Глава 1. Фестиваль голодных духов

Блеклый шар света блеснул в небесной вершине, символизируя о скором пришествии пугающих сущностей из глубин Нижнего мира. Гнетущей ночью, так неожиданно подкравшейся средь бела дня, в гости к людям заглянули изголодавшиеся духи, о которых давно позабыли их семьи. Забвение обрекло души предков на страдания и отчаянные попытки насытиться. Все, что осталось голодным сущностям — бродить бестелесными призраками в вечных поисках жертвы, пока люд гулял и веселился, пока кормил и поил их от души во время громких празднований. Звонкий смех, слетевший с губ человека, перед притаившейся около него смертью... так ли это безумно, как казалось со стороны?

Раздающаяся со всех углов веселая музыка, густое басовитое пение и звуки ритмичных ударов в бубен уносили разум людей куда-то за пределы снизошедшего на деревню сумрака. Пока тела отдавались общему танцу, на ликах играли оранжево-алые лепестки жаркого пламени, и лихорадочный блеск отражался в ярких глазах. То были не человеческие лица, а скалящиеся злобные маски ужасающих тварей, с сильно выделяющимися на них очами. В страхе люди скрывали свою истинную сущность и облик, надеясь, что духи примут их за тех, кто давно мертв.

Прячась за пугающими личинами, городские и деревенские жители жертвовали сущностям пищу, раковины и лучшие ткани. Трепещущими голосами они возносили молитвы, надеясь, что мертвые души смилуются и не тронут их семьи. В Среднем мире настали злополучные дни, вынуждающие каждого остерегаться одиноких прогулок по лесу. Давно известно, что ни титул, ни неимоверная сила не уберегли бы живых от нависшей опасности. Лишь затерявшись в толпе или спрятавшись дома за плотно запертыми створками, на какое-то время человек мог ощутить мнимую безопасность — желанную, но словно змеей ускользающую. Вместо расслабленной жизни, молодые жили наставлениями старших, которые усердно вдалбливали им в голову с самого детства, как мантру: «Если почуял чужое присутствие, беги, не оглядывайся!» Для особенно изголодавшихся духов ничто не станет помехой.

Утробная песнь звучала громче и громче. В народе ходила молва, что громогласные звуки привлекали и веселили сущностей, но никто никогда их не видел воочию. Только странное, почти липкое ощущение оставалось на коже и кончиках пальцев. Будто кто-то касался плеч и рук, оставляя морозящие отметины смерти. Будто кто-то желал сожрать людские души, а лучше — украсть оболочку и вселиться в теплое, трепещущее от ужаса тело. Только так духи смогли бы сделать свой первый вдох после смерти. Сбежав из загробного мира, они обретали новую жизнь, и им неважно, чью душу необходимо пожрать ради свободы. Когда-нибудь каждая кровожадная сущность из Нижнего мира снизойдет до Среднего мира и схватит первого попавшегося человека в свои сети, навеки поработив его тело и разум.

Раздался крик душераздирающий и звонкий, пламя в костре вспыхнуло ярче, выбросив в воздух мерцающие искры. Яркие точки разлетались светлячками в разные стороны, создавая впечатление, что с неба упали звезды. Тело одинокой женщины, потерявшейся в общем хаосе плясок, согнуло почти пополам, а шея неестественно выгнулась назад. Вместо зрачков виднелась белая оболочка, она пальцами обхватила лицо, оттягивая нижние веки, и обнажила кровавые прожилки. Пока ее же ногти неконтролируемо царапали кожу, женщина кричала, почти перебив песнь и мерный звук барабана. Вокруг столпился народ, наконец, они осознали, что происходило что-то странное и пронзительный голос вовсе не часть чьего-то уличного представления.

Из носа хлынула кровь, будто земляные черви покидали обжитые норы и пробивались наружу, а изо рта потекла густая пена. Вдруг женщина замерла, и тут же стих вопль. Хрустнув шеей, она вернула голову в привычное положение. Лико не отражало ничего: ни единой эмоции, все мышцы выглядели расслабленными. Женщина напомнила мертвое тело, которое по какой-то неведомой причине все еще держалось на ногах. Деревенские испугались и начали пятиться, но их остановило слияние двух голосов: низкого, гулкого, утробного и змеиного шипения:

— Наш-ш князь... Возвращ-щается... — в каждом слове и движении считывалось раболепие, будто оно говорило о боге.

Голова резко дернулась, рот открылся, оголяя зубы с кровоточащими деснами. Остекленевшие глаза внимательно всматривались в толпу, пока плененное тело ломалось и дергалось в судорогах. Люди опешили, оцепеневшие от страха, вновь шагнули назад, но так и не рискнули сорваться на бег, будто что-то их приковало к земле. Некто, подкравшийся сзади, раскидал их в стороны. В центр круга ворвался человек в странном одеянии. Маска белого яка с извилистыми рогами и звенящими на заостренных концах колокольчиками скрывала его лико. Необычный черный халат был обвязан вокруг талии травяной юбкой и поясом с бубенцами. Они издавали мелодичные звуки при каждом движении.

— Это же шаман! Он спасет нас! — донеслось из толпы.

На шее незнакомца висело круглое медное зеркало, связующее небо и землю. Правой рукой он восемь раз очертил его край, водя пальцами по отполированной поверхности. После чего шаман склонился ближе к земле и воткнул петельку-ножку в землю так, что в зеркале отразился край неба, свет от костра, водица в луже и растущее рядом дерево. Он открыл его всем стихиям Среднего мира и ослепил сущность, вселившуюся в чужое тело. Сверкающий символ Черного Солнца[1], освещающего Нижний мир, и резкий удар в бубен в левой руке мгновенно вызвали у женщины припадок.

1. Медные зеркала олицетворяют Черное Солнце, то, которое светит в Нижнем Мире, где обитают все духи.

Трясущееся тело упало на землю, конечности вытянулись в разные стороны, а голова запрокинулась назад. Язык запал в глотку, она задыхалась в агонии, но не могла умереть. Пальцы скрючило, как лапы коршуна. Изо всех сил впившись ногтями в землю, женщина выдирала ее комьями вместе с травой. Шаман в пугающей маске яка подошел ближе и наклонился, держа наготове колотушку, напоминающую козье копыто, чтобы ударить по туго-натянутой коже круглого бубна.

— Где он? — голос мужчины прозвучал ровно, со скрытой угрозой. Неизвестный в маске терпеливо ожидал, пока сущность проявит себя после удара. Одержимое тело упало подле огня, его пляшущие отсветы прибавляли лицу сумасшествия. Стоило голодному духу оправиться от пронзительного звука, как они встретились противоборствующими взглядами.

— Ш-шаман... Тебе ещ-ще рано... Рано видеть наш-шего князя.

— Я ведь могу спросить по-другому, — рука сильнее сжалась на рукояти колотушки, а от сгустившегося напряжения между ними у шамана вздулись вены на лбу. Что-то сдерживало его, но одновременно подталкивало на решительные действия, за которые еще месяц назад он бы сам себя не простил.

— Не можеш-шь... Не обманывайся... Знай свою сторону... — Невнятные паузы между словами выдавали, что дух еще не обжился в человеческом теле и ему было тяжело разговаривать, но даже в кратких фразах шаман считал боль отчуждения и разочарования в его выборе, однако ничего не мог с этим поделать.

— Я уже отвечал Нижнему миру, что не брошу свое племя в опасности! — голос сорвался. Каждой клеточкой кожи ощущалось, что затронутая тема была слишком неприятна для разодетого в причудливые одежды человека, но он сдерживался из последних сил.

— Заладил... Племя-племя... Глупый ш-шаман! — до этого дух общался почти безэмоционально, но теперь его тембр поменялся. В нем оказалось больше злости и раздражения, голос стал отчетливее. — У тебя только одна семья... Кем отмечен, тому и принадлежиш-шь... Не забывайся! Помни свое место, ш-шаман...

Сущность не желала вступать в контакт с отмеченным шаманом, но понимала: раз ее поймали, то уже не отпустят. Чужое тело необходимо покинуть, но выйти из него возможно, только если оно сильно пострадает и окажется на грани смерти. Дух оглянулся, оценивая как далеко от него костер. Огонь мог помочь освободиться. Пока шаман не успел вновь ударить в бубен, сущность заставила женщину засунуть язык между зубов и резко сжала челюсти, превратив его в кровавое месиво. Откусив бескостный отросток, дух не оставил ни единого шанса допросить себя о скором прибытии князя тьмы.

Обескураживающее действие застало шамана врасплох, не позволив вовремя спохватиться и предотвратить внезапный поступок. Кровь хлынула изо рта женщины, стекая по пухлым щекам, подбородку и шее наземь. Сущность в последний раз улыбнулась шаману перепачканными алыми зубами и, грубо оттолкнув его ногами, ловко перекатилась в костер. Огонь мгновенно избавил тело от голодного духа, освободив сознание женщины от чужого присутствия, но теперь у нее не осталось шанса спастись. Захлебываясь кровью, она протяжно выла, как раненый зверь. Пламя, охватив одежду целиком, принялось пожирать плоть и волосы. В воздухе встал резкий запах паленой человечины, а из костра повалил черный дым.

Нахмурившись, шаман прикрыл глаза, ругая себя за то, что позволил случиться непоправимому ужасу. Все произошло слишком быстро, но он должен был попробовать поговорить с духом. Заметив, что ситуация вышла из-под контроля, он потребовал немедленно принести воду или плотную ткань, но деревенские стояли как вкопанные — страх захватил их разум. Засмотревшись на горящее тело в беспощадном пламени и на окровавленное лицо, искореженное от нестерпимой боли, никто из толпы не услышал слов шамана. Результатом промедления стало сгорающее тело и пролившаяся кровь невиновного человека. Он быстро понял, что женщину уже не спасти, у него и времени не было с этим возиться. Шаману пришлось позволить пламени заживо поглотить человека, по случайности оказавшегося не в том месте и не в то время. Резко поднявшись с колен, он убежал и быстро затерялся в толпе.

Тем временем в месте, куда никогда не проникал дневной свет, и не достигало сияние путеводной звезды, где правила сплошная тьма и только янтарноглазые могли видеть, происходил настоящий хаос. В Нижнем мире не было неба и привычного солнца, что освещало земли людей, лишь поглощающий круглый символ затаился в вершине. Агатовые скалы склонялись друг к другу, создавая высокие каменные арки, черные камни образовывали пол, стены и потолок. В этом мире все было мертво, а потому никто из духов не тосковал по лучам светила, никто не желал ощутить прохладу шаловливого ветра. Они давно забыли то, что чувствовали, когда были людьми и потребности их изменились.

На охваченной огнем круглой платформе стояла высокая сущность. Длинные темные волосы развевались в разные стороны от потоков зловещей энергии. Слегка волнистые пряди мелькали перед суровым, ожесточенным взглядом духа, возвышающегося над толпой. Изумрудный огонь все ближе и ближе подкрадывался к его ногам: единственное, что могло причинить боль обитателям Нижнего мира и навсегда уничтожить — это пламя призыва. Закрыв глаза и отпустив лишние мысли, зловещий дух обратился диким черным котом с хвостом ящерицы и заостренной мордой волка. Он держался середины круга, стараясь избегать обжигающих малахитовых языков. В животном обличии сущности были сильнее, и вытерпеть жар пламени стало намного легче.

Те, кто ему подчинялся, склонили головы перед князем тьмы. Следом за ним жители Нижнего мира все до единого приняли облики животных в знак уважения. Если князь тьмы обращался в зверя, подданные не позволяли себе оставаться в человеческом обличии. Все их действия показывали, что каждый из духов — неотделимая часть черного кота. Животные ипостаси были священны. Сущности всегда за ним следовали и безоговорочно подчинялись. Серебристые, желтые и синие полупрозрачные тела всевозможных зверей мерцали во тьме, образуя выверенные круглые ряды вокруг того, кого почитали.

Нижний мир не хотел отпускать его, они оплакивали призванного князя, утробно завывая, но понимали, что ни один дух не смог бы не подчиниться призыву, если обряд уже состоялся. Он вынужден был ответить на зов. Вскоре тот, кто нашел единственный способ призвать высокорангового духа, самого князя тьмы, вскоре поплатится за необдуманное действие. Никто не посмел бы беспокоить князя в здравом уме. Огонь обжег чешуйчатый хвост, заставив грозного духа зарычать. У князя тьмы больше не оставалось времени: скоро должен был пробиться луч и поглотить его.

— Нижний мир будет ждать скорого возвращения князя, — в унисон прозвучали голоса. Оленьи, медвежьи, птичьи головы склонились ниже, теперь подданные почти уткнулись лбами в чернеющий пол.

— Он ищет меня? — низкий голос достиг ушей склоненных духов. От одного звука внутри сущностей все затрепетало. Они восхваляли его, они избрали его, и до полного исчезновения из трех миров были готовы служить избранному князю. Хоть целую вечность, если им будет позволено столько существовать.

— Отмеченный уже прибыл на место, вам стоит остерегаться его, — дух белой совы ответил почти спокойно, но с некой опаской. Слова мудрейшей птицы были не радостной вестью, а горьким плевком в сторону Нижнего мира. И сделал это человек, о котором спрашивал князь.

Осторожное выражение совы все же задело князя за живое. Мощная когтистая лапа тигра ударила по сияющей платформе, а медвежьи клыки ощерились на волчьей пасти. Узкие змеиные зрачки на янтарных округлых глазах всматривались в пустоту, игнорируя чужое присутствие. Князь был так силен и на это указывали составляющие части его тела разных видов животных, но какой-то человечишка посмел ослушаться его слова. Дикий кот предупреждающе прижал уши и нетерпеливо перебил подчиненного. Рык прозвучал с неприкрытой угрозой:

— Мо Ван[2] с радостью напомнит неблагодарному человечишки, кого тот осмелился предать. Пусть лучше не попадается мне на глаза.

2. Мо Ван (魔王) — князь тьмы.

Сущности считали боль и немую обиду князя. Предательство человека, избранного и отмеченного духами, сильно ударило по Нижнему миру, особенно сейчас, когда Мо Вана призвали в Средний мир. Помощь шамана могла пригодиться, но теперь ему нельзя было доверять.

Послышалось ржание лошади, и среди зверей воцарилась мгновенная тишина, словно окутавшая каменные стены. От коня давно остался голый скелет с тусклой гривой и волочащимся по земле неопрятным хвостом. Костяные копыта издавали неприятный грохот, заставив сущностей отползти и уступить дорогу пожаловавшему на проводы властному духу. Всадник, гордо восседающий на скелете, оказался единственным, кто не принял звериную ипостась и остался в облике человека. Не обращая внимания на духов, мешавших свободно ступать лошади, он обратился к своему князю. Его слова прозвучали уважительно, но все знали, сколько насмешки таилось в них на самом деле.

— Мо Ван, позволь этому недостойному отправиться с тобой в Средний мир. Этот недостойный так давно не был среди людей,  — глаза скрывала тень от шапки с навершием из медного сплава, увенчанного шариком из алого камня. В Среднем мире цвета такого украшения зависели от ранга чиновников. У правящих ванов[3] всегда был рубиновый камень. Пусть законы людей в Нижнем мире ничего не значили, но то, как всадник указывал на свое превосходство, заметили все. Вызывающий жест не утаился и от князя тьмы.

3. Ван (王) — титул правителя династии Шан. В Среднем мире ваном называют императора. Иероглиф такой же, как в имени Мо Ван, только Мо Ван правит Нижним миром, а ван (император) Средним миром.

— Смеешь опаздывать и лично обращаться ко мне в оболочке человечишки? Я бы непременно напомнил о твоем месте, будь благодарен, что меня сейчас сдерживает огонь.

— Мо Ван, наш великий и всесильный, Мо Ван, — осуждающе покачал головой всадник, словно разочарованная мать прилюдно отчитывала непослушное дитя. — Почему ты всегда так зол при виде своего раба? — нахальная улыбка показалась на лице, хоть голова и немного склонилась с мнимой покорностью. — Князь тьмы знает, как этот недостойный не любит принимать облик животного. Он никак не поймет, в чем же повинен. Ведь он лишь пытается угодить Мо Вану, и его помощь может пригодиться в отличие от этого бесполезного сброда, — дух указал на склонившихся зверей. Он всегда нелестно выражался о своих же соратниках, но прозвучавшая дерзость и вызывающее поведение в этот момент особенно не понравились князю.

— А мне крайне приятно лицезреть твою истинную ипостась, она сразу снимает многие вопросы. Тебе так подходит, и сразу раздражаешь куда меньше, — дикий кот размеренно ходил по кругу, а между вспыхивающих кисточек огня временами мелькал волчий оскал. Князь спокойно отстаивал нерушимые границы, будучи загнанным в ловушку судьбой. Только в каждом слове читалась немая клятва: «Ты умрешь раньше, чем успеешь бросить мне вызов». Вдруг прозвучал язвительный вопрос Мо Вана, — желаешь угодить своему князю? Тогда сделай одолжение и навсегда оставайся в обличии невзрачной крысы, вечно подбирающей за котом отбросы.

Ухмылка на лице всадника стерлась почти мгновенно, непокорный дух чуть не допустил непоправимую ошибку и не напал на князя, прямо на глазах у собравшихся сущностей. Он вовремя взял себя в руки, возвращая утраченный контроль. Костяшки побелели, когда руки с силой сжались на поводьях, а лошадь, считав глубокие чувства всадника, недовольно фыркнула, со скрежетом черканув по камню передним копытом, будто лезвием.

— Так, значит, Мо Ван. Ничего-ничего, князь вскоре вспомнит мои слова и будет молить о пощаде.

Вызывающие слова породили ошеломленные возгласы у подданных. Обезумевший дух перешел все границы дозволенного, и каждое его слово звучало, как брошенный вызов. Мо Ван в кошачьей ипостаси утробно зарычал и зашипел, оттолкнувшись от платформы задними лапами, он прыгнул. В мыслях князь уже втоптал в грязь тварь, вышедшую из-под контроля.

Малахитовое пламя поднялось выше, вспыхнув, оно обожгло брюхо рассерженному коту, и он взвыл от нестерпимой боли. Князь давно ничего не чувствовал и уже позабыл о разрывающих на части ощущениях, когда собственная плоть горела, а жар только наступал, сдирая лоскуты кожи. Неведомые силы вернули Мо Вана на законное место, вжимая в платформу по центру. Круг зажегся ярче, огонь угрожающе замерцал и медленно начал темнеть, изумрудный луч света пробился в вечную тьму впервые за тысячу лет.

Низкоранговые и среднеранговые духи могли покидать Нижний мир лишь в отведенные дни в году, и за ними не являлся ослепляющий световой поток, насильно утягивающий их. Только высокоранговые сущности могли попасть в Средний мир в любое время, но их крайне мало, ушлая крыса, как и князь тьмы — одни из них. Когда приходило время все духи по своей воле оставляли дом и являлись наружу, спокойно преодолевая дорогу через открывающийся тоннель. Сегодня Мо Вана против воли призвали в Средний мир, он не желал являться сам, потому сейчас ему приходилось страдать.

Напоследок князь окинул взглядом владения и твердо решил, что хватит терпеть. Как только он освободится, то первым делом избавится от крысы, от писклявого голоса у кота каждый раз болела голова. Мо Ван поддался силе засасывающего потока, пока малахитовое пламя навсегда не уничтожило его за неподчинение. Как только он исчез из Нижнего мира, огонь погас, и платформа с грохотом рухнула, оставляя шепчущие отголоски древнего заклятия призыва. Слова на давно забытом языке глухим эхом отразились от скал и наконец умолкли.

________________________________

Самые свежие новости и много интересного о моих книгах в телеграм:
@author_nikki_soul
или
Сборище китайцев Никки Соул🎋

Поддержка автора (донаты) на Boosty: https://boosty.to/nikki_soul

Ваши комментарии — лучшая мотивация!
Если понравилась глава, напиши об этом🖤

Ниже будут карточки главных героев!