Глава 29
Pov Пэйтон.
Мне нужно было очистить свою голову.
Так что я делал единственную вещь, которая, как я думал, могла мне помочь.
Бег.
После того, как футбольный сезон закончился, я мог не беспокоиться о долгих пробежках и сжигании калорий. Или думать о наборе веса. Или думать о чем–либо.
Я просто бегал.
Я признаю, что поймать тот мяч, услышать крики болельщиков было просто невероятно. Я понимаю, как люди могут застыть в таких моментах. И всегда хочется проживать снова и снова тот момент, когда ты был непобедимым.
У папы есть друг, который всегда рассказывал истории о своей бейсбольной игре в старшей школе. Каждый раз, когда он приходит – говорит о ней. И мы сидим так, будто не слушали его уже миллион лет. Я думаю, если ты оглядываешься назад на что–то незначительное, как одна игра, и думаешь, что это был лучший момент в твоей жизни, это выглядит немного жалко.
Я был МУЖЧИНОЙ. Героем. Наиболее ценным игроком. И все, что я должен был сделать – поймать мяч. Тот, который бросил Джейкоб. Он получил те почести, которые заслужил? Не так много как я.
Я был весь во власти своего эго, когда Макеллан пришла и испортила вечеринку.
И что сделал МУЖЧИНА, герой, наиболее ценный игрок? Он стоял там испуганный и ничего не делал.
НИЧЕГО.
Я рассказал, что произошло не только директору, но и отцу Макеллан. Он выглядел таким расстроенным, когда слушал, какой смелой была его дочь.
Пока я просто стоял там.
Я должен был сказать ему все те ужасные вещи, которые сказал Холл.
Пока я просто стоял там.
Я никогда не чувствовал себя большим неудачником за всю свою жизнь.
Прежде, чем я действительно понял, куда я бегу, я уже был в парке Риверсайд. Я так быстро бежал, что мое дыхание стало прерывистым. Я перешел на шаг, чтобы остыть, хотя прохлада на улице и так помогала мне с этим.
Обычно я не бегал так много в начале зимы, но мне нужно было немного отвлечься от того, что произошло вчера.
Я начал возвращаться к бегу, когда заметил кого–то вдалеке, около столов для пикника. Я резко остановился, когда понял, что это Макеллан. Она поставила правую ногу на стол и наклонилась, растягиваясь.
Я думал, стоит ли подойти к ней или уйти, прежде чем она меня заметит.
Я пошел вперед. Пора начинать действовать как парень, которого я изображал всю последнюю неделю. Или, точнее, последние несколько месяцев.
– Хей! – я окликнул ее.
Она быстро обернулась.
– О, привет, – Она сделала секундную паузу, прежде чем продолжить растяжку.
– Ты только начинаешь?
– Нет, я уже заканчиваю.
Я это знал. Я знал ее режим. Ей нравилось бегать просто так.
Помогало ей очистить голову. Ей не нужно было оправдание в виде команды или компании, чтобы сделать что–нибудь.
Я не знал, что делать. Я хотел сделать все правильным, но я не был уверен, чего это будет стоить. Так что, я начал с того, что должен был сделать несколько месяцев назад: извиниться.
– Макеллан...
Она перебила меня.
– Я не хочу об этом говорить.
– Он – придурок, – покачал головой я.
Ее губа немного изогнулась.
– Он – твой лучший друг.
Я хотел сказать «Нет, не он. Ты».
Но я не вел себя с ней как друг, не говоря уже о лучшем друге.
Я открыл рот, пытаясь придумать, что сказать, чтобы убрать эту напряженность между нами.
Слова, которые вылетели, были:
– Увидимся на День Благодарения.
Увидимся на День Благодарения? Я должен был попросить ее ударить меня кулаком прямо сейчас. Возможно, она бы меня вразумила.
– Да, – Она начала уходить.
– Эй, Макеллан, – Позвал я ее, – Все будет нормально, если мы придем?
Она немного поколебалась.
– Конечно.
Хотя эта пауза длилась всего пару секунд, она была достаточно длинной для меня, чтобы я понял, что причинил настоящую боль.
Мои родители позволили мне вести мою новую машину в День Благодарения. Я должен был быть взволнован этой довольно взрослой ответственностью, но я просто жутко нервничал.
Впервые, за все то время, что я знал Диезов, я не был уверен в том, что делаю. Этот День Благодарения должен быть большим событием для Макеллан. Я не хочу сделать или сказать что–либо, что ее расстроило бы.
Все, чего я хотел – придумать что–нибудь, чтобы вернуться к норме. К до–Пэйтон–становится–идиотом. К до–Ирландии. Может быть к до–Нессы.
Адам открыл дверь с огромной улыбкой.
– Счастливого Дня Благодарения!
Вина накрыла меня, когда я подумал о том, что сказал Брайс.
Мы обменялись поздравлениями и подарками и сняли наши куртки. Мы принесли основную еду: тыквенный пирог, креветки на закуску и напитки для взрослых.
Удивительный запах праздника встретил нас, когда мы вошли в гостиную.
Мама выложила коктейль из креветок на журнальный столик рядом с закусками Макеллан: пряными орехами пекан, конвертиками из бекона и, я был очень рад видеть их, ее сырные шарики.
– Да! – Я сел и схватил крекер.
– Возьми себе свой! – Адам легонько пихнул меня и мы начали делить еду. Если бы день Благодарения был летом, то у меня не было бы проблем с набором веса для футбольного сезона.
– Макеллан! – Мама поприветствовала Макеллан крепким объятием, когда она вошла в комнату, – Это всё выглядит замечательно. Я могу тебе чем–нибудь помочь?
– Честно говоря ничем, – Она посмотрела на свои часы, – Я могу отдыхать примерно тридцать минут.
– Хочешь, что бы я помогла с индейкой? – предложила мама.
– Индейка готова. Я приготовила ее вчера, – Макеллан засунула в рот рулет из бекона, – Я сделала необычную индейку. В этом году я хотела сделать ее по рецепту моей тети Джанет. Приготовила индейку вчера и замариновала ее в соусе.
– Так вкусно, – сказал Адам, забирая у меня нож, чтобы отрезать себе большой кусок сырного шара.
– Не ешьте весь сырный шар! Вы же знаете, что у меня есть тонна еды на ужин: начинка, дикий рис, макароны с сыром, кастрюля сладкого картофеля, глазированная морковь... Я не уверена, что это выходной!
Мама потерла руку Макеллан.
– Ты выглядишь превосходно, милая, – Так и было. Она была в зеленом платье, которое подчеркивало ее волосы, – Мы, правда, скучали по тебе, мы слышали от Пэйтона, как ты была занята.
Сырный шар застрял у меня в горле.
Я не хотел, что бы день начался с уличения меня во лжи. Я хотел, что бы это веселым застольем как обычно, хотя я знал, что мое присутствие может все испортить.
Я изучал лицо Макеллан, чтобы понять, собирается ли она объяснить, почему на самом деле ее не было. Почему у нас больше не было воскресных обедов.
Я говорил, что Макеллан занималась кулинарией или делала уроки.
Но настоящей причиной был мой эгоизм. Я не хотел жертвовать временем, которое я проводил с парнями. Я не хотел быть привязанным к Макеллан. Как будто бы, она была привязью, держащей меня внизу. Но это было мое эго, моя неуверенность насчет того, вписываюсь ли я, которая отвечала за мою глупость.
Макеллан улыбнулась.
– Да, это были сумасшедшие несколько месяцев.
Она взяла горсть орехов пекан и пошла в кухню.
– Э, я пойду посмотрю, может ей нужна помощь, – Сказал я, вставая. Я проигнорировал саркастический комментарий от моего папы, поскольку было ясно, что единственной помощью, которую я мог оказать на кухне – это выйти оттуда.
Макеллан мыла блюдо. Она стояла спиной ко мне. Я не мог сказать, сердилась ли она.
– Тебе помочь? – предложил я.
Ее плечи напряглись.
– Нет. Все хорошо.
– Ты уверена? – я подошел к раковине и взял полотенце.
– Иди сюда, – она вручила мне влажную тарелку.
Макеллан запрыгнула на кухонный стол, а я начал его протирать.
– Ты пригласил Сиерру на десерт? – спросила она.
Когда мама говорила с Макеллан, чтобы узнать, что нам принести, Макеллан пригласила Сиерру присоединиться к нам позже, когда она закончит со своей семьей.
– Неа. Я думал, что лучше собраться только в семейном кругу, – Я колебался.
– Если честно, то я не уверен, сколько времени мы еще будем вместе.
Это было правдой. Си была классной девушкой, но я был с ней, потому что думал, что должен встречаться с чирлидершей.
Так делали большинство спортсменов. Так делал Брайс. Плюс, я думал, что так будет легче – иметь девушку, чтобы сдерживать чувства к Макеллан. Но это было несправедливо по отношению к Си. Или ко мне.
– Очень жаль, – ответила Макеллан. На ее лице не было никаких эмоций. Я не мог сказать, действительно ли она считала, что это плохая новость или это был сарказм.