнуло это сквозь его губы...» Арс целует его с оттяжкой, не шевеля бёдрами, медленно спускаясь ладонью по его груди и осторожно ведёт по члену. Антон издаёт какой-то звук, похожий на всхлип, и кладёт ладонь ему на затылок, толкнувшись бёдрами к нему. Арсений скользя пальцами по его члену, он опускается глубже. И вот он медленно заводит их внутрь. От этих эмоций хочется лезть наружу, взлететь ввысь — затеряясь в облаках. Когда второй палец проходит внутрь — нежно массируя — тело парня подрагивает, словно он бьется в конвульсиях, задыхаясь. А воздуха и впрямь не хватает, но хочется ещё. Хочется ещё быть ближе. — Зачем ты дразнил меня сегодня утром под столом?! — кажется, риторический вопрос, но Арсений ещё сильнее сминает такие податливые губы, ожидая ответа. Но парень не может ничего выдавить из себя. Вздохи выходят рывками. Он уже топится в этой сладкой истоме. Его глаза прикрыты, но он так отчетливо ощущает грубые и жадные прикосновения мужчины. И тут он отстраняется. Антон не успевает открыть глаза, как чувствует что что-то, словно распаленное и твёрдое прикасается к его растянутой дырочке. И на этот раз — это вовсе не пальцы. Арсений плавится. Капельки пота стекают по его лбу и волосам. К его паху так притекла кровь, что, кажется, сейчас его разорвёт. А вставив свою плоть в такое узкое отверстие, он окончательно залился красками, придерживая Антона за бёдра — сжимая их. Этот стеснительный и такой сладкий, милый парень, лежит под ним и давится стонами, хватаясь за его сильные плечи. И так не верится в то, что это происходит наяву, а не как обычно — в его сумрачных снах и мечтаниях. Арсений чувствует — хорошо. Обоим хорошо. Комфортно молчать, лишь иногда путаясь стонами, комфортно ловить один ритм, чтобы быть одним целым, комфортно прислушиваться к друг другу. Крепко придерживая тело парня, мужчина вдалбливает его: сначала медленно, потом быстрее доводя себя до точки. Арсений начинает двигаться медленнее, синхронно скользя по его члену, целует представленную шею и слабо улыбается, вслушиваясь в непроизвольно срывающиеся стоны. Антон запрокидывает голову, что-то бессвязно бормочет, путаясь в буквах. Одной рукой сжимает его затылок, а второй цепляется за помятое сено, потому что подступающий оргазм пускает волну слабости по телу. Обоих отпустило одновременно. Антон чувствительно вздрогнул чувствуя, как плоть внутри него вибрирует, исторгая семя, а затем, кончает следом, забрызгав ладонь Арса. Оба валятся без сил. Антон тяжело откидывает голову назад. Его футболка смята ладонями Арсения, которые беспорядочно сжимали ткань то тут, то там. Его опухшие от длительного поцелуя губы, приятно саднили. Он жадно дышал открытым ртом, насыщаясь воздухом. Его русые кудри слегка растрепаны, напоминая гнездо на голове. Арсений падает рядом с парнем, и переплетает его пальчики со своими. Такая тёплая, даже горячая ладонь парня, сжимает его запястье — нежно поглаживая. «Я никогда не испытывал сие чувство. Это не те ощущения, которые я испытал, с той девушкой в школьном туалете. Это что-то совсем другое. Такое блаженное и личное, сладкое и тягучее, такое... своё.» Так они лежали, казалось вечность, переплетая пальцы. Вдруг Антон поворачивает голову в сторону мужчины, всё ещё не дыша, и полуприкрытые голубые глаза оттенка сумеречного зимнего неба в морозный день, смотрят на него из-под ресниц: — Тут недалеко есть речка. Искупаемся? — не дождавшись ответа, парень вскочил, натягивая на себя шорты, поглядывая на Арса. Тот не задумываясь, кивнул, и тоже стал надевать на себя своё одеяние. Оба выбежали за скрепляющую дверь сарая, немного взлохмаченные и покрасневшие. И направились в сторону речного запаха. Солнце уже закатилось и багряный край небес поблек, став тускло-розовым; лазурь над головой постепенно окрашивалась в нежные, зеленовато-голубые, как яйцо зарянки, тона, и таинственная тишь природы неслышно обступала их со всех сторон. Призрачный полумрак окутывал землю. Красные борозды пахоты и красная лента дороги, утратив свой зловеще-кровавый оттенок, превратились в обыкновенную бурую землю. В этом призрачном полумраке высокие сосны в пойме реки, такие сочно-зелёные при свете дня, казались совершенно чёрными на блеклой пастели неба - могучие, величественные гиганты, они стояли сомкнутым строем, преграждая доступ к неспешно бегущей глади реки. Влажное, тёплое дыхание лета, сладко обволакивало Антона. Он резко зажмурился, подняв голову, вдыхая речной запах. Из-за камышей, слышался фоновый звук сверчков. На зелёной мутной глади колыхались кувшинки. Парень потоптался немного на песке и скинув с себя вещи, нагишом кинулся в воду. Арсений улыбнулся этому ребячеству, однако, поспешил за ним следом. Их вещи остались лежать в песке на берегу.