Глава 2. Змеи в чаше

На мрачном небе вспыхнул озаряющий свет и всего через мгновение послышался грохочущий треск. Энергия призыва куда-то тащила и со всех сторон сдавливала князя, беспощадно пытаясь расплющить. Чужое вмешательство в устои Нижнего мира разгневало природные силы, на местные земли надвигался карающий ураган. Не стоило людям нарушать покой низменной твари, правящей самой тьмой. Теперь Мо Вану ничего не стоит стереть с лица земли каждого, кто по глупости или неопытности посмеет встать на его пути.

Оставалось как-то найти безумца, имевшего наглость призвать князя тьмы, ведь тот до сих пор не объявился. На сегодняшний день в Нижнем мире ни у кого не осталось сомнений — к ритуалу все подготовил подставной человек. Духи быстро вычислили его и долго пытали, но перенесенные муки не заставили жертву говорить, лишь молить о пощаде. Кроме криков от нестерпимой боли, смертный не выдал полезных сведений, как бы умело из него не пытались их доставать. Вероятно, он сам не осознавал, что творил, и не ведал, кому на самом деле прислуживал. Кто-то намеренно отвлекал внимание от главного виновника и подсунул сущностям не того, как чужаки бросали мясистую кость злым собакам, чтобы незаметно обворовать дом пока животные, охраняющие его, насыщались.

Мо Ван знал — рано или поздно тот, кто жаждал встречи с князем тьмы, обязательно явит себя. Ведь, чтобы сделка вступила в силу, и призванный дух выполнил приказ, человечишка обязан уплатить долг. Душу за работу, плоть за беспокойство. О чем только думали безрассудные людишки, решая пойти на неоправданные жертвы. А все ради чего... Славы? Богатства? Мести? Что бы там ни было, они никогда не познали бы сладость того, чего сильнее всего вожделели. Все, что сулило им в будущем — скорая смерть. Отчего-то из раза в раз глупцы наивно верили, что смогут избежать расплаты и откупиться от духов как-то иначе, чем отданной жизнью. А кто-то оказывался настолько безумным, что ради заветного момента отмщения был готов умереть без лишних сомнений и сожалений.

Если обычный дух за покорную службу принимал душу и плоть, то князю тьмы, разумеется, этого было недостаточно. Для того чтобы Мо Ван лично снизошел до Среднего мира, требовалась жертва в виде тысячи жизней в течение одного месяца и древний браслет из шаманской кости. Но настолько ценную вещь могла даровать лишь Матерь-птица[1], что, несомненно, осложняло возможность смертному дозваться до князя тьмы. После удачного завершения сделки с двух сторон, происходила расплата душой и телом человека, с которым она заключалась. Только вот того, кто рискнул призвать его, самого князя тьмы, Мо Ван хотел бы терзать несколько вечностей прежде, чем уничтожить.

1. Матерь-птица из мифа о зарождении шаманов. Согласно этому мифу, шаманы зарождаются на севере, где есть лиственница с гнёздами птиц. Большая птица, похожая на орла, с железными перьями прилетает на это дерево, садится на гнездо и сносит яйцо. Затем она высиживает его: для появления на свет великих шаманов требуется три года инкубации, средних — два, малых — один год.

Человечишка обыграл всех: он не только даровал князю больше тысячи душ, но уничтожил многих духов из Нижнего мира. Теперь их не существовало ни в одном из трех миров, как и за их пределами, словно они испарились. То, что больше всего разгневало Мо Вана — осознание, что ушлый поступок какого-то мерзавца не нарушил правил призыва и теперь князь тьмы не мог отказаться от сделки с ним. Он был вынужден исполнить приказ, каким бы он ни оказался.

Мо Ван не знал, кто его призвал, но мысли обременяла одна важная деталь — выходило, что провести ритуал с браслетом посильно только шаману. Встреча с Матерью-птицей возможна лишь в двух случаях — при рождении нового шамана и его смерти. К обычным людям Матерь-птица никогда не являлась. Да и то, что какой-то новоиспеченный шаман догадался бы просить у нее кость для изготовления браслета, наталкивало на мысль: кто-то ему подсказал сделать именно так. А еще этот «кто-то» определенно был причастен к организации тысяч смертей людей и исчезновению сотен духов. Мо Ван укоренился в догадке, что страшная болезнь, поразившая Средний мир, зародилась в недрах Нижнего мира и настолько глубоко не совались даже опытные шаманы. Так сколько же живых и мертвых на самом деле было завязано в происходящем сумасбродстве?

Тьма снизошла на захудалую деревеньку, сгущая и без того беспросветную ночь, она рыскала в поиске тела посильнее и половчее. Местные жители ощущали чужое присутствие, их сердца с каждым мгновением громче стучали. Мо Ван слышал, как кровь пульсировала внутри тел, он чуял страх каждого, кто присутствовал здесь. Люди постоянно оглядывались, бегающими взглядами выискивали то, что их так напугало, но каждый раз люди встречались лишь с ошалевшими глазами друг друга. Князь не хотел раньше времени встречаться с шаманом, потому сразу убрался из гущи событий в сторону безлюдных полей. Да и с каждым мгновением, проведенным среди людишек, ему становилось хуже — слишком тошно здесь для такой натуры как он.

Несколькими часами ранее дух, вселившийся в тело женщины, удачно привлек внимание Сюэ Лэя на себя. По расчетам шаман еще какое-то время будет метаться в центре толпы, а у Мо Вана останется достаточно времени для поиска жертвы.

Среди колосьев он заметил подходящее крепкое тело. Какой-то молодой мужчина вместо празднования усердно работал, и даже поздний час не натолкнул его на мысли об отдыхе. Мо Вану было все равно, как плоть с костями и кровью выглядит, лишь бы выдержала подселение незваного гостя, а о внешности он уж сам позаботится. Князю не по нраву то, как на нем смотрелись лица людишек, и его можно было понять, ведь в роскоши и изяществе у него никогда не оставалось соперников. Какая деревенщина могла бы внешне сойти для властителя Нижнего мира, если даже люди благородных кровей в бесценных одеждах ему уступали во всем. У Мо Вана оставалось лишь одно простое требование к человечишке — чтобы тот не сдох раньше времени и будет всем счастье.

Черные клубы медленно окутывали незнакомого мужчину. Начиная с ног, змеями они поползли к голове. Бедняга не успел закричать от ужаса и позвать на помощь, хотя его уже никто бы не выручил. Осязаемая энергия надавила на глотку, и с губ сорвался хрип. Тьма, проникая под кожу, скапливалась внутри и медленно подавляла сознание. Мо Вану везло — пока тело успешно выдерживало. Из глаз жертвы потекла кровь, а вены набухли, будто изнутри скоро должен пробиться алый ключ. Вскоре князь полностью слился с выбранной жертвой и взял контроль на себя.

Обычно при подселении любой другой сущности, бывший хозяин тела еще какое-то время сопротивлялся или дико орал. Перед Мо Ваном же человечишки испытывали раболепие и добровольно подчинялись.

Тяжелые веки мягко опустились, а когда вновь поднялись, ранее темные глаза окрасились в ярко-янтарный, как у ястреба. Мо Ван провел перед лицом ладонью, меняя былые черты на грубые, но поразительно привлекательные. Густые брови и хищный взгляд исподлобья создавали ощущение необузданной силы, таящейся внутри. Длинные черные волосы, слегка волнистые, несмотря на свою тяжесть, собрались в высокий хвост, а некоторые пряди небрежно спали на почти белое лицо. Князь тьмы обладал неординарной, немного дикой, словно у опасного зверя, красотой и загадочностью.

Мо Ван притягивал к себе все живое и мертвое. Вынуждал вожделеть, стоило кому-то только взглянуть на него. Неспроста любой незнакомец подсознательно испытывал жажду подчиниться энергии князя и навеки остаться незаменимым прислужником.

В отличие от других сущностей князю не требовалось ждать, чтобы освоиться в чужой плоти, он перестроился моментально. Ему осталось сменить грязные обноски на что-то достойное статуса князя, но новые одежды придется поискать в другом месте. К сожалению, Мо Ван мог менять только лицо, тело, волосы и голос. Князь намеревался убраться из деревни и дойти до ближайшего города, а там найти пригодные к носке дорогие ткани, но в его желание скорее приодеться беспощадно вмешались...

— Немедленно остановись.

Можно было подумать, что голос прогремел, словно гром средь ночного неба, но на самом деле слова незнакомца ощущались как паутина, захватившая жужжащую муху в ловушку. И чем та ловчее дергалась, тем сильнее увязала в смерти, окутавшей ее тельце.

Мо Вану не требовалось оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежал излишне приказной голос. Князь и не думал дергаться, он хищно ухмыльнулся пустоте, не удостоив ночного гостя взглядом. В нагнетающей обстановке складывалось впечатление, будто не Мо Ван явился в чужой мир, а какой-то наглец посмел нарушить его территорию и вскоре за это поплатится — о чем кричала энергия, витающая вокруг властителя тьмы.

— Как давно ты стал видеть змей в своей чаше[2], шаман? — низкий шелковистый голос прокрался в уши Сюэ Лэя. Всем существом князь требовал держаться от него подальше, не произнося ничего лишнего. Вкрадчивые манеры выдавали сокрытую угрозу, как и трепещущий кончик хвоста у притаившегося в зарослях кота во время охоты. Хищник выжидал подходящего момента для нападения.

2. 杯弓蛇影 (bēi gōng shé yǐng) — «Стрелок видит змею в своей чаше» — данная идиома используется для описания ситуации, когда кто-то, будучи испуганным или под влиянием страха, начинает видеть опасность там, где ее на самом деле нет.

— С тех пор, как незваная змея выползла из-под земли.

Шаман впервые увидел князя тьмы в человеческом обличии. Ранее он встречался с ним дважды, и оба раза Мо Ван принимал животную ипостась. Первый раз им удалось свидеться, как только Сюэ Лэя миновала шаманская болезнь[3], и он очутился в гнезде Матери-птицы, а в следующий раз после того, как на срединные земли свалился страшный недуг и то мельком. Сейчас же говорить с ним оказалось совсем непривычно, хоть нельзя было сказать, что в прошлом им хотя бы раз удавалось спокойно пообщаться. Пока князь продолжал стоять к нему спиной, Сюэ Лэй внутри сомневался: точно ли сам Мо Ван перед ним.

3. Каждый шаман, прежде чем обрести силу, проходит через особую трансформацию сознания и психики. Этот длительный и тяжело протекающий процесс называется «шаманская болезнь».

— Незваная? — возразил князь. — А я думал долгожданная, раз уж в честь моего снисхождения устроили щедрое пиршество.

Мо Ван говорил так безмятежно, будто подразумевал не страшную болезнь, бесконечные смерти и настоящую трагедию для всех миров, а что-то приятное и услаждающее его истинное нутро.

Напускное равнодушие собеседника мигом вывело шамана из себя:

— Ты всерьез называешь смерти невинных людей пиршеством?!

Шаман сделал первый шаг к Мо Вану, но резкий поворот головы заскучавшего властителя принудил остановиться. Князь тьмы опалил старого знакомого кровожадным взглядом. Одним лишь взором он сохранил между ними дистанцию, продолжая и дальше пронзительно смотреть через плечо. Что в диком черном коте, что в людском теле — Мо Вана выдавали янтарные глаза. Такой взгляд мог присниться только в кошмаре и навечно въесться в память. Теперь Сюэ Лэй убедился, что с ним говорил сам князь тьмы.

— Стоит ли напомнить шаману, что вы сгубили и духов? — вопрос прозвучал сурово, что выдавало в носителе готовность сорваться и растерзать выбранную жертву. Строгий взгляд исподлобья одновременно утаивал в себе все тяжести мира и чистую ярость. В один момент его обладатель будто возжелал сбросить накопившееся за тысячи лет бремя на плечи шамана.

Первое, что всколыхнулось у Сюэ Лэя внутри — стойкое желание возразить. Ведь от понимания, что без зазрения совести его только что причислили к тем, кто сгубил духов, шамана начинало мутить. Но мог ли он позволить себе спорить с Мо Ваном, если сам не был уверен в своей непричастности? С каждым мгновением промедления становилось все хуже. Внутри заклокотала совесть: она вежливо напомнила шаману, что теперь он один из личных врагов князя тьмы, и они выступили по разные стороны. Неплохо было бы хотя бы в разговоре проявить к нему уважение или благоразумно промолчать.

Как бы Сюэ Лэй ни пытался скрыть реакцию, обличающую истинные намерения, Мо Ван заметил растерянность. Хоть князь не желал отступать, но добавил к вопросу, оставшемуся без ответа, равнодушные слова:

— Я не думаю, что к этому причастен и ты. Не дай мне повода начать сомневаться... — речь оборвалась, но было видно, что князь хотел сказать что-то еще. Спустя небольшой промежуток времени, он полностью повернулся к шаману, тихо выдавливая с губ имя. — Сюэ Лэй.

Взгляд Мо Вана зацепился за белую маску. Он решительно приблизился к Сюэ Лэю и заглянул в глаза. Мужчины оказались почти одного роста, но князь все равно был выше, он посмотрел на Сюэ Лэя сверху вниз. Мо Ван пристально прищурился, будто что-то пытался почувствовать, а шаман не сдвинулся с места.

Тело оцепенело, впервые Сюэ Лэй ощутил на себе силу, заставляющую намертво вцепиться в колотушку, но рукой в сторону бубна так и не двинуть. В одно властное движение Мо Ван сорвал маску яка, обнажая истинное лицо человека перед ним. Князь снисходительно улыбнулся, рассматривая излюбленный всеми шаманами атрибут, он грозно добавил:

— Вещица красивая, но передо мной не стоило так наряжаться.

Мо Ван играл с ним, как самый настоящий кот. Его лапы хоть и были пушисты, но за шерстью притаились острые когти. Пусть сейчас князь тьмы обманчиво добр и учтив, невозможно предугадать, когда ему надоест, и в одно мгновение он вспорет пульсирующую вену на шее.

Князь тьмы хотел поближе рассмотреть настоящего Сюэ Лэя, но вместо чистого лика его встретила, измазанная свинцовой пудрой кожа. Нарисованные киноварью красные полосы стекали от нижнего века к скулам и напомнили кровавые слезы, излишне обременяющие приятное на вид лицо. Верхние веки оказались подведены такими же алыми стрелками, а на лбу виднелся маленький нарисованный круг, из которого в стороны исходили узоры, напоминающие наконечники стрел. Мо Ван изумился. Ради чего шаман выбелил кожу? Ведь открытые части на шее и кистях оставались смуглыми. В конце концов, какое ему дело до истинных мотивов Сюэ Лэя, князь тьмы предпочел промолчать.

Наваждение ослабло. Сюэ Лэй грубо выхватил маску из рук Мо Вана и вернул на лицо. Говорить с князем, скрываясь за личиной быка, хоть и было бесполезно, но шаман не собирался позволять так небрежно с собой обращаться.

— Не трогай.

— Сдалось мне трогать тебя. Я стою перед тобой в обличие человека, будь и ты так добр, шаман. А это... — с презрением князь кивнул в сторону маски. — Оставь для других.

Каких-то духов может и можно обмануть, преображаясь животным, но никак не их князя, из-за чего жест Сюэ Лэя показался ему напыщенным и глупым. Мо Ван развернулся, чтобы уйти по своим делам, ведь компания в лице всяких надоедливых шаманов давно наскучила свободолюбивому коту. В моменте князя тьмы нагло схватили за запястье, заставив вновь остановиться. На этот раз Мо Ван не стал сдерживаться и быстро указал шаману на его место.

Все тело Сюэ Лэя разом пронзила острая боль. Он упал на колени, уронив под ноги собеседника бубен с колотушкой. Дрожащие пальцы какое-то время продолжали цепляться за Мо Вана, но и они вскоре разжались. Шаман почувствовал, как кожу наживую режут чем-то невидимым: сильнее всего горела спина, плечи и грудь. Сюэ Лэю захотелось содрать с себя плоть, лишь бы остановить пытку. Стиснув зубы, он распахнул края одежд и увидел, что множество символов на нем зажглись золотыми всполохами. Метка, дарованная Нижним миром, впервые после нанесения отозвалась нестерпимой болью. После прохождения обряда инициации, почти вся кожа шамана оказалась покрыта древней мантрой. Каждый сложный символ, будто снова наживую вырезали кинжалом, вновь и вновь задевая незажившие части.

— Уже забыл, кому принадлежишь? — Мо Ван опустился к шаману и вновь сорвал раздражающую маску, на этот раз, отбросив подальше. Властно схватив за подбородок, он принудил Сюэ Лэя посмотреть на него. В противовес грубым движениям, голос дикого кота оставался почти ласковым, заигрывающим. Взгляд притянули цветные перышки, воткнутые по кругу двух небрежных пучков на голове шамана, что напоминали рожки. Кошачий нрав склонял коснуться их, поиграть с волосами, ведь они так забавно колыхались по ветру, но он сдержал звериный порыв. На губах застыла усмешка, а в голове промелькнула неозвученная мысль: «Носишь прическу, как у юнца[4] и ведешь себя соответствующе», но сказал он иное. — Мне несложно напомнить, но... Сюэ Лэй, и ты меня пойми. Подобное быстро надоедает.

4. Имеется ввиду Цзунцзяо (总角) — «Собранные рога». Мальчикам и девочкам волосы завязывали в пучки, обычно парные. Цзунцзяо также приобрело значения «ребёнок», «детство».

Сюэ Лэю показалось, что в янтарных глазах клокотало небесное светило, грозясь выжечь все вокруг до остатка. Потяжелевшие тучи, будто обеспокоившись этим, уронили на земли первые капли. Озаряющие вспышки стали появляться все чаще, погода стремительно портилась. Сильные порывы ветра растрепали длинные волосы шамана и назойливо игрались с косичками. Высокая прическа Мо Вана не пострадала, будто даже воздух страшился задеть князя тьмы.

Замечая, что символы начинают кровоточить, Мо Ван ослабил давление и отпустил шамана. Как только подбородок лишился поддержки, Сюэ Лэй склонился ниже, оперевшись ладонями в землю. Резь медленно стихала, наконец, он смог вздохнуть полной грудью. Подняв осуждающий взгляд, Сюэ Лэй увидел, что князя перед ним больше не было.

Шаман ударил кулаком по размякшей грязи. Крапинки испачкали черную ткань, но ему было не до внешнего вида. Только что он упустил князя тьмы и с чем теперь Сюэ Лэй должен пожаловать к самому Цинъюнь-вану[5]?!

5. Цинъюнь (青云) — голубые облака. Имя императора, полученное при восхождении на престол. Уважительное обращение к правителю: Цинъюнь-ван (имя плюс титул).

Сразу пускаться на поиски Мо Вана казалось чем-то безрассудным. Земной правитель доходчиво объяснил, что будет, если шаман не отчитается перед ним после завершения празднования. Сюэ Лэю придется сначала пройти через личную аудиенцию с Цинъюнь-ваном и получить новый приказ. Если конечно на плечах останется голова после обнародования провала, в чем шаман сильно сомневался.

Что еще беспокоило Сюэ Лэя: как Мо Вану удалось настолько сильно повлиять на него? Ни один дух не имел над ним такой власти. Князю хоть и подчинялся Нижний мир, но Сюэ Лэй в первую очередь человек. Ко всему прочему шаман обладал редкими способностями, выделяющими его среди людей. Это должно было обезопасить от пагубного влияния духов, но, по всей видимости, за случившимся крылось что-то еще. Ранее ни одна сущность не поджигала метку, Сюэ Лэй и не догадывался, что таким образом на него кто-то может воздействовать.

Вновь всплывший в голове вопрос князя тьмы: «Уже забыл, кому принадлежишь?» — разъярил Сюэ Лэя. Всего за один вечер он услышал подобную чушь дважды. То, что он прошел инициацию и стал шаманом, не делает его личной игрушкой Нижнего мира, даже Мо Ван не смеет указывать ему на место. Сюэ Лэй сожалел, что так и не смог достойно ответить, ведь здравый рассудок был притуплен пульсирующей болью по всему телу.

Шаман поднялся, попутно запахнув края одежд. Кожа успела намокнуть от дождя, и теперь к ней неприятно прилипла грубая ткань. Сюэ Лэй поднял маску, колотушку и бубен, больше не думая ни о  чем, он сразу отправился к лесу. Неподалеку шаман привязал лошадь, которую по напускной доброте лично выделил ему ван в оплату за убийство белошерстного друга. Сюэ Лэй хотел как можно скорее забрать коня, и оказаться во дворце. При каждом шаге одежда сильнее натирала свежие раны, отчего они постоянно напоминали о себе, но ему было некогда заниматься обработкой и перевязкой. Пришлось игнорировать неприятную резь.

Сюэ Лэй быстро нашел жеребца и оседлал его. Пришпорив, он поднял резвое животное в галоп, и они поскакали во дворец. Дождь усиливался. На подходе к владениям правителя шаман не видел дальше вытянутой руки. Громовые раскаты сопровождали его весь путь, но именно сейчас, будто сам Верхний мир не желал пропускать шамана к Цинъюнь-вану и решительно вмешался.

Страшная молния ударила в соседнее дерево, почти расколов ствол на две части. Лошадь испугалась громкого звука и, мотая головой, поднялась на дыбы. Поводья давно вымокли, руки шамана с них соскользнули. Он не успел схватиться за гриву, буйный жеребец все-таки скинул Сюэ Лэя со спины. В последний момент мысок застрял в стремени. На бешеной скорости шамана волочили по земле, пока жеребец резко не свернул перед стволом, возникшим в пелене дождя. Нога каким-то чудом отцепилась, но Сюэ Лэй сильно ударился головой и потерял сознание.

________________________________

Самые свежие новости и много интересного о моих книгах в телеграм:
@author_nikki_soul
или
Сборище китайцев Никки Соул🎋

Поддержка автора (донаты) на Boosty: https://boosty.to/nikki_soul

Ваши комментарии — лучшая мотивация!
Если понравилась глава, напиши об этом🖤