Ночной Звонок

Тишина длилась три дня. Семьдесят два часа напряженного ожидания, в течение которых Тэхён чувствовал себя подвешенным в пустоте. Каждый звонок на служебный телефон заставлял его вздрагивать, каждый стук в дверь гаража — оборачиваться. Но Чонгук не появлялся.

Тэхён почти убедил себя, что добился своего. Что его молчаливая угроза сработала, и ураган, наконец, унесся прочь, признав свое поражение. Но где-то в глубине души он знал — это затишье перед бурей. Настоящей бурей.

Она разразилась глубокой ночью, когда Тэхён, измученный бессонницей, наконец провалился в тяжелый, беспокойный сон. Пронзительный звонок разорвал тишину его квартиры. Не телефон. Домофон. Настойчивый, неумолимый, как набат.

Тэхён сел на кровати, сердце бешено заколотилось в груди. Он посмотрел на часы — 3:17. Он подошел к панели домофона, пальцы сжали трубку.

— Кто? — его голос прозвучал хрипло от сна.

В ответ донеслось лишь тяжелое, прерывистое дыхание. Потом тихий, сдавленный смешок, в котором не было ни капли веселья.

— Открывай, спокойный. Или мне снова взламывать дверь?

Голос Чонгука. Но он звучал иначе — приглушенно, с болью, с надрывом. И все равно в нем слышалась та самая наглая самоуверенность.

Тэхён молчал секунду, пытаясь совладать с дрожью в коленях. Он должен был отказать. Должен был выключить домофон и вернуться в кровать. Но его рука сама потянулась к кнопке, открывающей дверь подъезда.

Он не успел опомниться, как в его квартире раздался глухой стук. Чонгук не стал ждать лифта, он поднялся по лестнице. Тэхён медленно открыл дверь.

На пороге, прислонившись к косяку, стоял Чонгук. Он был без куртки, в одной мятой черной футболке, насквозь промокшей от дождя. Его лицо было бледным, под глазами — темные тени. Но самое шокирующее было не это. Его левая рука неестественно прижималась к груди, а пальцы правой, окровавленные и с землей под ногтями, сжимали знакомую серебряную заклепку.

— Привет, — хрипло выдохнул он, и его губы искривились в подобии улыбки. — Принимаешь гостей?

— Ты... что с тобой? — прошептал Тэхён, не в силах отвести взгляд от его руки.

— Неудачно покатался, — коротко бросил Чонгук и, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь, пройдя в гостиную и опускаясь на диван с тихим стоном. Он оставил за собой мокрый след на чистом полу. — Твоя шина... это была хорошая мысль. Но я сегодня обошелся без машины.

Тэхён закрыл дверь, чувствуя, как реальность снова плывет у него под ногами. Его план, его попытка взять верх, привела к этому — к тому, что его кошмар сидит сейчас на его диване, истекая кровью и все равно управляя ситуацией.

— Нужно вызвать скорую, — сказал Тэхён, доставая телефон.

— Нет! — отрезал Чонгук, и в его голосе прозвучала сталь. — Никаких врачей. Ты же чинишь сломанные вещи, да? — Он посмотрел на Тэхёна темным, горящим взглядом. — Вот и почини.

Это было безумием. Но в безумии была своя, исковерканная логика. Тэхён опустил телефон. Он принес аптечку, сел на корточки перед диваном. Он чувствовал, как дрожат его руки, когда он брал ножницы, чтобы разрезать рукав мокрой футболки.

Под тканью открылся страшный, глубокий порез на предплечье, очевидно, от осколка стекла или металла. Кровь сочилась медленно, но упорно.

— Что случилось? — тихо спросил Тэхён, промывая рану. Его пальцы, такие уверенные с металлом, теперь казались неуклюжими и деревянными.

— Подумал, что смогу перелететь через три ступеньки на райдере. Не смог, — усмехнулся Чонгук, закидывая голову на спинку дивана и закрывая глаза. Его лицо исказилось от боли, когда антисептик коснулся раны. — Зато было весело. Почти как с тобой.

Тэхэн молча накладывал повязку, чувствуя под пальцами горячую кожу, твердые мышцы, шрамы под татуировками. Он чувствовал хрупкость этого могучего, самоуверенного тела. И что-то в нем сжималось от этой хрупкости.

— Зачем ты пришел именно ко мне? — наконец спросил он, завязывая узел.

Чонгук медленно открыл глаза. Его взгляд был усталым, чистым, без привычной маски насмешки.

— Потому что ты единственный, кто не смотрит на меня как на диковинку. Ты смотришь на меня... как на поломку. А поломки, — он с силой сжал окровавленную заклепку в ладони, — не боятся. Их чинят.

Он протянул руку с заклепкой к Тэхёну.

— Держи. Твой трофей. Выиграл честно.

Тэхён взял ее. Металл был теплым от его руки и липким от крови.

Чонгук тяжело поднялся, пошатываясь.

— Ладно, — сказал он, направляясь к двери. — Работа сделана. Можешь возвращаться к своему спокойному сну.

— Постой, — вырвалось у Тэхёна. — Ты в таком состоянии... Останься.

Слова повисли в воздухе, шокировав их обоих. Чонгук обернулся, его брови удивленно поползли вверх.

— Остаться? Здесь? В твоем идеальном, стерильном мирке? — Он снова усмехнулся, но на этот раз беззлобно. — Ты с ума сошел, спокойный. Я же все испачкаю.

— Все уже испачкано, — тихо ответил Тэхён, глядя на кровавый след на своем полу.

И впервые за весь этот безумный вечер их взгляды встретились не как у противников, а как у двух людей, стоящих на краю одной пропасти. И понимающих, что падение неизбежно.