Глава 3. День длинный - дел много, ночь длинна - снов много

Несколькими месяцами ранее...

Ночь окутывала небольшое поселение мягкой тьмой. Прохладный воздух, наполненный тихими звуками природы — шелестом листвы, далеким криком совы и едва слышным звучанием ручья убаюкивал местных жителей. Луна, едва выглянувшая из-за облака, бросала бледный серебристый свет на соломенные крыши. Все мирно спали кроме одного человека. В его простеньком доме витал легкий аромат трав, помогающий быстрее и крепче заснуть, но бывали часы, когда и это не уберегало дивные грезы от чужого вмешательства.

— Найди того, чей разум захлестнул гнев! Долг любого шамана — помешать непонятливому безумцу вершить правосудие чужими руками, вмешивая в свои делишки нашего князя. Этот человек избрал не того для призыва! Если все пойдет по его плану, то опасность будет грозить Нижнему миру. И Среднему тоже... если ты этого еще не осознал!

Тень явилась к шаману во сне и шептала на ухо. Тихий голос порой срывался на полуслове, а затем вновь становился спокойнее. Спящему на циновке мужчине приходилось раз за разом слушать просьбы, больше похожие на приказ. Как бы ни хотел, он не мог проснуться, пока его сознание не покинет встревоженный дух. Всплески чужеродной энергии в Нижнем мире участились, из-за этого все чаще под раздачу попадал мирный сон шамана. Духи всегда являлись ночью и безумолку трещали о грядущих проблемах, в которых ему потом приходилось разбираться в одиночку, так и не выспавшись.

— Нижний мир не ответил на самый важный вопрос. Кого я должен искать, если вы сами не ведаете, кто за всем стоит? — шаман понял, что ему не избавиться так просто от присутствия сущности, потому указал на важную, но недостающую деталь в разговоре. В Среднем мире проживало множество людей, неужели ему придется опрашивать каждого? Как вообще духи себе это представляли? Он должен был встать пораньше и отправиться в путь, приставая к каждому с вопросом: «Не тебе ли так скучно жилось, раз пришло на ум призвать князя тьмы?» Ну, уж нет, посмешищем в чужих глазах он точно не станет.

После неловкого затишья между ними душевные метания шамана вновь перебил безмятежный голос духа:

— Он скрывается... — интонация быстро сменилась, и уже следующая часть ответа прозвучала, будто у дитяти утащили конфетку из-под носа. — Человечишка оказался слишком хитер! — Нижний мир был явно оскорблен тщетными попытками приблизиться к истине.

— Надо же. Если мне судьбой предназначена встреча с этим героем, то я непременно поинтересуюсь, как он скрывается от назойливых духов так долго, — если бы во сне можно было показательно закатить глаза, он бы так и сделал, а затем зазвенел бы колокольчиками и мигом разорвал наскучивший сеанс. Но вместо мелодичного звучания бубенцов в ушах прозвенел возмущенный ответ незваного гостя.

— Сюэ Лэй[1], что за ребячество! Пусть за всю историю ты самый молодой шаман, удостоенный метки духов, это не значит, что тебе позволительно так себя вести.

1. Сюэ Лэй (血泪) — кровавые слезы (символ невыносимого страдания).

Сгустившись тенью над лежащим на циновке телом, дух прожигал Сюэ Лэя пустыми глазницами. Шаман почти проснулся — под закрытыми веками забегали зрачки, и затрепетали ресницы от давления потусторонней энергии. Он чуть не ответил: «Говоришь так, будто отмеченных за все время было больше двух!» На самом деле Сюэ Лэй и вовсе не считал метку чем-то хорошим, она лишь прибавила ему проблем и ответственности, а ведь он этого не выбирал, но кто у него спрашивал?

— Миру духов не стоит забывать, что я лишь человек, которому хотя бы иногда необходим сон. Может, ты скажешь, откуда мне потом брать силы для проведения обрядов и поисков вашего незнакомца?

— Спи, шаман. Спи, пока можешь.

Оскорбленная сущность полностью растворилась, будто ее никогда не было. Наконец Сюэ Лэй мог отдохнуть... а нет, показалось. Стоило остаться одному, как в жилище влетел очередной незваный гость с криком о помощи:

— Лэй, срочно! Скорее вставай, помощь нужна!

От громкого мужского голоса Сюэ Лэй моментально проснулся и сел, поджав ноги и надавив длинными пальцами на пульсирующие виски. Он не спешил открывать глаза, гул поразил голову и не позволил сосредоточиться. После вторжения духа ему всегда требовалось время, чтобы прийти в себя. И если во сне всю оставшуюся ночь ему бы снились кошмары и грезились неотвратимые беды, то сейчас наяву он почувствовал раздирающую боль. Что было лучше: спать дальше или проснуться — сложно ответить, но теперь и выбора не осталось.

Вошедший человек сразу подметил, что шаману плохо, и подошел ближе. Молодое лицо помрачнело. Ночной гость почти выронил из рук бубен и маску от подступившей тревоги, но в последний момент перехватил их и почти бесшумно положил на пол. Мужчина присел на циновку рядом с Сюэ Лэем, слегка сжав его плечо в знак поддержки, а затем приложил руку к его лбу. Кожа шамана горела, на ней выступила испарина. Заметив это, человек обратился к Сюэ Лэю мягким голосом:

— Духи снова общались с тобой? — он старался больше не шуметь и не нагнетать обстановку, но время поджимало. Если бы вопрос не стоял так остро, он бы ни за что не ввалился к Сюэ Лэю среди ночи, ведь знал, что тот почти не спал последние недели.

Сам Сюэ Лэй, постарался поскорее взять себя в руки и ответить. Он не любил попадать в ситуации, когда о нем кто-то начинал излишне беспокоиться. Множество тугих косичек падали на лицо, и Сюэ Лэю пришлось откинуть их назад, чтобы волосы не мешали. Отвязав с запястья черную нить, шаман быстро собрал верхнюю часть прически в хвост, а нижнюю оставил небрежно спадать на плечи.

— Просто голова разболелась, не обращай внимания. Что там у тебя?

Мужчина покачал головой, мысленно ругая шамана за открытую ложь, но давить на него не имел права: статус помощника не позволял указывать вождю племени. Хоть Сюэ Лэй давно стал вождем, но между ними всегда оставались дружеские отношения — самое время было напомнить об этом:

— Ты ведь знаешь, что не обязан все тащить на себе?..

— Брось, Гу Няо[2], я просто спал.

2. Гу Няо (孤鸟) — птица-одиночка.

Гу Няо тяжело вздохнул, но вернулся к тому, с чем пожаловал изначально:

— В поселение привели девочку. Снова те же симптомы...

— Агрессию проявляла? — шаман уточнил, подсознательно понимая, каким будет ответ. К ним редко обращались при первых симптомах, скорее, когда болезнь была уже запущена и не оставалось шансов на полное исцеление. Простой люд не особо доверял шаманам. Чаще всего они прибегали к темным силам в последнюю очередь, испробовав множество бесполезных назначений от местных лекарей. То, что никто не мог объяснить, пугало, и по глупости люди жертвовали самым дорогим — временем.

— Чуть не убила родного отца, — Гу Няо покачал головой, мысленно ругая родителей девочки. Как можно не заметить раньше, что собственное дитя на себя не похоже?! — Жизнь главы семьи спасло только то, что девчонка слишком мала, — будто с сожалением добавил мужчина. Он предвзято относился к безответственным старшим, ведь когда-то и с ним случилось то же самое. Воспоминания долгие годы отзывались болью и горечью, пока пути брошенного одиночки Гу Няо и Сюэ Лэя не свела сама судьба.

Шаман подскочил, игнорируя отголоски боли в висках, и наспех стал собираться. Сюэ Лэй накинул черные верхние одеяния, увешанные медными бубенцами, железными подвесками, перекрученными жгутами и перьями степных птиц. Каждая деталь имела значение, а костюм подбирался исходя из того, что предстояло делать шаману. У Сюэ Лэя было несколько шаманских костюмов, и сейчас он выбрал тот, который будет полезен в работе с одержимым ребенком. Подойдя к глиняному постаменту, Сюэ Лэй начал перебирать разные вещицы: обереги, фигурки духов, свистки, всевозможные баночки с корешками и травяными отварами. Наконец, он схватил два отполированных зеркала и убедился, что на них не было изъянов. Пока шаман искал последний на очереди, но не по важности атрибут, он обратился к Гу Няо:

— Там лежит ритуальная чаша, возьми с собой и не забудь травы. Шалфей, можжевельник, полынь, — он указал пальцем на плетеную корзину, стоящую у стены круглого дома. Гу Няо мгновенно послушался и опустился, упираясь коленом в пол перед хранилищем трав, он приступил к тщательному отбору содержимого.

— Мне размолоть их? — собрав все, он быстро поднялся на ноги. За спиной Гу Няо уже стоял полностью снаряженный шаман в маске белого яка. Оттого, что Гу Няо резко поднял голову, слишком короткая челка разлохматилась и превратилась в торчащий хохолок. Сейчас он сильнее всего напоминал птицу: будто называя его Няо в прошлом, родители уже тогда видели в сыне забавного птенчика. Но глупая челка не всегда «украшала» его лицо... просто кто-то к двадцати годам жизни так и не научился осторожно обращаться с огнем, вот и подпалил передние пряди.

— Нет, я сам все подготовлю на месте. Для начала нужно увидеть девочку и оценить состояние, — твердо ответил шаман. Зацепившись взглядом за торчащий темный хохолок, он вспомнил о былом происшествии и в очередной раз убедился, что перед ним взрослый человек с душой и повадками ребенка. Обстановка в мире духов и людей накалялась, Сюэ Лэй начинал беспокоиться о будущем племени и о своем несносном помощнике.

Гу Няо обратил внимание, что на этот раз вождь не взял бубен, который служил незаменимым помощником во время обрядов. Судя по выразительному взгляду, Сюэ Лэй был чем-то чрезмерно озадачен. Поразмыслив, что стоило бы помочь Сюэ Лэю, он предложил:

— Ты не будешь брать бубен? Может, я...

— Входить в транс не нужно. Духи тебе не ответят.

— Как это? Но в прошлый раз ты...

Спокойствие и сдержанность вождя мигом исчезли и, перебив помощника, Сюэ Лэй повысил голос:

— В прошлый раз я потерял время... и из-за моей ошибки умер человек! Помни это и делай то, что велено, не задавая лишних вопросов, — он злился, но не на Гу Няо, а на свою беспомощность. Заметив сведенные брови и недоумение в глазах помощника, шаман немного смягчился и уже спокойнее добавил: — Духи не знают, кто за этим стоит и как помочь одержимым.

Больше Сюэ Лэй объяснять не собирался и стремительно отправился на улицу. За шаманом поспешил и Гу Няо, едва удерживая в руках ступку, чашу и травы. Ему все казалось, что ноша вот-вот выскользнет из рук. К тому же под мышкой ему приходилось зажимать еще и громоздкую маску — бубен шаман заставил оставить дома.

Шаманское племя расположилось у подножья горных хребтов, покрытых вечно зеленым лесом, заслоняющим поселение от сильного ветра. Вождь и помощник проходили между тесно прижатых друг к другу круглых и прямоугольных построек. Сверху жилища укрывали соломенные крыши, а стены были сплетены из прутьев и покрыты глиной. Над входами висели амулеты и талисманы, выполненные из кости диких животных или коры почитаемой лиственницы. В воздухе витала неуловимая паника: соплеменники собрались на улице и глазами провожали шамана. Их взгляды не выражали радости, лишь молчаливую покорность воле высших сил.

Они прошли мимо олицетворения священного древа жизни. Сюэ Лэй немного замедлил шаг и оглянулся на толстый извилистый ствол. Внутри будто все закаменело, когда он заметил еще одну трещину на коре. Чем чаще к ним приводили одержимых людей, тем больше страдало древо жизни, будто каждое из бедствий пагубно влияло на священное растение. Увядали листья, все чаще желтея и опадая. Шаман был уверен, что корни тоже больны, пусть их и скрывала земля, но ему не надо было смотреть на них — сердцем он всегда чувствовал больше, чем видел глазами.

Гу Няо сопроводил Сюэ Лэя к крайней постройке подле горы. Когда-то она могла стать жилищем шамана, но тот отказался. Выбор новоизбранного вождя пал на небольшой, ничем неприметный домик. В нем он и остался жить, а место попросторнее и получше оставил для помощи людям. Помощник собирался пересечь порог, когда Сюэ Лэй упер руку в стену на уровне глаз Гу Няо. Тот почти врезался в непредвиденно возникшее препятствие и от резкой остановки чуть все не выронил.

— Маска. Ты собрался войти без нее? — прозвучал грубый голос из-под морды яка. Глаза шамана скрывала тьма пустых черных впадин, и внешний вид невольно заставлял мурашки бежать по спине. Откуда-то возник порыв ветра, и колокольчики на мощных рогах зазвенели. Мелодия могла бы показаться приятной, но внешний вид вождя умудрился омрачить даже ее.

Гу Няо тут же оживился и глупо улыбнулся.

— Конечно, нет! Я только собирался надеть! — пришлось положить на землю все то, что скопилось в руках и послушно натянуть медвежью маску. Гу Няо поправил бурую шкуру, сползшую с плеч, пока его и за этот пустяк не отчитали. Перевоплощение в медведя добавило худенькому телу излишней массивности. В неудобной маске и увесистой накидке движения молодого мужчины становились такими же шаткими, как у его тотемного животного после зимней спячки.

Благо у вождя не оказалось под рукой посоха, иначе шишка на затылке была бы обеспечена. Помощнику только исполнилось двадцать лет, он вступил во взрослую жизнь, но от ребячества и наивности так и не избавился. Сюэ Лэй всюду брал его с собой и усердно наставлял. Со стороны люди думали, что шаман добр душой, раз по молодости взял на попечение сироту.

Нет. Все было вовсе не так.

В прошлом Сюэ Лэй хоть и пытался помочь Гу Няо излечить недуг, но у него ничего не вышло, а брать с собой и наставлять его он тем более не собирался. Но мальчишка будто поставил перед собой цель: во что бы то ни стало отблагодарить шамана, и увязался за ним. Несносный юноша оказался назойливее сущностей из Нижнего мира. Честное слово, Гу Няо мог бы составить духам нешуточное соперничество в упрямстве и своенравности. Поворчав на свою излишнюю мягкосердечность, шаману пришлось взять мальчишку с собой, пока тот не довел его до белого каления.

Впрочем «сироткой» называть Гу Няо неправильно, ведь у него оставались родители и до встречи с Сюэ Лэем он жил в отцовском доме. Несносный мальчишка сам решил отказаться от своих родственников, сделав вид, что они умерли. Что ж, в глазах Гу Няо они, и правда, были мертвы, а Сюэ Лэй принял его выбор.

Шаман не успел отчитать нерадивого помощника: их уши пронзил крик, доносящийся из жилища. Когда мужчины в масках отодвинули плотную ткань и зашли внутрь, перед их глазами возникла омерзительная картина. Тело маленькой девочки выгнулось животом верх, словно мостик через реку. Одержимая уперлась в пол всеми конечностями. Быстро передвигаясь в жуткой позе по комнате, она что-то пережевывала с громким чавканьем. Девочка бросила остекленевший взгляд на новых гостей. Стоило ей улыбнуться, как из маленького ротика потекли вспененные красные струйки. Дитя заливисто захихикало и выплюнуло под ноги обглоданную человеческую косточку.

В углу плакала навзрыд женщина, а ее муж пытался остановить кровь из откушенного пальца. Он оторвал лоскут одежды и намотал поверх раны, на что ребенок агрессивно оскалился и зарычал. Шаман схватил со стены горящую свечу и отразил свет зеркалом. Луч ненадолго ослепил девочку, не позволяя напасть на отца. Тень одержимой начала разрастаться, будто принадлежала не ей, а огромному тигру. Зажмурив глаза, она затрясла головой и обернулась, теперь ее внимание всецело принадлежало Сюэ Лэю. В одно движение девочка поднялась на ноги и побежала в его сторону. Когда шаман ловко уклонился, она с грохотом врезалась в стену.

Детские пальчики сжались и начали скрести по древесине, она сорвала несколько ногтей о грубую стену. Внезапно одержимая замерла и не спешила оборачиваться. Сюэ Лэй начал что-то шептать, и, услышав знакомые слова, Гу Няо повторил то же самое нараспев тихим голосом. Голоса слились и зазвучали отчетливее. Девочка схватилась за голову, зажимая руками уши так, что, казалось, кости затрещали. Пока она стояла на месте, Сюэ Лэй забрал у Гу Няо несколько трав: он не стал их перемалывать, а сразу поджег несколько связок. Продолжая протяжную песню, шаман обратился к духам растений, прося помощи. Ему нужно было успокоить одержимую и осмотреть ее.

Густой дым с травяным и хвойным запахом постепенно заполнял комнату. Сюэ Лэй шагнул ближе к ребенку, окуривая ее дымом. Девочка не двигалась, но ее глаза опасно блестели. Зрачки блуждали по сторонам, придавая ей дикий и опасный вид. Родители заметили, что их дочь немного успокоилась, и поспешили покинуть дом, дрожа от страха. Необдуманный поступок обернулся ошибкой. Телом девочки управляла сущность, но тесная духовная связь ребенка с родителем порой брала верх. Одержимая отняла ладошки от ушей и резко обернулась, выбивая из рук шамана дымящиеся травы. Она побежала за матушкой и грубо оттолкнула перегородившего выход Гу Няо. Как одержимой ей и напрягаться не пришлось, чтобы впечатать помощника Сюэ Лэя в стену.

Шаман про себя выругался и бросился вдогонку за девочкой, попутно приказывая Гу Няо: «Убери травы, пока дом не загорелся!» Помощник не хотел бросать вождя одного, но сделал, как было велено. Пожар в поселении стал бы не лучшим завершением ночи, а своего вождя он вскоре догонит.

На улице родителей девочки встретила группа людей, ожидающая завершения ритуала изгнания, и пострадавшие бросились к ним в поисках спасения. Одержимая и шаман не заставили себя долго ждать, вскоре и они выбежали к толпе. Родителей окружало слишком много незнакомых мужчин и женщин, от испуга девочка не смогла к ним подобраться. Замешкавшись, она потеряла контроль, и сущность, захватившая слабенькое тельце, вернула его себе. Спасаясь от шаманского племени, она бросилась в леса.

Сюэ Лэй еще долго преследовал сущность, продираясь сквозь заросли бамбука. Часто приходилось останавливаться, чтобы пролезть в узкие щели между зелеными стволами, в то время как одержимая обладала неимоверной силой и ломала бамбук, как соломинки. По подсчетам шамана, они уже далеко находились от поселения, а лес все не кончался. Начинало казаться, что они бегали по кругу. Преследователь почти выдохся, а сущность не чувствовала усталости. Сюэ Лэй не хотел навредить невинному ребенку, но и упустить терзающего ее духа не мог. Из тех вещиц, что были при нем, всего одна могла хоть чем-то помочь в возникшей ситуации — кинжал.

Шаман улучил момент, когда сущность притормозила и переламывала бамбук. Спина девочки оказалась ближе к нему, тогда он метнул заговоренный черный клинок. Человек, одержимый духами, не чувствовал боли, но у Сюэ Лэя всегда под рукой был особый кинжал, который мог причинить страдания даже сущностям. Лезвие вошло в плоть, и ребенок покатился по земле. Пока сущность корчилась, лежа на спине, и издавала утробные звуки, шаман догнал ее и присел рядом. Дух от такого ранения ослаб ненадолго, а тело девочки сильно пострадало. Если у него получится освободить сознание от чужого присутствия, то ее жизни будет угрожать опасность.

Сюэ Лэй оторвал рукав и перевернул одержимую на живот. Надавив коленом на поясницу, он пытался обездвижить ее, а левой рукой вжал голову в землю. Правая ладонь уверенно обхватила рукоять. Долго не раздумывая, шаман выдернул кинжал одним резким движением. Кровь сразу хлынула из открытой раны, оставляя алые следы на одежде. Пока дух безуспешно пытался сбросить шамана, тот сложил оторванную ткань в несколько слоев и плотно прижал к кровоточащему отверстию на спине. Сюэ Лэй начал обматывать ткань через плечо и, обогнув наискосок грудь, свел концы друг с другом. Он дождался, пока девочка сделает глубокий вдох и очень туго стянул повязку, зафиксировав прочным узлом.

Сущность никак не желала успокаиваться, каждое лишнее движение вредило ребенку и не позволяло крови остановиться, Сюэ Лэю пришлось поднять ее с земли и крепко обнять, прижимая руки к телу. Хоть шаман обхватил девочку со спины, стараясь избегать прямого контакта с зубами, она все равно умудрилась вцепиться в голую кожу на руке. Рукав мог бы немного спасти положение, но Сюэ Лэй пожертвовал им ради спасения ребенка. Теперь ему приходилось терпеть боль от укуса. Крошечные резцы до крови впились в руку, дух задергал головой, пытаясь вырвать кусок мяса, но не смог.

Вдруг перед глазами резко потемнело и шаман вместе с одержимой девочкой ни с того ни с сего упал на землю. Что-то извне повлияло не только на Сюэ Лэя, но и на ребенка. Два бессознательных тела так и остались лежать рядом, а стиснутые зубы одержимой не отпускали кровоточащую плоть.

________________________________

Самые свежие новости и много интересного о моих книгах в телеграм:
@author_nikki_soul
или
Сборище китайцев Никки Соул🎋

Поддержка автора (донаты) на Boosty: https://boosty.to/nikki_soul

Ваши комментарии — лучшая мотивация!
Если понравилась глава, напиши об этом🖤