Часть 1

Мальчик в который раз с тоской оглядел свои маленькие ручки с непривычно короткими пальчиками – такими свои руки он видел лет сорок назад да еще и в прошлой жизни! Кто же знал, что жизнь так обернется, и он вновь испытает на себе «радость детства»! Хотя какая тут радость! Он только попал в это тщедушное тельце трех лет от роду, как его тут же буквально выпнули из дома, где он очнулся, и сослали в это странное пустынное место! Новый дом был не очень большим, практически пустым, без какой-либо более-менее приличной мебели и техники, и всего с одним жильцом – стареньким сухим мужчинкой, который смотрел на него грустными глазами и постоянно вздыхал. Наверное, он не был особенно рад, когда на порог его дома внезапно скинули маленького странного мальчишку. Хотя, судя по всему, этот мужичок был знаком с его сопровождающими - они немного поговорили на крыльце, но главный герой мало что понял из их диалога. Язык-то знаком по прошлой жизни – японский благодаря своей давней любви к аниме мальчик узнал почти сразу, да только это ничего не дало. Не изучал он его углубленно, никакие курсы не проходил, и даже аниме с дорамами смотрел только с русской озвучкой. Так что все, что ему пытались втолковать странные взрослые вокруг, просто не воспринималось его сознанием. А те взрослые от этого только больше злились и ругались, а потом и вовсе решили от него избавиться, вывезя на машине куда-то за город. Мальчик даже испугался, что его сейчас в лесу оставят, но нет, его сопровождающие все-таки не были такими уж садистами и принесли его куда-то в старый, затерянный в чаще храм в азиатском стиле. И здесь благополучно сдали на руки тому молчаливому мужичку с печальным взглядом. Он, кстати, на все вопросы других взрослых только покорно покивал и с учтивыми поклонами проводил «гостей» до каменной лестницы (все это мальчик видел, выглядывая из-за приоткрытой входной двери). Потом мужичок еще раз громко вздохнул и поплелся в сторону дома. Мальчик споро побежал в комнату, где до этого оставили его самого вместе с небольшим узелком его личных вещей, и покорно уселся на пол в знакомой по многочисленным аниме традиционной позе. Спустя минуту мужичок заглянул в комнату и, окинув странным взглядом малыша перед собой, заговорил по-японски тихим успокаивающим тоном. Мальчик ничего не понял, но постарался запомнить фразы, судорожно роясь в своей дырявой памяти в поисках перевода неясно знакомых слов. Вроде что-то насчет дома, учителя-наставника и воды...

- *** - так и не добившись ответа от своего нежданного маленького соседа, мужчина в очередной раз вздохнул и медленно повторил несколько раз, хлопая по своей груди: - Ивамото-сан.

- Ив...Ивамото-сан, - послушно повторил ребенок, сверкая глазками, но тут же скорбно нахмурился, стуча маленькой ладошкой по собственной груди и вопросительно мыча. Мальчик просто не знал, как спросить свое имя, которое ему никто не удосужился сообщить, а сам-то он, по понятным причинам, не мог его знать.

Кажется, Ивамото-сан понял затруднения ребенка и, на минуту задумавшись, легко коснулся хрупкого плечика:

- Тору-кун!

- То-ру?.. – имя было непривычным, совсем непохожим на его прошлое, но что было, пусть забудется, теперь его будут звать так: - Тору! – и мальчик впервые за несколько дней своей новой странной жизни искренне улыбнулся...

* * *

Новая жизнь в теле ребенка была одновременно легкой и тяжкой. С одной стороны, ему еще лет десять не нужно будет каждый чертов день тащиться на ненавистную работу, решать всякие взрослые проблемы и думать, где б взять деньги на очередное дорогостоящее лекарство от своих многочисленных болячек. Можно веселиться и улыбаться любой любопытной вещице, найденной на улице. А с другой стороны, Тору пришлось заново учиться говорить и понимать абсолютно чужой для него язык. Как-то в первой жизни он словно бы перескочил этот период, очень смутно припоминая процесс обучения говорению в своем детстве. Словно бы он уже родился с этим «пакетом знаний», и нужно было их только активировать. Но вот сейчас даже со своими взрослыми мозгами эта задача казалась для него сложной. Хотя казалось бы, прошлый опыт должен был стать преимуществом, а не тормозом для его нынешнего обучения. И слава всем японским богам, что у Ивамото-сана было такое безграничное терпение, раз он не уставал объяснять все по сто раз такому глупому ученику. Хотя, может, ему просто самому скучно было, вот и ухватился за первую попавшуюся возможность отвлечься. Как бы там ни было, но под чутким и терпеливым руководством своего невольного учителя Тору сумел изучить японский язык. Даже сложная для его понимания письменность через годик-другой сдалась под его напором, так что к своим семи годам Тору уже мало чем отличался от обычных японских детей. Хотя... кого он обманывает?! Он очень отличался от других детей, и не только потому, что имел в своей маленькой белобрысой головке вполне себе не детское сознание (которое он тщательно скрывал ото всех вокруг), но еще и потому, что не являлся в полной мере обычным человеком. Когда он понял это впервые, то даже впал в панику, подумав, что вот сейчас его точно отправят куда-нибудь в лесок, чтобы по-тихому прикопать такую странную зверушку. Потому что Тору неожиданно для самого себя обзавелся... хвостом и маленькими острыми ушками снежного белого цвета. Но Ивамото-сан, прибежавший на звуки детских сдавленных рыданий, совсем не выказал удивления или страха, даже улыбнулся легко, а после рассказал, что это нормально, ведь Тору, как оказалось, родился в одном известном в Японии клане оборотней-лисиц. Мужчина также поведал, что в их мире таких оборотней довольно много: есть и лисицы, и волки, и медведи, и кошки, и даже тануки. Все они живут обособленными кланами, занимаются определенным семейным бизнесом и очень богаты и влиятельны в мире людей. Но, как показал опыт самого Тору, эти самые оборотни (по крайней мере те, что жили в Японии) были также очень горделивы и высокомерны. Именно поэтому его, ребенка неодобренного кланом союза, постарались сбыть с глаз долой да куда подальше. Все это Тору узнал из редких высказываний посыльных, пару раз в месяц доставляющих в их уединенный домик продукты и нужные вещи. Его мама была оборотнем, но из дальней ветви клана, довольно далекой от правящей верхушки, а отец был простым человеком. И история у них была банальной: молодая девушка-лисица влюбилась в простого человека, вопреки семье тайно встречалась с ним, потом узнала, что забеременела, да только любимый ее, почуяв большие проблемы с неодобрительно настроенными родственниками, тут же самоустранился. А девушке только и осталось, что с позором вернуться в семью, где все и каждый попрекали ее и унижали. В итоге после родов она просто тихо угасла, а ее сын стал новой жертвой издевательств. Им никто не занимался, слуги лишь делали так, чтобы ребенок был сыт, здоров и чист – все остальное никого не волновало. В итоге мальчик в положенное время не научился говорить, а его звериная кровь взяла верх над сознанием человека, и он стал больше походить на маленького дикого зверька: рычал на всех, при виде чужих людей забивался в угол и почти не реагировал на человеческую речь. Тору вот совсем не понимал, чего же ждали его «родственники», держа его в подобном состоянии в запертых комнатах в течение трех лет? Что он чудесным образом без постороннего вмешательства вдруг обретет разум? Хотя... по сути ведь так и случилось, но, как подозревал сам Тору, без смерти предыдущего владельца тела, он не смог бы заменить его душу в этом мире... Жалко было того мальчика, но без этого самого Тору бы здесь сейчас не было.

Кстати, в тот день, когда он впервые очнулся в этом странном мире, мальчик смутно припоминал, что видел парочку оборотней, которые смотрели на него и громко кричали, в ярости размахивая роскошными черными хвостами. Тору тогда подумал, что это все ему привиделось, а вот поди ж ты – теперь он и сам такой, как они. Наверное, поэтому его и не стали убивать: кровь оборотней все-таки подавила человеческую, и он не стал обычным, как тот же Ивамото-сан (по его немногочисленным оговоркам Тору понял, что тот тоже клановый, но ему не повезло родиться обычным человеком, а не оборотнем, чего очень жаждала его семейка). Но герой до сих пор не понимал: если такие дети клану не нужны, зачем вообще их растить? Чтобы потом вот так ссылать во всякие отдаленные поместья, чтобы, не дай Боги, никто не узнал о таком позоре? Легче было бы убить да в лесочек увезти – у таких богатых и влиятельных «людей» наверняка есть возможность такое сотворить и остаться абсолютно безнаказанными. Но, как бы то ни было, эта их сомнительная мораль в некотором роде спасла их жизни, так что не Тору тут жаловаться на чужую избирательную совесть.

Но как бы там ни было, мальчику пришлось смириться и со своей новой необычной сущностью. В этом очень помогали наставления Ивамото-сана (похоже, до изгнания он был кем-то вроде учителя для маленьких оборотней, иначе откуда он столько знал о контроле звериных чувств, будучи обычным человеком). Мужчина рассказал, что нужно сделать, чтобы спрятать свои ушки и хвост. И как не оглохнуть от звуков, громкость которых при «обороте» возрастает в несколько раз. И как не мучиться тошнотой от всяких разных запахов вокруг. И как контролировать свое тело, которое даже в таком юном возрасте было не по-детски сильным, ловким и быстрым. И кажется, только благодаря всем этим наставлениям доброго мужчины Тору удалось благополучно дожить до своих десяти лет. Да, без помощи взрослых маленькие оборотни просто обречены на сумасшествие и последующую смерть. Это доказывало и удивление слуг, которые привозили им продукты. Тору каждый раз старался не попадаться им на глаза – боялся, что если в клане узнают, что он успешно выкарабкался из пучины звериного безумия и наконец стал «нормальным оборотнем», то его заберут обратно. Но Ивамото-сан, казалось, совсем не волновался об этом и всегда покорно отвечал на все вопросы посыльных о его состоянии. Тору однажды высказал свои опасения насчет того, что не хотел бы вновь возвращаться туда, где его обижали и держали взаперти, но Ивамото-сан только в очередной раз печально вздохнул. Он объяснил, что мальчику не стоит бояться, так как клан точно-точно не заберет его назад, потому что он... как бы сказать... мастью не вышел. Тору, конечно, понимал, что он отличается от рядовых японцев, которые все сплошь черноволосые и кареглазые, ведь сам он родился альбиносом – с совершенно белыми волосами и светло-серыми глазами. В первые года он даже ждал каких-либо проблем со здоровьем, так как в прошлой жизни где-то читал, что недостаток меланина (особого пигмента, отвечающего за цвет волос, глаз и кожи) довольно вредно сказывается на организме. Но, похоже, благодаря своей оборотнической сути он избежал всех этих проблем (да, он гребаный читер!). Даже солнечные лучи для него не так губительны, как для обычного человека с таким же диагнозом. Так что, несмотря на не совсем стандартную внешность, Тору даже был благодарен всей этой генетической лотерее, которая позволит ему прожить свою новую жизнь так, как того хочет он сам, а не под давлением напыщенных «родственничков» из его бывшего клана.

Так что пока в бытие оборотня Тору видел только плюсы. Хотя вот его ожидания, завязанные на просмотре аниме со всякими нэко и кицунэ, вот совсем не соответствовали нынешней реальности. Взять хотя бы уши! По всем канонам милых анимешных тяночек они должны располагаться на макушке и так миленько прижиматься к голове, если тебе нужно разжалобить своего собеседника. Ан нет! В этом мире звериные уши у оборотней – это просто измененные человеческие уши. Они просто становятся больше и подвижнее, удлиняются, покрываются шерстью, но положения своего не меняют. Хотя, это вполне логично. Было бы слишком нелепо, если бы при обороте у оборотней вдруг вырастала вторая пара ушей – тогда они бы были совершенно бесполезны, чисто для «декоративных функций». Но еще хуже было бы, если бы они все-таки выполняли свою основную функцию, ведь тогда приходилось бы каждый раз «отращивать» вторую пару слуховых проходов, а в голове человека, уж простите, свободного места для чего-то подобного нет. Так что как бы нелепо (на взгляд человека, выросшего на аниме с «каноничными» нэко и кицунэ) не выглядели уши, торчащие по бокам его головы, Тору был рад и такому – могло ведь быть и хуже.

А вот с хвостом таких проблем не было – он рос из того места, где ему и полагалось: из ж... кхм!.. из копчика. По крайней мере, при ощупывании своей пятой конечности Тору понял, что хвост реально является продолжением позвоночника. У него даже в человеческом виде на этом месте выделяются косточки, которые, вопреки всему, не доставляют ему никакого дискомфорта при сидении или лежании. Альтернативная анатомия, однако!

Вот в таком темпе и прошли относительно счастливые десять лет жизни маленького странного оборотня, живущего в уединенном старом храме на всеми забытой горе где-то в Японии. Да, иногда было скучно, не хватало техники типа телевизора и даже простого телефона (подобные штуки в этом мире были – Тору видел в его прошлом доме, но изгнанникам типа него все это, похоже, не положено), но жаловаться на такое было неуместно с его стороны. Ему и так повезло, что он жив и рядом с ним добрый Ивамото-сан, который всегда мог найти, чем заинтересовать своего маленького соседа. Хотя, по сути Тору не был ребенком в душе, так что особых проблем своему невольному опекуну не доставлял: не шалил, не капризничал, вел себя тихо и спокойно. Он всегда помогал с делами по дому, охотно учился, читал много книг, тренируясь в чтении и запоминании иероглифов – в общем, был образцово-показательным ребенком. Он также много размышлял о том, что ждет его дальше. Не может же он всю жизнь прожить в лесу! Хотя, глядя на совсем уж постаревшего за эти годы Ивамото-сана, он начинал сомневаться, что его отсюда когда-нибудь выпустят. Но и такая тихая жизнь в глуши была не самым худшим вариантом. Да и страшно было куда-то идти без денег и документов. Да и ему всего тринадцать лет! Что он может противопоставить миру взрослых, чтобы выжить там? Так что по итогу своих размышлений Тору решил пока оставаться на месте и расти, набираться опыта и знаний, которыми с ним делился Ивамото-сан. Вот вместе с этим человеком он не побоялся бы спуститься с горы и пойти в город, но в последние года здоровье его наставника совсем ухудшилось.

Ивамото-сан, казалось, давно был готов к подобному, так что, когда он одним утром не смог подняться с постели, он не стал паниковать – за него с этой задачей прекрасно справлялся Тору. Вот уж кого его состояние смиренного ожидания смерти напугало практически до инфаркта! А как же иначе? Ведь Ивамото-сан был для Тору единственным родным человеком в этом мире. И мальчик уж было хотел бежать вниз по длинной каменной лестнице, а там по дороге в ближайшую деревню, а там хоть до самого города пешком, лишь бы помочь своему дорогому наставнику, как тот остановил его одним лишь жестом и попросил просто посидеть рядом с его кроватью. Тору послушался. Они целый день просидели вдвоем в комнате, Ивамото-сан, казалось, хотел успеть рассказать ему все то, на что не хватало времени рассказать раньше. Это были и какие-то сказки и древние легенды, стихи и романы, которые он сам читал по молодости, рецепты блюд, которые они не могли приготовить со своими скудными запасами продуктов, правила поведения в общественных местах, нюансы вежливого поведения и разговора с другими людьми, разные бытовые мелочи и хитрости и многое-многое другое. К вечеру Ивамото-сан незаметно для себя уснул, и Тору за ночь глаз не сомкнул, держа старичка за руку и боясь, как бы пульс под его пальцами не прекратил биться.

А на следующий день прибыли посыльные с новой партией продуктов, и мальчишка впервые искренне обрадовался их приходу. Он рассказал им о плачевном состоянии Ивамото-сана, но те лишь пожали плечами:

- На этот счет у нас нет никаких распоряжений.

Тору тогда страшно разозлился: его добрый наставник сейчас умирает, а они даже пальцем пошевелить не хотят, чтобы помочь! Он тогда не запомнил, что кричал – угрожал, кажется. Злился сильно, что даже уши вылезли, и хвост за спиной ходуном ходил. И Тору и сам не знает, почему эти оборотни (они тоже разозлились и показали свои уши) вдруг присмирели и на все слова мальчишки согласно закивали. А потом один из них аккуратно забрал еле дышащего Ивамото-сана из дома и понес на руках по лестнице вниз. Тору хвостиком бежал за ними следом, внимательно вглядываясь в бледное лицо старичка и молясь всем богам, чтобы все обошлось. Внизу у подножия лестницы стоял автомобиль, и оборотни, предельно осторожно (под причитания и обеспокоенные рыки Тору) устроив больного на заднем сидении, уехали в сторону деревни. Мальчик в волнении прокрутился у лестницы до самой темноты, но позже все-таки вернулся в храм, благо зрение оборотня позволяло ему хорошо видеть ночью. На следующий день он снова спустился вниз, к дороге, но никто так и не приехал, даже чтобы просто сообщить ему неутешительные новости (на отсутствие которых очень-очень надеялся Тору). И на следующий день тоже. И на следующий. И даже через неделю – ни-че-го.

И только через десять дней, когда и сам Тору от волнения, недосыпа и голода выглядел как самый настоящий мертвец, к нему наконец приехали посланники от клана. Это были какие-то другие оборотни, совсем незнакомые, которые смотрели презрительно и высокомерно и тут же начали кричать на мальчика, ожидавшего их приезда, сидя на последних ступеньках лестницы.

- Тебе нельзя покидать пределы храма, паршивец! Живо наверх!

- Что с Ивамото-саном?! Он с вами?! Или он все еще в больнице?

- Он умер! Где ему еще находиться, кроме как в могиле? – сплюнул один из мужчин и сильным тычком толкнул ошарашенного Тору в сторону лестницы.

Мальчик от неожиданности упал спиной на каменные ступени, но совсем не почувствовал боли – в его душе сейчас словно что-то оборвалось. Он до последнего надеялся на хороший исход, что Ивамото-сану помогут врачи в больнице, и вскоре он вернется в их маленький уединенный храм на горе, чтобы научить мальчика какому-нибудь новому рецепту. Или рассказать внезапно всплывший в памяти стих. Или...

- Я что сказал тебе?! Поднимайся наверх и никуда не выходи из своей лачуги! И даже думать не смей о побеге – куда ты, звереныш, пойдешь без денег и документов? А если осмелишься, то знай, что клан Миямото тебя обязательно выследит! Не хватало еще, чтоб такого урода, как ты, кто-то увидел! Тебя еще в детстве надо было придушить, да новый глава клана слишком суеверный оказался – дал наказ никого из детей не убивать, даже если они такие же бесполезные уродцы, как ты! Тьфу!

Сопровождаемый обидными выкриками Тору безразлично перебирал ногами по каменным ступенькам. В голове у него было совершенно пусто, только и крутилась мысль о смерти Ивамото-сана. И только дойдя до верха и лишь взглянув на маленький старый храм посреди деревьев, Тору содрогнулся и упал на пыльную дорожку. Из глаз полились горькие слезы – в этой жизни он никогда не плакал, ведь он не был ребенком, но сейчас душу рвала такая сильная тоска и печаль, что он до самого вечера не мог успокоиться. И даже с наступлением темноты, кое-как забравшись внутрь дома, мальчик всю ночь проплакал на пороге, лишь под утро забывшись тревожным сном.

В последующие недели его продолжали одолевать печальные мысли, принося все новые потоки слез. Ведь он даже не попрощался с Ивамото-саном. И он даже не знает, где его могила. А вдруг эти... из клана решили, что он просто недостоин нормальной могилы, и просто сожгли его тело и пустили прах по ветру? А еще мальчик теперь остался совсем один и смутно представлял, как ему жить дальше. Ивамото-сан точно бы не хотел, чтобы он вот так просто лег и умер от тоски и одиночества, и только поэтому Тору заставлял себя хотя бы раз в день подниматься на ноги, идти на кухню, готовить нехитрый обед и есть совершенно безвкусную еду.

Все в доме напоминало мальчику о счастливых днях в компании его доброго наставника, и это было просто невыносимо. Потому Тору стал часто уходить в лес. Он и до этого ходил туда, чтобы тренировать свои оборотнические «примочки», но никогда не задерживался там до темноты, потому что Ивамото-сан волновался за него. Сейчас тревожиться за него просто некому, и Тору бегал по лесу, исследуя гору, тренируя свое звериное чутье. Он много раз спускался с горы, долго-долго смотрел на дорогу с крохотными деревенскими домами впереди, но неизменно возвращался в свой храм. Он помнил слова того грубого оборотня: его найдут, едва он переступит границы деревни или города, да и без денег и документов далеко он все равно не сможет убежать. Конечно, если постараться, можно решить эти проблемы, но сейчас у Тору не было совершенно никакого желания что-либо делать, о чем-либо думать...

И только через пару месяцев его душевное состояние более-менее пришло в норму. За это время ему несколько раз привозили продукты, партию которых уменьшили вполовину. Тору ни с кем не хотел видеться, так что посылки просто оставляли на крыльце. Одиночество его угнетало, но мальчик совершенно точно не желал общаться с теми, кто косвенно был виноват в смерти Ивамото-сана (ведь наверняка они не слишком-то торопились при поездке в больницу – зачем надрываться, спасая жизнь какому-то отшельнику, выгнанному из клана?). Но этот недостаток общения он решил восполнить общением с... Ивамото-саном. Точнее, с его фотографией, найденной при уборке в его комнате. Тору вспомнил, как видел в некоторых аниме домашние алтари с фото умерших родственников, и решил сделать себе такой же. Его наставник не рассказывал о подобном, и мальчик не знал, есть ли в этом мире такая традиция, но решил, что вот конкретно у него – будет! Юный оборотень нашел в кладовке старый деревянный шкафчик. Он был маленьким, с облезшей краской и покосившейся дверцей, но подходил для его цели идеально! Тору отшкурил дерево, покрыл сверху лаком, приладил на место дверцу, прикрутил небольшой крючок, придумал небольшую подставку и установил обновленный шкафчик в старой комнате своего учителя. Внутри на нескольких полочках разместились старая фотография еще совсем молодого, улыбающегося Ивамото-сана и вещи, которыми тот дорожил еще при жизни: его любимый потрепанный сборник стихов, стопка писем от какого-то «старого друга», маленькая глиняная фигурка-лисенок, коробочка со странными мелочами вроде засушенных цветов и жуков, оторванных пуговиц и красивых бусин. Также Тору установил туда подставочку для благовоний, которые так любил Ивамото-сан, и маленькую тарелочку (самую лучшую, какую он только нашел в доме) – специально для «подношений». И вот такой вот самодельный алтарь принес некоторый покой душе мальчика – каждый вечер рассказывая вслух о том, как прошел его день, Тору представлял, что он общается напрямую с Ивамото-саном, и это помогало уменьшить боль от одиночества. С годами он подходил к алтарю все реже – не хотелось как-то слишком уж часто беспокоить душу наставника в его посмертии, но он никогда не забывал о нем, каждую неделю оставлял новые подношения на тарелочке и протирал пыль в комнате.

И так прошло еще пять лет. Тору стал совсем взрослым (хотя он и до этого не был полноценным ребенком, но сейчас его «психологический возраст» больше подходил его повзрослевшему телу, и это вызывало чувство... удовлетворения). Ему уже исполнилось восемнадцать, а в этом мире совершеннолетие в Японии наступало как раз в этом возрасте, так что Тору снова начал подумывать о побеге. Даже если у него нет документов, он может подкосить под потерявшего память человека, и ему сделают новые. Проблема с кланом, конечно, до сих пор актуальна, но юноша надеялся, что с его совершеннолетием он больше не представляет проблему для репутации бывшей семьи. Ведь он не хочет разводить скандалы, он хочет просто тихо-мирно жить в каком-нибудь городишке, работать и возможно в будущем обзавестись семьей. Хотя, с его наследственностью оборотня о детях лучше ему не думать – мало ли, этим он свой бывший клан оскорбит. Но это тоже не проблема, так как и в прошлой жизни Тору не считал себя семьянином. Просто хотелось найти себе любимого человека, с которым можно хорошо проводить дни – в тишине и согласии. Потому что одиночество за эти пять лет после смерти наставника его вконец доконало. Хочется простого человеческого тепла даже такому «бесполезному уродцу», как он.

Тору криво оскалился, припомнив того злобного оборотня. Что бы он сказал, увидев юношу сейчас? Может, раньше он и был неказистым нескладным подростком, но сейчас превратился в очень симпатичного юношу – со статным сильным телом (спасибо ежедневным пробежкам по пересеченной местности), с красивым «аристократичным» лицом (видна порода, чтоб ее!), с длинными светлыми волосами, на солнце отливающими серебром. Единственное, что не нравилось Тору в собственной внешности – цвет глаз. Светло-серая радужка иногда почти сливалась с белком, отчего вид у него становился по-настоящему жуткий. Он таким образом однажды до смерти напугал слуг, принесших в очередной раз продукты в храм. Так что если он все же выберется в город, для начала ему надо будет прикупить себе цветные линзы. И можно краску для волос, чтобы еще меньше выделяться из толпы и меньше создавать себе проблем.

Тору как раз обдумывал список вещей, которые следовало бы взять с собой для побега, как вдруг из-за входной двери послышались чужие голоса. Оборотень неосознанно напрягся и тихой поступью вышел из кухни, где готовил обед для себя, в коридор. На крыльце топталась в ожидании парочка оборотней и громко решала, как им следует позвать «того полоумного мальчишку, который тут живет».

- Да у него что, и имени нет?! – возмущался один из незваных гостей, перебивая второго, и судя по голосам они были ненамного старше самого Тору.

- Нет, здесь в документах не указано! Старший сказал: пусть сам выберет себе новое имя, а мы запишем. Этот дикарь, поди, и писать-то не умеет! Зачем ему вообще документы? Можно подумать, он решится с этой своей горы спуститься!

- Ага, если он в город пойдет, то точно наш клан своим диким поведением опозорит!

- Не опозорит! Он теперь вообще к нашему клану не принадлежит!

- Правда?

- Ну-у... пока что принадлежит, но когда подпишет эти бумаги, то все – за любые его действия в дальнейшем наш клан не будет нести никакой ответственности, как и за него самого!

«О! Это же замечательно! Это самая лучшая новость за мои последние восемнадцать лет!» - с искренней радостью подумал Тору и, нацепив на лицо холодное выражение безразличия, рывком открыл дверь.

Стоявшие на крыльце оборотни отпрянули в сторону, чуть не свалившись с небольшой лестницы в три ступени.

«И они себя оборотнями считают? Даже мое присутствие не ощутили!» - вскользь подумал Тору и вопросительно посмотрел на прибывших.

Те заметно стушевались под его жутким взглядом и быстро заговорили, стремясь поскорее закончить с поручением и убраться подальше от этого странного юноши.

Как и сказали эти оборотни - клан прислал ему последнюю свою «милость»: долгожданные документы, удостоверяющие личность (неподдельные, заверенные печатью, но пока что с пустой строкой имени, но с вписанной фамилией «Мията»), карточку и номер счета с некой суммой денег (вот за это отдельное спасибо! Тору, конечно, хватило бы и документов, но такой вот «подарок» лишним для него совсем не будет!). И как оказалось, последнее было что-то вроде отступных за его подпись в том самом документе о выходе из клана.

Тору всегда думал, что это клан решает, кого выгнать, а судя по этим документам он с момента рождения и до самой смерти принадлежит клану, пока сам не подпишет вот такую вот бумажку в десяти экземплярах. Хотя, это логично: оборотни намного сильнее людей, и если кто-то из них вдруг потеряет контроль, надо же потом с кого-то компенсацию стребовать. Потому все оборотни с момента рождения состоят в кланах, которые несут за своих членов ответственность. Но интересно, как, например, полиция определяет принадлежность того или иного оборотня-преступника к какому-то клану? Ведь кланы обширны, глава не может знать каждого в лицо, а самих этих кланов в стране может быть сотни! Япония, например, хоть и маленькая, но здесь родов одних только обротней-лисов пара десятков! Хорошо, что у здешних оборотней нет каких-либо территориальных предрассудков, иначе Тору пришлось бы просить разрешения жить в выбранном городе у того клана, который «крышует» этот город. И хорошо, что он может скрыть свою суть оборотня и представляться всем обычным человеком – а то мало ли, какое у них тут отношение к одиночкам без роду и племени...

Так, за своими размышлениями о своем светлом будущем, Тору не заметил, как подписал все бумаги (в которых не нашлось какого-либо подвоха), получил на руки долгожданные документы и карту с деньгами и проводил до лестницы нервно оглядывающихся оборотней. Юноша тут же вернулся в дом, доготовил свой обед, покушал и вдруг обнаружил себя в прострации сидящим на коленях перед алтарем Ивамото-сана. Он даже не заметил, когда успел зажечь пару палочек благовоний перед фото.

- Мне... передали документы и деньги, и я теперь свободен от клана... Я бы очень хотел, чтобы в этот момент Вы были рядом со мной. Чтобы мы завтра вместе спустились с горы, бок о бок прошлись по дороге до ближайшей деревни, там сели на первый проходящий мимо поезд и уехали в новую жизнь... Но Вы не здесь, и это меня ранит... Я еще так много не знаю об этом мире... Я боюсь, да... Хотя вроде уже взрослый, вторая жизнь как никак...

Тору тихо усмехнулся. Да, он решился и доверил свою тайну Ивамото-сану, но уже после его смерти. Наверное, боялся увидеть неодобрение в глазах своего доброго наставника...

- Но надо взять себя в руки! Мне предоставили такой прекрасный шанс начать сначала, и это уже в третий раз! Да я просто счастливчик!.. Так что... я уйду послезавтра... Простите, что покидаю Вас и наш уютный маленький домик. Я буду обязательно навещать это место! Надеюсь только, что больше никто не будет заперт здесь, как когда-то мы с Вами. А если и будет, то надеюсь, что у этого кого-то будет рядом такой же добрый наставник, как Вы! Спасибо Вам, Ивамото-сан, за все! Я в неоплатном долгу перед Вами! Спасибо!

Тору несколько раз поклонился, коснувшись лбом пола, и аккуратно закрыл дверцы шкафчика на крючок. Пора собирать вещи и настраивать себя на долгую дорогу в его новую жизнь!..