Глава 6. Признание боли

После драки Ньют едва справлялся с нахлынувшими эмоциями. Внутри него бурлило что-то необъяснимое, смесь гнева и недоумения. Томас всегда был раздражающим, но в этот раз он перешёл все границы. Ньют старался не показывать, как сильно его задели эти слова и кулаки, но его распухшая щека и оцарапанные руки выдавали правду.

Он направился в кладовую, где хранилась аптечка, но, видимо, кто-то из персонала уже перенёс её. Ругая свою удачу, Ньют вспомнил, что однажды видел запас бинтов в комнате Томаса. Сначала мысль о том, чтобы воспользоваться его вещами, показалась Ньюту абсурдной, но после минуты раздумий он решил, что это не такой уж и грех. Тем более, сам Томас всё равно был где-то внизу, вынося свою злость на кого-то другого.

Когда Ньют вошёл в комнату, он ощутил странное чувство. Здесь было слишком чисто для человека с таким разным характером, как у Томаса. Полки с книгами, аккуратно сложенная одежда, будто выставленная на витрину. Казалось, Томас хотел создать иллюзию порядка там, где он явно отсутствовал.

Ньют быстро нашёл аптечку в одном из ящиков стола. Он уселся на край кровати, положив перед собой всё необходимое, и начал осторожно обрабатывать раны. Щипало, но он уже привык к боли. Это было нечто вроде ежедневного напоминания о том, что его место в этом доме — временное.

— Ты что, издеваешься? — резкий голос за спиной заставил Ньюта вздрогнуть.

Он обернулся и увидел Томаса, стоящего в дверях. Его глаза были полны непонимания, но гнев уже улетучился.

— Что ты делаешь в моей комнате? — спросил Томас, но его тон звучал больше растерянно, чем угрожающе.

— Что, не видишь? Обрабатываю раны, — спокойно ответил Ньют, взглядом указывая на бинты. — Я же не знал, что аптечка здесь — священный артефакт.

Томас закрыл за собой дверь и подошёл ближе. Его взгляд скользнул по лицу Ньюта, останавливаясь на ссадине около скулы.

— Это реально я сделал? — спросил он неожиданно тихо.

— Да нет, это я сам себя ударил, — с сарказмом бросил Ньют.

Томас опустился на стул напротив кровати, будто собирался сказать что-то важное, но вместо этого просто обхватил голову руками.

— Почему ты вообще терпишь всё это? — вдруг спросил он.

Ньют нахмурился. Этот вопрос застал его врасплох.

— Тебя или работу?

Томас поднял голову, его глаза встретились с глазами Ньюта.

— И то, и другое.

Ньют на мгновение замолчал, а потом, не сдержавшись, рассмеялся.

— Ты серьёзно? Ты ведёшь себя как избалованный ребёнок, который считает, что мир должен крутиться вокруг него, а потом задаёшь такие вопросы?

Томас не стал возражать. Он просто смотрел на него, будто ожидая чего-то большего.

— Я терплю, потому что привык. А работа... Ну, она не хуже любой другой. — Ньют обмотал бинт вокруг ладони, продолжая говорить. — А вот ты... Ты терпишь себя?

Этот вопрос прозвучал словно выстрел. Томас отвёл взгляд, но не нашёлся, что ответить.

— Ты думаешь, что знаешь меня? — наконец сказал он, его голос был тихим, но в нём чувствовалась горечь.

— Нет, — честно ответил Ньют. — Но я знаю, что за твоей спесью и грубостью прячется что-то большее. Может, ты сам этого не видишь, но я вижу.

Томас встал, словно не мог больше сидеть на месте. Он подошёл к окну, посмотрел наружу, а потом снова повернулся к Ньюту.

— Почему ты вообще стараешься понять меня? — его голос дрогнул.

Ньют замер, задумавшись. Этот вопрос он сам себе задавал уже несколько дней. Почему он всё ещё здесь? Почему не развернулся и не ушёл?

— Не знаю, — наконец ответил он, поднимая взгляд. — Может, потому что за всеми твоими выходками есть что-то настоящее.

Томас замолчал, словно обдумывал его слова. Этот момент был странно тихим, но в нём чувствовалось напряжение.

— Ты странный, — наконец сказал Томас, но его голос звучал мягче, чем обычно.

Ньют усмехнулся.

— Это ты говоришь?

И впервые за долгое время Томас слегка улыбнулся.