Ничего не произошло
- В пятницу, - мирно отвечал Изуку, перелистывая страницы учебника, и делал вид, что не замечал уверенной руки альфы на своей талии, - много взрослых ребят собирается у школы, так как близятся выходные и... - он тихонько вздохнул, - я бы не хотел проблем.
«Я их боюсь».
Катсуки запомнил. Катсуки, не мигая, смотрел на омегу в упор с самоуверенным прищуром. Катсуки думал о том, как будет уничтожать всех, кто имеет хоть какое-то отношение к Изуку. Катсуки собирался быть единственным в жизни Деку любой ценой. Только так он видел свои отношения с ним.
- Но в библиотеке тоже неплохо, - омега вдруг улыбнулся светло и счастливо посмотрел на Катсуки, - Это стало традицией... Знаешь, иногда я приношу сюда свои конспекты и делаю домашнюю работу. Или комиксы. Я прочитал все, что нашёл здесь, и подумал, что, может, найдутся такие же любители, как и я, так что я принёс и свои тоже!
Бакуго даже не кивал, чтобы создавать хоть какую-то видимость, что он слушает. Всё думал о том, как его раздражает эта школа, как сильно презирает всех, кто здесь есть. Изуку... он не был мечтой альфы. Но хотя бы нравился Каччану.
***
У Бакуго есть свои способы добиваться целей любой ценой. Если чего-то хочет, он это получает. Если Катсуки надо свести с кем-то счёты, он берёт своих псин второго плана, имён которых даже не помнит, и идёт драться.
Вот и сейчас Катсуки наносил удары, как будто это обыкновенная рутина. Как будто бил обыкновенную грушу в своей комнате, а не человека. Взгляд прищуренных алых глаз холодно и высокомерно прожигал взглядом жалкое выражение лица мерзавца.
- Слышь, - присев к нему и взяв за грудки, рычал альфа в лицо хулигану, угрожая короткими хлопками взрывов на своих ладонях, - Если ты ещё хоть раз прикоснёшься к беспричудному, то я найду тебя и мы всё это повторим, ясно?
Он приподнялся, небрежно отряхивая руки. При этом всё ещё не прекращал смотреть вниз на жалкое подобие человека и порыкивать от злости сквозь стиснутые зубы.
Рядом у стены стояли собаки Катсуки и равнодушно курили. С двумя неважными учениками второго плана Катсуки "сдружился" с первого дня в школе, так как альфе нужны были сподвижники. Друзьями они не стали, но выгода была и без того: Бакуго получал последователей, а те - неприкосновенность. Хотя альфа не был тем, кто заправлял всей школой, у него определённо была власть и отличная репутация. Не каждому всё-таки дано быть безупречным и в учёбе, и в драке.
Катсуки никогда не звал их по имени, называя то псинами, то собаками, то подхалимами. Когда они проводили время вместе, Бакуго контролировал всё. С ним, с Катсуки, нельзя было "повеселиться" в полной мере, потому что тот был против вредных привычек и ночных вечеринок. Но ученику А и ученику Б (Катсуки забавлял тот факт, что это ему запомнить легче, чем их бесполезные имена) было всё равно.
- Запал всё-таки на беспричудного-то? - с усмешкой сказал один из них, потягивая сигарету. Второй тоже усмехнулся, глянув на них, а затем продолжил дальше, небрежно опираясь на стену, посматривать из-за угла, стоя на шухере.
Катсуки строго нахмурился и, почти мгновенно преодолев расстояние между ними, выхватил сигарету.
- Не твоё дело, - прошипел он сквозь стиснутые зубы и злобно глядя в глаза первому, - Ебучие курильщики...
Фыркнув раздражённо, он вернулся к телу и смахнул на него пепел горящей сигареты, после чего показательно бросил её перед лицом несчастного мерзавца и демонстративно втоптал в асфальт.
- Идём отсюда, - с пренебрежением выплюнул Катсуки, гневно глядя на избитого, - Пока я не заставил этого муденя жрать пепел.
- Мидория бы осуждал, - почти нараспев, почти с издёвкой протянул один из псов.
- Плевать мне.
Он закатил глаза с грозным рыком и засунул руки в карманы, уходя вместе с ребятами. Скорее всего по направлению к игровым автоматам, а, может быть, куда получше.
Вслух Катсуки никогда не озвучивал истинную причину, почему он делает это для Деку. Наверное, кажется, что всё очевидно: Бакуго стал встречаться с Изуку, он его любит, встал на его защиту, хочет избавить его от лишних неудобств, ведь мягко говоря быть жертвой всяких издевательств неприятно. Отчасти это была правда, вот только Бакуго думал о таком в последнюю очередь. Первым, что его волновало в этой ситуации, это то, что кожа Изуку была нечистой. Он душисто пах сладкими яблоками, улыбка брюнета казалась Каччану безумно привлекательной и красивой, глаза зелёные-зелёные и такие сияющие, почти как звёздное небо. Катсуки уверен, что если бы посмотрел в них подольше, то утонул бы в этой необъятной небесной пучине из звёздного ковра. И всё это чудо портили синяки, да пластыри тут и там на его прекрасном теле.
Катсуки мечтал о моменте, когда сможет вдоволь насладиться объятиями, прикосновениями к телу маленького хрупкого омеги без того, чтобы тот жмурился, напрягался и вздрагивал испуганно, как будто ему невыносимо и больно. Изуку такой болезненный, такой тонкий, слабый и крошечный в глазах альфы... что никто, кроме Катсуки, просто не имеет права прикасаться к нему.
***
Выходные они провели раздельно.
Несмотря на то, что Изуку глубоко вдохновляла мысль того, что он теперь не одинок, что у него теперь есть парень (да-да, па-рень! Иногда он смаковал это слово губами, чтобы почувствовать этот сладкий вкус чего-то необыкновенно замечательного - ведь у Изуку никогда не было подобного, о, он и мечтать о таком не смог бы!), Катсуки не разделял его позитив. Он каждый раз глядел разочарованно на омегу, когда тот снова просил прекратить трогать его тело так вульгарно и собственнически. Изуку был особо чувствителен ко всем прикосновениям настолько, что ему нужно было медленно привыкать к любому физическому контакту, когда как Бакуго любил резко схватить сзади или обнять, что до чёртиков пугало побитого жизнью омегу.
Казалось, будто кроме физического контакта Бакуго ничего не привлекало. Блондин скучал, слушая нудную, как ему казалось, болтовню омеги, ничуть не разделяя его невинного энтузиазма и искреннего интереса к окружающему миру. Те разговоры, что сводились к близости, не находили продолжения, потому что Изуку или впадал в ступор, или так активно и шумно ото всего отнекивался, что пугал этим уже Бакуго.
Деку в своей стеснительной и неуверенной манере звал Катсуки провести время вместе на выходных, например, посидеть дома, сделать вместе уроки, посмотреть фильм или заняться другими интересными вещами (которые не включали бы секс, естественно), но Каччан отказал. Он был непредсказуемым: то сам не мог отлипнуть от него, провожая и до школы, и до дома, все перемены проводя вместе с ним, то внезапно отстранялся и не хотел иметь с ним никаких дел, при этом прожигая омегу издалека.
Так как Изуку не строил никаких ожиданий по поводу своих новых отношений, более того он вообще не знал, какими отношения должны быть, он не особо задумывался, что что-то не так. Смирившийся и покорный, Деку был готов ко всему, что сделал бы Каччан. Но Катсуки, несмотря на всё вышеперечисленное, слушал отказы и никогда не делал ничего такого с Изуку, чему бы тот противостоял.
Новая учебная неделя началась странно. Точнее Изуку как обычно чувствовал себя превосходно и хорошо в душе, но что-то изменилось в окружающем мире: все из его школы... будто сторонились его? Если раньше никто просто не обращал на него внимания, а редкие школьники могли задирать, то сейчас абсолютно все, кто хотя бы мельком его знает, шарахались от омеги как от огня. Деку чувствовал себя преступником, которого недавно освободили из заключения, так что теперь ни в чём неповинные люди смотрели на него со страхом и отчуждением...
Но что могло случиться за одно только выходные? Не могло же правда ничего серьёзного произойти за два дня, да?
Как только Изуку увидел альфу в компании друзей (Деку всегда считал милым то, что у Каччана они есть), он подошёл к нему с встревоженным видом, чтобы поделиться своим беспокойством. В конце концов, именно для этого и нужны близкие люди.
- Доброе утро, Каччан, - он сказал это тихо, не улыбаясь, покрепче сжимая края своего пиджака, как будто волнуясь, - Что-то происходит?
- Что происходит? - хмыкнул Катсуки снисходительно и злобно зыркнул на весело ухмыляющихся псов, молча приказывая им заткнуться одном лишь холодным взглядом.
- Все вокруг... странные, - на выдохе произнёс Изу, взгляд его был абсолютно потерянным.
Только тут могло показаться, что альфа наконец-то более серьёзно отнёсся к словам омеги, так как сделал шаг вперёд и стал ерошить его волосы медленно. Он никогда не упускал возможности потрогать его каждый раз, когда они виделись.
- Ну? - Катсуки наконец перевёл взгляд с его волос к лицу, посмотрев прямо в глаза, будто наконец заметил, - Конкретнее. Пристают? Смотрят?
- Нет, ничего такого... - Изу смущённо опустил взгляд. Он знал, что убирать руку Каччана со своих волос нельзя, потому что иначе тот снова отстранится от омеги на весь день. Деку почти свыкся с мыслью, что его парню жизненно необходим физический контакт, однако ничего не мог поделать с тем, что грудь сдавливало то ли от обиды, то ли от грусти, так как в прикосновениях альфы недоставало нежности и аккуратности. А прямо сейчас Изуку лишь хотелось, чтобы его поддержали (неужели это слишком много?), а не вновь тискали, как маленького щенка. Он помешкал и продолжил, сильнее сжимая край пиджака в руках: - Все просто... будто боятся от меня и намеренно держатся на расстоянии...
- И какие в этом минусы? - альфа фыркнул, удивлённо изогнув одну бровь, - Не оскорбляют, не пиздят, так ещё и боятся. Что может быть лучше?
- Раньше меня хотя бы не остерегались, - тихо отозвался омега, - А сейчас смотрят как на преступника... а я ведь ничего не сделал, понимаешь?
Изуку поднял взгляд, смотря на Катсуки своими большими зелёными глазами, умоляющими о поддержке и защите. Он был таким маленьким и беззащитным перед всем этим миром, при этом будучи не в силах поменять себя. Родился, чтобы быть таким, чтобы надеяться на милосердие других, а потому сам верил в милосердие, распространяя его среди остальных. Но Каччан только скривился, посчитав то, что говорит Изуку, обыкновенной и ненужной жалобой, а может быть даже нытьём.
- Не еби мне мозги, а? - цыкнув, только сказал он, - Ничего такого страшного не происходит.
- Да, - он вздохнул и неловко сделал шаг назад, - Извини.
Затем, слегка поколебавшись, медленно направился в противоположную сторону, оставив альфу в покое. Не было ни обиды, ни слёз, ни даже разочарования. Изу лишь чувствовал себя потерянно и неловко среди всех. Даже раньше он был не таким лишним, как сейчас.
И тоска, и боль от побоев как-то быстрее проходила, чем теперь, когда он чувствовал себя абсолютно нежеланным. Оказывается, хуже игнорирования могут быть только полные осуждения опасливые взгляды тут и там. А незнание того, что произошло, нагнетало Изуку ещё больше.
Катсуки поймал Деку после уроков, чтобы мирно проводить до дома. Он часто так делал, поэтому ничего удивительного не было. Однако сейчас Изуку выглядел неважно: был чересчур нервным, не слышал и не видел ничего вокруг, смотря в пол и лишь крепче хватаясь за лямки своего рюкзака, как за спасательный круг.
- Чего молчишь? - нахмурился альфа, беззаботно идя поодаль.
Изуку услышал не сразу, будто погруженный глубоко в свои мысли. С сомнением он медленно поднял голову, посмотрев на альфу, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал и снова уставился в пол, выражая желание поскорее дойти до дома.
- Эй, Дек, - альфа стал сердиться, а потому не придумал ничего лучше, кроме как растормошить волосы омеги, чтобы привести того в чувство, - Ну чего такое-то опять, а?
- Всё в порядке, - вздохнул Изу так же запоздало, как и всегда, и больше ничего не говорил, как и не пытался привести свои волосы в порядок, хотя он делал так всегда, когда Катсуки волновал его кудри.
- Не всё в порядке, я же вижу.
- В порядке, - резко ответил Изуку, а затем снова вздохнул медленно, - Извини, пожалуйста... Знаю, что ты не будешь меня слушать, поэтому... я сам разберусь, хорошо? Возможно...
Омега посмотрел на Каччана таким взглядом, что альфа даже растерялся на пару секунд. Он никогда не видел Изуку таким серьёзным и уставшим одновременно и при этом невероятно решительным в своём противном для Катсуки желании быть всем полезным. Каччан буквально читал в этом взгляде «не беспокойся ни о чём, я хочу, чтобы ты был рад» и не понимал, как кто-то вообще может давать настолько много от себя всем остальным. Вот почему он не ответил на это отчаявшееся послание.
Он в принципе ничего не сделал... и чувствовал себя от этого паршиво. Проводив Изуку до дома, Катсуки вернулся к себе, но уже не чувствовал себя хорошо. Почему? Ничего ведь не произошло. Проблемы Деку это проблемы Деку... или нет? Как-то было неспокойно на душе.
Да, Катсуки не воспринимал всерьёз эти отношения. С веснушчатым лучиком солнца ему было невероятно хорошо и комфортно, и он уверен, было бы лучше, если бы он смог завалить его и взять где-нибудь. Это, впрочем, всё, что ему нужно было от них, включая те моменты, когда он мог прижаться к его хрупкому телу, приласкать, погладить... И сейчас всё было иначе. Сейчас его почему-то волновало, что Изуку расстроен. Сейчас он почему-то задумался, что делает что-то не так...
но что?
***
Следующим днём Катсуки намеренно зашёл за Изуку утром, чтобы поговорить по дороге в школу. Точнее... разговорить. Каччан стал скучать по моментам, когда из Изуку не приходилось вытягивать слова, ведь больше всего на свете Бакуго ненавидел поддерживать диалог о всякой ерунде. Но Деку это, кажется, нравилось. Поэтому пришлось выкручиваться, чтобы вернуть прежнего Изу из его непродолжительной хандры.
- Ты же любишь кошек и других блохастых? - как-то неловко спросил Катсуки с особенной прямолинейностью.
- Я люблю животных, - не слишком уверенно подтвердил омега, кажется, заинтересовавшись.
- Помнишь... - пряча своё смущение, Катсуки прочистил горло (было очень тяжелой задачкой говорить о таких нежностях), - Как мы в детстве кошек бездомных ловили?
- Да! - вдруг засиял омега мечтательно и расплылся в мягкой улыбке, - Мне очень хотелось погладить хоть одну...
Бакуго немного расслабился, с каким-то облегчением глядя на лицо Изуку, разгладившееся от напряжения. Альфа никак не мог понять, почему так сложно просто услышать Изу, поговорить с ним, искренне вовлечься в тот разговор, который он заведёт, внимая каждому слову, если на самом-то деле... это приятно. Аж на душе становится легко, когда рядом говорит кто-то, не утративший в себе ребячьей искренности.
- Зачем ты спрашиваешь? - спустя недолгое молчание уточнил Изуку, выжидательно смотря на Катсуки.
- Да так... - альфа посмотрел на дорогу, а затем продолжил тише, - Думал, может, ты захочешь после уроков покормить их.
- Правда? Ох! - он улыбнулся ярче, почти как маленькое солнышко, - Я был бы счастлив!
Наконец-то та напряжённая мысль, с которой пришлось спать всю ночь, освободила Катсуки, и к нему вернулся Изу. Чистый, искренний, весёлый... И хотя это отнюдь не всё, что им нужно будет совершить, душу грело то, что хотя бы всё не так плохо, как могло быть. И Каччан... он не плохой парень, ведь да? Было бы просто страшно осознавать, что ты не способен ни на любовь, ни на отношения... а ты способен, просто не знаешь, как выражать эту любовь, поэтому всё так несправедливо выходит.
Он ненавязчиво протянул руку, чтобы приобнять омегу за талию, но затем передумал и лишь сжал свою ладонь напряжённо. Как будто заметив это, Изуку мягко коснулся его кулака и медленно взял руку альфы в свою.