Часть 5 «Рисунок простым карандашом»

Пелена в глазах и боль где-то в районе сердца, прожигает насквозь. Антон лежит на холодной брусчатке. Внутри него все холодеет, тело его подрагивает, под натиском тяжелых рук. В ушах стоит гул людей, которые склонились над ним. Музыку выключили. Все озадаченно забегали вокруг обездвиженного тела, которое распласталось посреди танцевальной площадки. Голова Антона раскалывалась, точно, на части. Он стал более чувствителен к касаниям и любому шуму. Кто-то стал тормошить его за плечи:

— Антон.... Антон пожалуйста, не отключайся, слышишь? Арсений кричал в пустоту. Антон давно не слышал его. Он уже был в своей прострации. Слова расплывались и не долетали до разума, их словно сносил сильный поток ветра. Парень застыл в своём измерении. Потерялся. Потерялся среди своих чувств и боли. Его горло все ещё полыхало от нескольких стопок мощного кальвадоса. Искусанные губы горели и жгли, от попадания в раны спирта. К глазам начали подступать слёзы. Вода стала просачиваться сквозь прикрытые веки, намокая длинные ресницы.
***
Антон больше не помнит ничего. Все его воспоминания искажены. Он помнит только некие фрагменты того, как Арсений бережно укладывал его на заднее сиденье незнакомой машины. И то, как придерживал мальчишку за плечи, чтоб того не укачало в сильной тряске. Единственный, точный эпизод, который запомнил юноша — той самой девушки в кружевном, белом платье с ними не было. Но это не усмиряло парня. Быть может, это не конец. Вероятно, они ещё встретятся... Но уже точно не сегодня.
***
Антон проснулся в своей излюбленной комнате. Он все так же был одет в белые брюки и чёрную тенниску. Парень облегченно вздохнул. «Значит, Арс не стал пытаться переодеть меня»,-подумал он. И это правда успокаивает. Рядом с кроватью стоял красный тазик. «Он позаботился обо мне...», — парень озадаченно повёл бровью. Он и сам не знает, что случилось тогда там, на той дискотеке. Мог ли так повлиять алкоголь? Мог. А Попов? Однозначно мог. И что думать? Антон медленно встал с кровати. Его слегка покачивало. Ноги не держали. И словно, пластилин под сильной тяжестью, роняли парня в исходное положение. Взгляд его упал на письменный стол. На нем все так же, лежал лист бумаги, с фразой, которую Антон так и не дописал. Парень дотянулся до стола, скинув с него лист. Тот, плавно приземлился на паркет. Юноша громко выдохнул воздух, и потянулся за письмом. Ноги его все ещё оставались на кровати, под простыней. А зад парня торчал вверх. Выглядело это довольно забавно. Слыхали, о позе «собака мордой вниз»? Так вот, именно так оно и смотрелось. Антон старательно рылся под кроватью, в поисках того самого листа, а ноги его болтались сверху. — О, так ты проснулся? Как себя чувствуешь? — послышалось украдкой из-за спины. «Вот любит он приходить не вовремя» Антон одернулся и ударился головой об стол. — Осторожнее, прохвост, — с усмешкой послышался слегка хриплый голос, — твой «сабдроп» окончен? Парень поднялся и сел на кровать. Голова закружилась, в одну секунду снова потемнело в глазах. — Так, стой! — заметив то, как парень начал пытаться вглядеться в одну точку, ели удерживаясь на кровати — сказал мужчина, и бережно передержал за плечи парня. Чувство дежавю пробежала по всему телу юноши. — Ещё одного твоего падения, я не перенесу, — уже более бодрым голосом сказал Арс, протягивая парню стакан воды с таблеткой аспирина на дне. — Могли бы мы забыть об этом казусе? — понурив голову пролепетал Шаст. — Конечно! Я надеюсь, что тебе уже лучше и ты не расскажешь отцу про этот случай, — мужчина повёл бровью, мол «надеюсь, ты не сдашь меня, что я напоил тебя на танцах» Антон молча кивнул и взяв стакан с водой, выпил ее залпом. Уголки губ Попова дрогнули, в легкой улыбке. Он уставился на мальчишку: лучи солнца, которые просачивались, сквозь задёрнутые шторы, играли с его каштановыми прядями, которые переливались на солнце, поблескивая, а его мечтательные голубые глаза улыбались ему. Антон заметил эту заинтересованность в его взгляде, и он невольно отворачивается, только бы не смотреть ему в глаза, только бы он не прочитал страх, который парень не сможет ему объяснить. «И в этот самый миг, во мне вспыхнуло желание. Желание, чтобы он принадлежал только мне, я захотел его не рассуждая, так же естественно и просто, как утолять жажду. Ах, его голос! Никогда не забыть мне, как забилось мое сердце при звуках этого медлительного, глубокого, как музыка, голоса. Так забилось, словно я слышал его впервые. Как его душа и тело, могло так околдовать меня?! Окружавший его ореол тайны возбуждал мое любопытство, как дверь, к которой нет ключа. Все, что есть в нем, загадочно заставляет меня лишь упорнее тянуться к нему, а его необычная сдержанная обходительность лишь укрепляет мою решимость полностью им завладеть.» Он любил его и желал, но он был для него загадкой. Все в жизни Антону представлялось непреложным и простым-как ветры дующие над плантацией, как море омывающее утёс. Все сложное было ему чуждо и непонятно. Впервые судьба столкнула его с натурой, столь более сложной, чем он сам. А сжигавшее его пламя, разгоралось все ярче.
***
< Полдня прошло в несбыточных мечтаниях. Солнце стояло уже совсем низко над садом, а за рекой чёрный зубчатой стеной возвышался темный, сосновый лес. Ласточки, выпорхнув из застрех, стрелой проносились над двором. В этом призрачностей полумраке высокие сосны в пойме реки, такие сочно-зелёные при свете дня, казались совершенно чёрными на блеклом небе. Белые трубы усадьбы, меркли все больше среди густой темной зелени сосен, и только мерцавшие кое-где огоньки зажженных ламп, манили на ночлег. Антон проходил по полумрачному коридору. Тёплый свет огоньков бра, освещали непроглядный ковролин, лежавший вдоль длинного туннеля, между дверей. Неподалёку от прачечной была приоткрыта дверца, из щели проникал тусклый свет. Он словно, поманил парня туда. Сладкий соблазн зайти в чужую комнату. В комнату Арсения. Парень медленно приоткрыл дверь, заглянул туда. В комнате слегка пахло знакомым одеколоном. Этот приятный запах, бил ароматом в нос. В комнате никого не было. Антон бесшумно зашел, прикрыв за собой дверь в исходное положение. Взор парня первым делом, упал на кровать, возле приоткрытого трёхстворчатого окна. Кровать была устелена хлопковым, нежно-серым покрывалом, в тон с подушками, которые лежали поодаль от кровати, на подоконнике. В углу древесного цвета комнаты, стоял мольберт, неопрятно заляпан в краске. На нем натянуто временно-чистое полотно. Рядом изящная тумба, на которой были выставлены маслинные краски, и лежала изрисованная палитра. Со всем этим барахлом лежала флейц и контурная кисть Окончив рассматривать «рабочее место» Попова, он перевёл взгляд на лаковый комод, стоявший по ту сторону парня. На нем стояла фарфоровая вазочка с бурбонскими розами, а около неё, рамочки с фотографиями. На одной из них: Арсений широко улыбаясь, держал в руках крохотную девочку. Та была в нежно-розовом платье с вязаной, летней панамкой. Она заливалась смехом и тянула маленькие ручонки к мужчине, который так ласково глядел на неё. На заднем плане был виден парк. Малахитовые деревья и фонтаны, толпа людей, кормящих уток возле озера.
«Это его дочь?», — мимолетно пронеслось в голове. «Нет, это точно его дочь!» Антон даже как-то и не задумывался, что у него может быть семья. Антон совсем не вдумывался в это. «Конечно у него есть семья! Он взрослый, заботливый мужчина. А я вовсе отмёл тот факт, что он, несомненно, не одинок», — одернул он сам себя. Эти мысли со жгучей болью пронеслись по всему телу. Глаза снова стали наполняться влагой. И болью. А внутри, будто пустота. Его разъедает по частям. Неужели, этот мальчишка умудрился на что-то понадеяться? Антон немедленно хотел покинуть эту комнату. И не успев он оправится от первого потрясения, как наткнулся на следующее... Верхний шкаф комода был приоткрыт. Парень не спеша заглянул в него. Там была стопка бумаг, а среди них, самый верхний лист бумаги, бросился в глаза. Парень дрожавшей рукой вытащил его из стопки, и начал разглядывать. Глаза все ещё были полны слез, и он пытался настроить резкость, быстро моргая и зажмуриваясь. Глаза парня округлились. Его зелёные засверкали, то ли от слез, то ли от удивления. Приток крови лениво поступал в мозг, и только после длительного осознания увиденного, парень отшатнулся, уронив лист. В комнату ворвался Попов, в глазах его был виден — страх и некое недопонимание, но увидев рисунок у ног парня, он вмиг все осознал. < На листе бумаги простым карандашом был нарисован: мальчик, сидящий на бортике бассейна, задумчиво разглядывая издали виднеющийся лес.