3

Прошла неделя. Семь дней, в течение которых Тэхён пытался убедить себя, что тот случайный визит был лишь досадным сбоем в его налаженной жизни. Он чинил машины, раскладывал инструменты с прежней педантичностью и наслаждался тишиной. Но тишина теперь была обманчивой. В ней слишком явственно слышалось эхо мотоцикла и язвительного голоса.

Небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, предвещая первый по-настоящему летний ливень. Воздух в гараже стал густым и душным. Тэхён как раз заканчивал замену масла у старенького «Хёндэ», когда на пороге снова возникло знакомое силуэтное пятно, нарушившее привычный уклад.

Чонгук стоял, прислонившись к косяку, в промокшей насквозь кожаной куртке. Капли дождя стекали с его черных волн на лицо. Он не улыбался. Его взгляд был тяжелым и пристальным, без тени привычной насмешки.

«У меня сломался мотоцикл», — сообщил он без предисловий, и его голос звучал хрипло, возможно, от простуды, а возможно, от чего-то ещё. «В паре кварталов отсюда. Заглох и не заводится».

Тэхён медленно вылез из-под машины, вытирая руки. Он хотел сказать «нет». Хотел сказать, что гараж закрывается, что у него другие планы. Но он видел, как вода стекает с куртки Чонгука на чистый пол, образуя темную лужу. Видел необычную серьезность в его глазах, лишенную привычного вызова.

«Где именно?» — спросил Тэхён, и его собственный голос прозвучал неожиданно глухо.

Чонгук назвал улицу. Оказалось, совсем рядом. Взяв аварийный набор инструментов и накинув на себя старый прорезиненный плащ, Тэхён вышел под дождь. Чонгук молча шел рядом, и его молчание было тревожнее любых колкостей.

Мотоцикл стоял под раскидистым платаном, беспомощный и мокрый. Чонгук остановился в паре шагов, наблюдая, как Тэхён, не обращая внимания на ливень, склонился над железным сердцем машины. Его пальцы, ловкие и уверенные, проверяли соединения, искали причину неполадки.

«Ты всегда так?» — внезапно спросил Чонгук. Дождь барабанил по его куртке, заглушая слова. «Всегда такой… спокойный? Даже когда мир рушится?»

Тэхён не ответил. Он нашел проблему — окислившийся контакт. Не смертельно, но неприятно. Он достал щетку и начал зачищать его, сосредоточившись на работе.

«Мой мир не рушится», — наконец сказал он, не поднимая глаз. «У тебя просто окислился контакт. Это поправимо».

Чонгук горько усмехнулся. «Я не про мотоцикл».

В этот момент небо расколось ослепительной вспышкой молнии, и почти сразу же грянул оглушительный удар грома. Тэхён, целиком погруженный в работу, вздрогнул от неожиданности. Он инстинктивно отпрянул, и его плечо с силой столкнулось с грудью Чонгука.

Все произошло в одно мгновение. Рука Чонгука, сильная и цепкая, инстинктивно обхватила его за талию, чтобы стабилизировать, не дать упасть. Они замерли в неестественном, тесном объятии под проливным дождем. Тэхён чувствовал холод мокрой кожи под тонкой тканью своей рабочей одежды, струйки воды, стекающие по его лицу, и тепло руки Чонгука, прожигающее ткань. Он чувствовал его учащенное дыхание.

Их взгляды встретились. В темных глазах Чонгука не было ни насмешки, ни наглости. Там было что-то голодное, уязвимое и невыносимо настоящее. Капли дождя застревали в его длинных ресницах, и он не моргал.

«Вот ты какой», — прошептал Чонгук, и его голос почти потонул в шуме ливня. «Когда тебя застают врасплох».

Тэхён не дышал. Весь его мир, такой прочный и предсказуемый, сузился до этой точки — до точки соприкосновения под проливным дождем, до этого взгляда, который видел его насквозь. Он должен был оттолкнуть его. Должен был что-то сказать. Но его тело не слушалось. Оно замерло, предав его, зачарованное близостью и этой внезапной, оголенной правдой в глазах другого.

Он видел каждую деталь: каплю, скатившуюся с кончика пирсинга на его губе, темную линию татуировки, выбивающуюся из-под ворота футболки. Этот кошмар был обманчиво прекрасен.

С расстоянием в несколько сантиметров Чонгук медленно покачал головой, и в его взгляде промелькнуло нечто, похожее на понимание. И на жалость.

«Бедный, спокойный мальчик», — тихо произнес он. «Ты даже не знаешь, как сильно ты хочешь, чтобы твой мир перестал быть спокойным».

И прежде чем Тэхён смог найти силы вырваться, Чонгук сам отпустил его. Его рука разжалась, оставив на мокрой ткани призрачное ощущение тепла.

«Контакты», — глухо сказал Тэхён, отступая на шаг и спотыкаясь. Его сердце бешено колотилось где-то в горле. «Я… я починил контакты. Попробуй завести».

Чонгук не сводил с него глаз, медленно подошел к мотоциклу, сел на него. Повернул ключ. Двигатель ожил с первого раза, с ровным и уверенным рокотом.

Он не сказал «спасибо». Он просто смотрел на Тэхёна, стоящего под дождем, мокрого, растерянного и абсолютно беззащитного. Смотрел, словно запечатлевая этот образ в памяти.

Потом надел шлем, дал газу и медленно тронулся с места, оставив Тэхёна одного посреди улицы, под хлещущим ливнем, с телом, все еще дрожащим от прикосновения, которое обожгло сильнее, чем любая молния.