ГЛАВА 8

Кампус военной академии Чэнъян расположен на планете Тобанг, единственной в своем роде в восьмизвездной системе империи. Когда они сошли с космического корабля, их внимание привлек великолепный и энергичный главный вход кампуса.

Он был наполнен ощущением передовых технологий и будущего. Просто стоя здесь, можно было почувствовать славную историю Военной академии Чэнъян, насчитывающую целое столетие.

Первокурсники вздохнули от волнения, не желая отводить взгляд. Мысль о том, что следующие четыре года они проведут в этих стенах, наполняла их гордостью и трепетом.

—Здания школы разделены на большие и маленькие комнаты, — объяснял учитель, ведя их по территории. — В большой комнате могут разместиться от четырех до шести человек, что будет способствовать развитию вашего командного духа и взаимопонимания. В маленькой комнате — от двух до трех. Вы можете свободно выбирать, но не волнуйтесь, большая комната предназначена только для совместного проживания, и в ней есть отдельные небольшие спальни для каждого.

После осмотра комнат учитель решил немного рассказать о планете Тобанг. Тобанг не является главной планетой империи, но это планета с самой развитой экономикой и торговлей, где бок о бок живут представители различных рас. Это делает ее самой оживленной планетой, но, к сожалению, и наиболее подверженной разного рода происшествиям.

Пока они шли по кампусу, мимо проходящие старшекурсники бросали на них взгляды, полные любопытства и доброжелательности. Каждый из них был красив по-своему, их улыбки были прекрасны, как распустившиеся цветы.

Ли Цзоусин всегда был ценителем прекрасного. В межзвездную эпоху, благодаря генетическим улучшениям, некрасивых людей практически не встретить. Все либо милы, либо обладают яркой сексуальностью. У каждого длинные руки и ноги, а движения отличаются грацией и ловкостью.

Это настоящий рай, подумал он.

После завершения осмотра они собрались возле одного из зданий — общежития. Военная академия Чэнъян превыше всего ценила силу, и многие прибывшие с других планет все еще ждали результатов вступительных испытаний. Ли Цзоусин одним из первых решил выбрать себе комнату.

Синань и остальные заранее обсудили этот вопрос, и теперь их переполняло скрытое волнение. Затаив дыхание, они следили за тем, как Ли Цзоусин называет учителю номер комнаты. Услышав, что он хочет занять самую популярную комнату, остальные студенты разочарованно вздохнули.

Получив магнитные карты, пятеро счастливчиков под завистливыми и обиженными взглядами спокойно поднялись наверх. Синань, не сдержав гордости, выпятил грудь:

— Не завидуйте! Не так-то просто найти товарища по команде с ментальной силой 1890!

Крайне надменно и высокомерно. Всем так и хотелось его проучить.

Номер, выбранный Ли Цзоусином, оказался апартаментами на 56-м этаже с панорамным видом на море, созданным с помощью передовых технологий. Шум волн и свежий морской бриз ощущались прямо за окном. Для современного человека, никогда не видевшего настоящего моря, это было похоже на виллу на побережье. Жители Бэйдоу, редко видевшие море, тоже были в полном восторге.

Изначально Ли Цзоусин хотел получить комнату только для себя, опасаясь, что однажды может потерять контроль и причинить кому-нибудь вред. Однако в игре в камень-ножницы-бумага он проиграл Лин Няню. Лин Нянь, не скрывая торжества, приподнял уголки губ:

— У меня будет своя комната.

Наличие отдельной комнаты подчеркивало дух победителя.

Остальные распределились так: Ли Цзоусин и Гу Вэньчэн в одной комнате, а Цзи Юй и Синань — в другой.

Заметив выражение лица Ли Цзоусина, Гу Вэньчэн спросил:

— Цзоусин, ты что, не хочешь жить со мной?

Ли Цзоусин обнял его за плечи и вошел в комнату:

— Как ты мог такое подумать? Кстати, Наан сегодня привезет билеты из аукционного дома?

В его глазах главная героиня — это красавица. А вдруг он не сможет сдержаться однажды и что-нибудь выкинет?

— Совершенно верно, — подтвердил Гу Вэньчэн.

Аукционный дом — место с сомнительной репутацией, где всякое случается. У семьи Наан есть связи, поэтому достать билеты — пустяк. Гу Вэньчэн изначально не планировал брать всех, поэтому попросил Наан приготовить только два билета.　　Вообще-то, идти на аукцион с Ли Цзоусином изначально не входило в его планы, но каким-то непостижимым образом он принял такое решение.

— Ты что-нибудь слышал о NK-03?

Когда они вернулись в комнату и включили режим защиты от прослушивания, Гу Вэньчэн сел, постукивая пальцами по подлокотнику, и внезапно спросил.

Его нежные розовые губы были плотно сжаты, обнажая милую белизну.

Ли Цзоусин:

— Никогда не слышал.

Как и ожидалось, Гу Вэньчэн вывел на экран оптического компьютера, стоящего перед ним, информацию, но это были не сведения об NK-03, а фотография измождённого старика с морщинистым лицом.

— NK-03 — запрещённое вещество, разработанное Империей, — спокойно сообщил Гу Вэньчэн, словно гром среди ясного неба. — Разработчик был убит. Во всей восьмизвездной системе империи осталось всего два флакона. Этот человек продал один флакон NK-03 месяц назад и собирается присутствовать на этом аукционе.

— Торговать запрещёнными веществами? Довольно смело.

— Именно поэтому мы и идём туда, — улыбнулся Гу Вэньчэн. — Если мы найдём доказательства того, что он продаёт NK-03, мы прославимся.

Для молодых людей стать известными героями — невероятно соблазнительная перспектива.

Он посмотрел на Ли Цзоусина. Казалось, в глазах юноши сверкали тысячи звёзд, а когда он улыбался, солнечные лучи играли на уголках его губ, выражая энтузиазм. В этот момент Гу Вэньчэну он показался немного привлекательным.

После полудня Наан вовремя доставила входные билеты на аукцион. Как и говорил Гу Вэньчэн, их было всего два.

Трое оставшихся без билетов с трудом скрывали разочарование. Их переполняла смесь обиды и досады. Как Цзоусин и Вэньчэн могли отправиться туда вдвоём?

Это просто нелепо!

Разве не все они должны рисковать жизнью, чтобы быть рядом с красавицей?

Трое мужчин чуть не до смерти допекли Ли Цзоусина и Гу Вэньчэна своими придирками. Когда они вышли за ворота академии, Гу Вэньчэн выглядел слегка растерянным, словно ещё не оправился от словесной бомбардировки.

Наан, смущаясь из-за того, что не может пригласить всех в аукционный дом, тихо ждала снаружи, с беспокойством произнеся:

— Вам обоим нужно быть предельно осторожными.

Когда её взгляд встретился с взглядом Гу Вэньчэна, в её голосе прозвучала лёгкая застенчивость:

— Пожалуйста, возвращайтесь поскорее.

Гу Вэньчэн успокоил её:

— Обязательно.

Он протянул руку к Наан, и нежный румянец мгновенно залил её щёки. Она робко вложила свою ладонь в его руку.

Гу Вэньчэн слегка наклонился и поцеловал тыльную сторону её ладони, глядя в её глаза, глубокие и чистые, как озерная вода:

— Благодарю за твою заботу.

Словно лёгкий ветерок пробежал по весеннему озеру, сердце Наан забилось чаще, а её красивое лицо озарилось ожиданием и робкой надеждой. Она больше не решалась смотреть Гу Вэньчэну в глаза и опустила взгляд на свои пальцы, нервно теребя их.

Когда они отошли, Ли Цзоусин восхищенно присвистнул:

— Впечатляет.

Гу Вэньчэн одарил его понимающей мужской улыбкой, в которой читался немой вопрос: "Ну что, учиться будешь?"

— Может, научишь меня, как с девушками так разговаривать? — с завистью спросил Ли Цзоусин. — У тебя это выходит просто мастерски.

Гу Вэньчэн, привыкший к вниманию женщин, впервые услышал подобный вопрос. Он шутливо ответил:

— Используй глаза и улыбку. Смотри прямо в душу, прожигай взглядом. Кто сможет устоять перед таким напором?

— Вот как? — Ли Цзоусин положил руку ему на плечо, внезапно наклонился, и его лучистые, смеющиеся глаза встретились с взглядом Гу Вэньчэна.

Затем он слегка скривил губы в неуклюжей попытке улыбки.

— ...

Необъяснимое, странное чувство внезапно волной накрыло Гу Вэньчэна, заставив его слегка запнуться:

— ...Да... Пожалуй.

Вскоре они подошли ко входу в аукционный дом.

Аукционный дом оказался не просто магазином или улицей, а целым кварталом, окутанным зловещим полумраком. Над ним возвышался тёмный защитный купол, блокирующий любое оборудование для слежки и высокотехнологичное оружие.

Погружаясь в это место, они словно вступали во владения ночи. Серое небо давило сверху, покосившиеся здания освещались зловещими огнями, переполненные улицы кишели торговцами наркотиками и оружием — всё здесь дышало хаосом и беззаконием.

Привратник, окинув их цепким, оценивающим взглядом, небрежно бросил:

— Билеты покажите.

Гу Вэньчэн протянул ему два билета. После тщательной проверки, словно они подозревали кражу, привратник выдал им два белых браслета. Эти браслеты служили не только для отслеживания местоположения, но и для определения малейших ментальных колебаний в радиусе метра — мера предосторожности, говорящая о многом.

Сама аукционная площадка находилась в самом сердце этого жуткого района, а всё остальное пространство было отдано под торговлю самыми разнообразными товарами, далеко не всегда законными.

Продвигаясь к центру, они сперва увидели прилавки, где открыто, без всякого стеснения, продавали наркотики и оружие. Но чем дальше они шли, тем более кошмарная картина разворачивалась перед ними: в клетках, словно дикие звери, содержались живые люди.

Империя, простирающаяся на восемь огромных звездных систем, с бесчисленным множеством планет и племён, выставляла на продажу существа, обладающие уникальными способностями и, чаще всего, привлекательной внешностью — живой товар, словно скот на рынке.

Ли Цзоусин невольно сжал кулаки до побелевших костяшек.

Молодой представитель расы Тала, с трогательными звериными ушками, стоял на коленях прямо на грязной земле, безучастно принимая проклятия торговца, словно давно привык к унижениям. Он медленно ползал, волоча за собой окровавленные ноги, словно затравленное животное.

Грязный, похотливый смех покупателей резал слух. Они бесцеремонно срывали лохмотья одежды с девушек в клетках и с наслаждением наблюдали, как те, оцепенев от ужаса, пытаются прикрыть свою наготу руками.

С обочины, куда выбрасывали «возвращённый товар», словно отработанный материал, постоянно доносились жалобные стоны, полные боли и отчаяния. Тех, кого не удавалось перепродать, просто сбрасывали в мусоропровод, где они медленно умирали в полном одиночестве, забытые и никому не нужные.

До этого момента в его жизни все люди и вещи, с которыми он сталкивался, были полны света и радости, пусть и искусственной. Но здешняя тьма была настолько густой, настолько всепоглощающей, что Ли Цзоусин просто не мог больше делать вид, что ничего не происходит.

Здесь даже кажется темнее, острее ощущается мрак после прежней, пусть и наигранной, яркости, подумал он с горечью.

— Чего уставились?! — Торговец с силой пнул клетку, так что та жалобно зазвенела, и заорал на пленников, брызгая слюной:

— Я тебе говорил, скотине, воду надо слизывать языком, как зверь, а не лакать из рук, как человек! Ты что, сука, не знаешь, как собаки пьют воду?! Пей, как собака, я сказал! Понял?!

Ли Цзоусин с отвращением смотрел на несчастного, который жадно лакал грязную воду, словно безвольное животное. В его душе шла яростная борьба: гнев, кипящая ярость и ледяное равнодушие, подсказывающее, что вмешиваться опасно.

В каждом мире есть свои тёмные уголки, своя изнанка, которую невозможно искоренить. И сколько бы ни говорили о цифрах, для тех, кто наверху, для тех, кто не сталкивается с этим лично, это всегда будут лишь сухие цифры статистики, не более.

Но как, чёрт возьми, можно оставаться равнодушным, когда видишь это своими глазами, когда эта грязь, это отчаяние почти физически ощущаются?!

Ли Цзоусин не был святым, он никогда не претендовал на эту роль. Его сердце было холоднее и безжалостнее, чем у большинства людей. Инстинкт самосохранения вопил, призывая его не вмешиваться в чужие дела, не лезть туда, куда не просят, но двадцать три года юридического образования и практики, впитанные с детства понятия о справедливости и элементарная человеческая мораль не позволяли ему просто отвернуться и пройти мимо.

Впрочем, отворачиваться и не нужно.

Потому что он — Ли Цзоусин, и он сам решит, как поступить.

Гу Вэньчэн заметил напряжение в его сжатых до побелевших костяшек кулаках и беззвучно вздохнул. Вот почему он не хотел брать с собой неопытных юнцов.

Особенно таких, как Ли Цзоусин, с его обострённым чувством справедливости. Они словно были рождены в разных вселенных, их пути не должны были пересечься, и это столкновение могло плохо кончиться.

Гу Вэньчэн почувствовал укол вины за то, что позволил ему увидеть все это, сломать его иллюзорный мир. Он слегка откашлялся, стараясь скрыть волнение, похлопал Ли Цзоусина по плечу и тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Успокойся. Сильные мира сего всегда плевали на законы Империи. Такое невозможно искоренить.

Однако, к удивлению Гу Вэньчэна, Ли Цзоусин, казалось, взял себя в руки. С непроницаемым, каменным выражением лица он продолжил свой путь по жуткому рынку рабов, ничем не выдавая бушующих в нём эмоций.

Он был совершенно другим, когда не улыбался — серьёзным, сосредоточенным и каким-то пугающе чужим. Гу Вэньчэн впервые увидел это маленькое солнышко, обычно такое лучистое и греющее всех вокруг без привычной улыбки и несколько раз с удивлением взглянул на него, словно пытаясь разгадать его мысли.

«Я не собираюсь действовать импульсивно, поддаваться первому порыву», — холодно подумал Ли Цзоусин, обуздывая гнев. «Без чёткого плана любые поспешные действия только навредят и мне, и тем, кому я попытаюсь помочь».

Ли Цзоусин от природы был упрям и своеволен, он привык делать только то, что считал нужным. Он переродился в этой книге, получил второй шанс, но до сих пор ничего толком не добился и лишь бесцельно плывёт по течению, словно кусок дерева в бурной реке. Разве можно назвать его после этого настоящим мужчиной, достойным носить это звание?

Если уж играть, то по-крупному, идти ва-банк, не мелочиться. Играть до тех пор, пока не завоюешь весь этот прогнивший мир, пока не сможешь раздавить все эти мерзкие места одним щелчком пальца, как надоедливых тараканов.

Вот это будет по-настоящему весело!!

Не успел он до конца сформулировать эту мысль, как выражение лица Ли Цзоусина внезапно, неуловимо изменилось. Что-то щёлкнуло внутри, и он, словно сорвавшись с цепи, бросился вперёд, оттолкнул зазевавшегося Гу Вэньчэна и заслонил собой сжавшегося в комок молодого человека, лежащего на грязной земле.

— Стой! Не тронь его!

Мальчик, болезненно вскрикнув от неожиданности, испуганно вскинул голову и посмотрел на Ли Цзоусина широко распахнутыми глазами, полными ужаса и надежды.

Гу Вэньчэн, очнувшись от секундного оцепенения, с изумлением отметил, что у этого ребёнка были невероятно красивые, почти неземные черты лица.

Грязь, синяки и ссадины не могли скрыть его красоты, а лишь добавляли некий трагичный шарм, делая его похожим на падшего ангела. Из-за постоянных побоев и хронического недоедания мальчик был настолько истощён и худ, что его с лёгкостью можно было принять за хрупкую девочку-подростка.

Если бы это была девочка, то она, несомненно, была бы самой красивой девочкой во всём мире, затмив своим сиянием все звёзды.

Вероятно, его хозяин думал так же, именно поэтому он так часто избивал его, срывая злость и зависть на беззащитном ребёнке. Торговец, недовольный тем, что кто-то посмел вмешаться в его грязные дела, презрительно скривился и процедил сквозь зубы:

— Решил поиграть в героя, спаситель хренов? Сначала убедись, что тебе это по карману, щенок. Ты что, правила на территории аукционного дома вздумал нарушать, умник?

Ли Цзоусин, который ещё минуту назад не собирался ничего покупать, неожиданно для самого себя громко и твёрдо произнёс, отрезая все пути к отступлению:

— Я покупаю его.

Мальчик, свернувшийся в жалкий комочек на земле, недоверчиво уставился на него, словно не веря своим ушам.

Высокая и статная фигура, заслонившая его от надвигающейся опасности, казалась воплощением защиты, последней надеждой в этом прогнившем мире.

Торговец, ошеломлённо переспросил, словно не расслышав:

— Что? Ты покупаешь его?

Однако, осознав, что ему не послышалось, его лицо мгновенно расплылось в хищной, довольной улыбке. Он жадно схватил Ли Цзоусина за руку, словно опасаясь, что тот в последний момент передумает и сорвёт сделку:

— Отлично! Всего пятьсот звёздных монет, очень дешево! Давай сюда свои пятьсот звёздных, и он — твой! Забирай, не пожалеешь!　　Эта цена оказалась намного ниже, чем ожидал Ли Цзоусин. Он передал деньги торговцу, протянул руку, чтобы помочь мальчику подняться, и мягко спросил:

— Ты в порядке? Сможешь идти?

Его ладонь была теплой и чистой, на ней не было ни крови, ни грязи. Мальчик с удивлением посмотрел на свои руки, затем поднял глаза на Ли Цзоусина, и вдруг уголки его глаз покраснели, словно он вот-вот расплачется.

— Спасибо, — тихо проговорил он, — Господин.