Глава 22. Гвен

Время за пределами моей комнаты шло как обычно: солнце сменялось луной и наоборот, цифра на календаре росла. Я давно не чувствовала холода зимы, не выходила дальше своего дома и не знала, какой сегодня день. Жизнь текла мимо меня. Я застряла в том моменте, когда поняла, что два человека, которых я любила больше всего, не чувствовали ко мне того же. Я не значила для них ничего.

Пол в моей комнате до сих пор был завален вещами, но они нисколько мне не мешали, потому что я очень редко вставала. Окна зашторены, дверь закрыта. Сутками напролёт я лежала и смотрела реалити-шоу, сериалы, фильмы — да что угодно, лишь бы не думать и не вспоминать. Ни радости, ни грусти в груди не было — меня просто будто не стало в тот день. Сначала я злилась, очень злилась, была готова прикончить Вильяма и Руну за то, как они со мной поступили, а потом обессилила.

Найдя меня прикованной к кровати, мама обеспокоенно спросила простудилась ли я, но по её слишком понимающему взгляду я была уверена, что она обо всём догадывалась. Но, к счастью, докапываться не стала и отцу, наверное, не позволяла, ибо за всё это время я не услышала ни одного упрёка от него. Да и вообще не видела и не слышала его. Только по тяжёлым шагам по коридору знала, что он дома.

Но моя тишина не продлилась долго.

Я, как обычно, лежала в своей кровати, не поднимала голову и смотрела... не знаю, что смотрела. На экране просто сменялись картинки. И вдруг в мою дверь постучались, а после без разрешения вошли.

— Гвен, милая, как ты? Не хочешь спуститься вниз? Я твой любимый пирог испекла, — прозвучал голос мамы.

— Нет, спасибо, — ответила я, не поворачиваясь к ней.

— На улице прекрасная погода, солнце наконец выглянуло, морозы ушли. Не хочешь прогуляться? — не отставала она и, подойдя к окну, резко распахнула шторы, впуская в комнату свет. От боли я зажмурила глаза.

— Закрой обратно, пожалуйста, — пряча лицо в подушку, попросила я.

— Гвен, так больше не может продолжаться, — мягко проговорила мама и, пропустив мимо ушей мою просьбу, опустилась рядом на кровать. Одна её рука легла мне на плечо, а другая убрала подушку с лица.

— Я просто отдыхаю... — пробурчала я, но меня перебили по середине:

— Ты слишком молодая, чтобы закапывать себя из-за людей, которые не заслуживают тебя.

— ...и набираюсь сил, — завершила я своё оправдание.

— Ты лежишь уже вторую неделю, — отрезала она. — Я устала прикрывать тебя от отца, говорить твоему куратору, что ты сильно заболела. Думаю, я дала тебе достаточно времени, чтобы восстановиться. Пора вставать. Какой-то там мужик не достоин того, чтобы ты хоронила себя.

— Но тебе ведь нравился Вильям.

— Да, нравился, но он оказался козлом.

— Он бы, наверное, хорошо ко мне относился, если бы любил, — сожалеюще проронила я. Впервые за долгое время сердце предательски заныло.

— Милая моя, всё это уже не важно. Если он и вправду влюблён в Руну, то Бог с ним, пусть катится к ней. Значит, он изначально не был твоим, а что тебе не предназначено, ты хоть убейся, но никогда не получишь.

— Очень обнадёживающе, — хмыкнула я.

— Зато честно. Лучше ты услышишь правду, чем будешь жить во лжи, — строгим, но заботливым голосом сказала мама.

— А ведь он реально покатился к ней, — призналась я и подняла глаза на неё. — И Руна приняла его. Я не видела их вместе, видимо, прятались от меня. Но когда мы встретились, она воняла им. Именно воняла. Я никогда не забуду его запах, он всегда меня бесил. А тут от неё разило им.

— Это её выбор. Значит, она никогда не была тебе подругой. Отпусти и попытайся забыть — это в любом случае лучше, чем постоянно тратить нервы.

— Мам, хватит читать нотации, я всё прекрасно без тебя понимаю.

— Тогда почему не встаёшь?

— Хорошо, я встану. Ну а потом что? Я не хочу её видеть, меня берёт ужасная злость, когда я даже думаю о ней, — приняв сидячее положение, пожаловалась я.

— Пытайся игнорировать её существование. Будто её никогда и не было. Понимаю, что будет сложно, но тебе нужно закончить университет. Боль и обида пройдут, а время ты не вернёшь.

— Легко сказать, мам, легко сказать... — вздохнула я и отвела взгляд.

— Ты же понимаешь, что я не уйду, пока ты не встанешь? И завтра разбужу тебя на занятия, — изогнула бровь она.

— Ещё неделю полежать ты мне не дашь, да? Хотя бы денёк.

— Нет, — безапелляционно заявила она.

— Давай договоримся: я буду посещать пары, но после них ты меня не трогаешь. Мне пока что тяжело всё даётся.

— Договорились, — наконец улыбнулась она и встала с постели. — Пошли вниз, я тебе чаю налью, пирог покушаешь. Всяко лучше, чем этот бред смотреть, — она с презрением взглянула на экран ноутбука, на котором без звука транслировалось какое-то реалити-шоу.

— Хорошо, — откинув свои запутанные и засаленные волосы назад, я выбралась из одеяла и опустила ноги на пол. А после встала.

***

Как мама и обещала, утром она разбудила меня на учёбу. Собираться и идти туда мне категорически не хотелось, но на очередные жалобы, просьбы и умоляния она никак не реагировала — строго стояла на своём.

— Мы договаривались, Гвеневра, — отчеканила она и указала мне на дверь ванной.

Не став дальше спорить, я поплелась умываться. Кое-как расчесала волосы, собрала их в зализанный хвост, замазала круги под глазами и накинула на себя светлый спортивный комплект, который нашла возле шкафа. В первую попавшуюся сумку я запихнула все тетради, которые у меня были, и спустилась вниз, где мама ждала меня на кухне с чашкой кофе и порцией вчерашнего пирога.

— Садись, поешь. Я тебя отвезу сегодня, — вдруг сообщила она.

— Ты же давно за руль не садилась, и разве машина не у отца? — я недоверчиво покосилась на неё, садясь за стол завтракать.

— У него сегодня выходной, и он всё ещё храпит наверху.

— Хорошо, но ты же разучилась водить.

— Кто сказал? На прошлых выходных, пока ты лежала пластом, я одна в город поехала, так что ничего не разучилась.

Я лишь удивлённо вскинула бровями и отпила горячий кофе. Быстро запихав в себя еду, я сняла куртку с вешалки и вышла на улицу, где рассвет был в самом разгаре. Мама вышла раньше меня и уже сидела за рулём, а я, закинув сумку назад, залезла на пассажирское сиденье.

Университет находился недалеко от дома, и каждая минута заставляла меня нервничать всё сильнее и сильнее. Как же я не хотела её видеть и в особенности слышать. Я без понятия, что она хотела объяснить мне тогда в женской уборной, но её поступок невозможно было ничем оправдать. Даже если ей сам дьявол отдал приказ.

Мама аккуратно остановилась у входа в кампус и, пожелав мне удачи, уехала обратно домой. А я, запихнув куда подальше свою неприязнь к этому месту, вошла внутрь. Первое, куда я направилась, была стойка с расписаниями всех групп, и, найдя свою, я сфотографировала предметы и кабинеты, в которых они будут идти. И сегодня первой парой была литература.

— Вот чёрт, — шипя процедила я ругань себе под нос.

Придётся извиняться перед копией Джиллиан Андерсон за своё прошлое представление.

Нужный мне кабинет находился на третьем этаже, и, лениво перебирая ногами по лестнице, я поднялась. Коридоры, как всегда, были заполненными, и, приглядываясь к лицам каждого учащегося, я, не знаю зачем, искала её. Наверное, не хотела эффекта неожиданности для себя или же действовала по привычке, но её не было.

— Здравствуйте, — робко поздоровалась я, войдя в кабинет. Миссис Аллен стояла за столом и перебирала какие-то бумаги, а когда услышала меня, обернулась и мягко улыбнулась.

— Доброе утро, Гвеневра! Вас что-то давно не было, приболели? — заинтересованно спросила она и выпрямилась. Утончённую женскую фигуру обтягивала чёрная юбка до колен, а верх был скрыт бежевым свободным свитером. На столе у неё красовалась золотая табличка, на которой было выгравировано «Доротея Аллен».

— Да. Страшная ангина, температура и озноб, — нагло врала я и, сев за свободную парту впереди, сняла с себя куртку.

— Бедненькая, — сочувственно произнесла миссис Аллен и немного выдвинула вперёд нижнюю губу. — Рада, что вы выздоровели.

— Спасибо, — от нервов я начала ломать свои пальцы. — Я бы хотела извиниться за то, как себя повела на той паре. Мне очень стыдно.

— Всякое бывает, Гвеневра, ничего страшного, — махнула она рукой.

— Всё же простите меня. Это было неуважительно с моей стороны.

— Прощаю, — коротко кивнула Доротея, и мы улыбнулись друг другу.

Кабинет постепенно начал заполняться студентами, и пустовавшее рядом со мной место заняла Лия — тихая девочка с безупречной успеваемостью и милыми щёчками. Лия доброжелательно предложила мне свою помощь перед парой, обосновав это тем, что я много пропустила, но, не желая больше пользоваться чужими мозгами, я вежливо отказалась.

— Итак, вроде все собрались. Можем начинать, — громко объявила миссис Аллен.

«Проклятой Хэйс всё ещё нет», — про себя подумала я, и в этот же момент на пороге появилась её фигура.

Руна извинилась за опоздание, зашла в кабинет и, повернувшись, наткнулась на меня. В широко распахнутых голубых глазах отразился страх, как в моих вспыхнул гнев. Её рот приоткрылся от удивления, тело застыло, как вкопанное, но стоило мне отвести взгляд, как она пришла в себя. Смотреть на неё было тошно.

— Проходите, Руна, — словесно подтолкнула её миссис Аллен, и, выронив очередное извинение, она прошла мимо меня, оставляя шлейф вишнёвых духов. Мною подаренных вишнёвых духов.

Я держалась из последних сил, чтобы снова не выбежать из кабинета, и переключилась на успокаивающий тон Доротеи. Но всю пару на своём затылке я чувствовала её пристальный взгляд, и если бы у меня только была возможность, то я бы с удовольствием кинула в неё чем-то тяжёлым. Например, кирпичом.

— Домашнее задание я отправлю всем на почту, а на сегодня всё, — заключила миссис Аллен и, немного покопавшись в своей сумке, одна из первых вышла в коридор.

Я начала ускоренно собираться, но из-за этого ручка выпала из моих рук на пол, а тетрадь не вмещалась в сумку, хотя утром там было полно места. Сзади меня послышались тихие шаги, а после, когда кабинет опустел, — до боли знакомый голос:

— Привет, Гвен, — неуверенно промямлила Руна.

Я демонстративно не ответила.

— Я понимаю, что ты не хочешь меня видеть, но, пожалуйста, дай мне объясниться, — осмелев, она подошла ближе, и тогда поневоле я подняла на неё глаза. Её наигранная зажатость и невинный взгляд за мгновение заставили мою кровь забурлить в венах, а руки зачесаться от желания ударить.

— Объяснить, как у тебя промежность намокла при виде Вильяма? Или как ты всё это время мечтала о его члене, пока я была с ним? А может, хочешь рассказать о своих влажных снах с его участием, м? — со стороны я выглядела спокойной и даже собранной, хотя внутри меня всю трясло от переизбытка эмоций, и не самых приятных.

Руна удивилась моим словам не меньше моего, но стойко выслушала их, потому что знала, что заслужила.

— Я правда его ненавидела в начале... — не успела она полностью оправдаться, как я перебила её:

— Конечно, — издевательски фыркнула я. — Так ненавидела, что аж побежала раздвигать перед ним ноги1, — напоследок съязвила я и схватила свою сумку с курткой.

— Да не спала я с ним! — не выдержав, вскрикнула Руна. — Слышишь?! Не спала!

— Тогда почему от тебя исходил его запах? Потёрлась об него, чтобы разозлить меня? Или я сумасшедшая, и он везде мне мерещится?

Она взялась за лоб, на секунду отвела взгляд в сторону и вздохнула.

— Ты нервничаешь, — утвердила я. — Значит, есть что скрывать.

— Уже нет, — призналась Руна. — Мы были вместе, я это не отрицаю. В общежитии выключили свет, и...

— И ты сразу же попёрлась к нему, — закончила я за неё. — Понравилась квартира? Она у него классная, да?

— Гвен... — устало проронила она.

— Что Гвен? Ну рассказывай дальше, раз начала. Хоть послушаю, как вы успевали встречаться за моей спиной, — я опёрлась бедром о стол миссис Аллен и не сводила с неё глаз.

Не отрицаю — мне было интересно узнать, как всё так вышло. В какой момент цепочка судьбы закрутилась между этими двумя и когда я стала мешающим балластом.

— Я правда сожалею, что причинила тебе такую боль.

— Я не извинений жду, а рассказа, — холодно отрезала я.

— Что ж, — набрала в лёгкие воздуха Руна. — Мне он реально в начале не нравился. Но после его дня рождения всё изменилось. Если бы я одна чувствовала это, то всё бы обошлось, но он дал мне понять, что тоже чувствует.

— Каким образом? — я скрестила руки на груди.

— Пару раз поджидал меня возле общежития, сделал подарок на Рождество, — скомканно перечислила Руна.

— И всё?

— И поцеловал, — наконец созналась она, стыдливо опуская глаза вниз, но, а я же заторжествовала внутри.

Нет, я не была рада, что мне изменили с лучшей подругой. Мне стало легко от мысли, что моя интуиция изначально была права. Она, как собака, сорвавшаяся с цепи, с пеной у рта кричала мне, что всё идёт под откос, что я чего-то не знаю. А Вильям, чтоб его, сделал из меня больной шизофреничкой и заставил поверить в это.

— Вот это я и ждала, пока ты скажешь, — на удивление спокойным голосом произнесла я и оттолкнулась бедром от стола.

Руна подняла на меня намокшие глаза.

— Прости меня, — сорвалось с её губ.

— Бог простит, — я направилась в сторону двери, — а я нет.

***

После нашего разговора я держалась статно и не дрогнула ни одной мышцей на лице, хотя до безумия хотела рыдать. Руна с опозданием пришла на следующую пару — лекцию мистера Декарта, — и, когда проходила мимо меня, я увидела её зарёванную физиономию. Она дала слабину, я же не могла её позволить вне стен своей комнаты.

Лекция прошла легко и интересно, я даже смогла что-то понять впервые за три курса. Мистер Декарт умел располагать к себе, вставлял безобидные шуточки между пояснениями подтем и смущённо улыбался, показывая свету милые ямочки на щеках. Он был симпатичен, и я бы запросто могла тайно увлечься им, если бы не разбитое сердце и обручальное кольцо на его безымянном пальце. Порой меня пугала моя неразборчивая и быстрая влюбчивость, но она также быстро сходила на нет, если её ничем не подпитывать, а вот если дать крошечный знак внимания или каплю ласки... жди беды.

После занятий я на своих двоих не спеша дошла до дома. Мама встретила меня вкусным обедом и, как договаривались, остаток дня не беспокоила. Я заперлась в своей комнате и дала волю слезам, но до истерики не дошло. Солёные капли скатывались по моему лицу, пока я расчищала пол и расставляла вещи по местам. Продолжали литься, когда я встала под душ, и сливались вместе с проточной водой, стекая по голому телу вниз, в канализацию. Остановились только ближе к вечеру, когда плакать уже было нечем. Чистая и опрятная, я лежала в такой же комнате: наконец бардак вокруг меня был расчищен. От распирающей злости не осталось следа, я достаточно вылила её сегодня на неё. Мне даже в какой-то степени стало стыдно за слова, которые я выпалила. Повела себя как конченная стерва.

Растянувшись на кровати в форме звезды, я потупила взгляд в потолок, послушала, как внизу родители собираются ужинать, и снова перекатилась на бок. Моя рука юркнула под кровать, нащупала там холодный ноутбук и вытащила его. Экран загорелся ярким белым светом, и после включения я первым делом залезла на сайт, на котором фотографы искали себе моделей для съёмки. Пролистав новые предложения, я не зацепилась ни за одно, хотя мечта о карьере модели всё ещё теплилась у меня в сердце. Может, когда-нибудь в будущем я осмелюсь и буду браться за любую заявку, лишь бы заполнить портфолио, но, а сейчас мне следовало бы дальше усовершенствоваться, подлечить кожу, немного набрать массы и ещё столько всего...

Я скучающе закрыла сайт и включила сериал про каких-то там домохозяек. Закуталась в одеяло, положила под голову подушку и лежала так, ни разу не шелохнувшись, пока на мой телефон не пришло уведомление. Руну и Вильяма я заблокировала, хотя второй навряд ли бы мне написал: родители дома, больше у меня никого нет. Все друзья с Бостона не знали мой новый номер, а людям из Портленда я не сдалась. Закинув руку себе за спину и проведя ладонью по кровати, я наконец наткнулась на свой телефон и поднесла его к лицу. На дисплее высветилось одно-единственное сообщение, и, нажав на него, мне открылся чат.

Он поздоровался, спросил, как я и не против ли поговорить с ним. Я быстро набрала ответ, что нет, не против, хотя странные мысли первыми полезли в голову. Зачем ему я? С чего вдруг так резко вспомнил? Но задавать вопросов я не стала просто потому, что мне стало интересно, куда приведёт это общение.

Я перекатилась на спину, на заднем фоне продолжал шуметь сериал, пока мои пальцы бегали по клавиатуре, стараясь не отставать от собеседника. Он постоянно перескакивал с темы на тему, вставлял смешные картинки или стикеры, местами неуместно шутил, но заметно было, что изо всех сил старался не допускать паузы. Не могу скрыть того, что мне и вправду стало весело: губы сами по себе потянулись в широкую улыбку, а зубы прикусили щёку изнутри от лёгкого волнения.

Так проходили дни: учёба, дом и он, но пока только виртуальный. Мы переписывались до самой ночи, бывало и до утра. Узнавали информацию друг о друге, пересказывали истории из жизни, смеялись со смешных видео, которые отправлял только он, и насыщались вниманием, по которому, видимо, оба изголодались. С ним было легко в общении, уютно так, что рука не хотела отпускать телефон, будто приросла к нему. Я и забыла, какого это — быть увиденной. Не только отдавать всего себя человеку, но и получать взамен то же.

***

— Ты правда выпил столько чашек кофе за два дня? — изумилась я, вытаращив глаза.

Он мягко и тихо засмеялся.

— Да. Мне нужно было как можно скорее закончить работу. Ты бы видела, какой хаос творился у меня на столе, будто вся посуда из кухни переехала в мою комнату.

— Могу себе представить.

Перед нами простиралась спящая водная гладь, а вдали виднелись высотки с острыми шпилями, многооконные здания и мосты. Поблизости никого не было, парк пустовал, что не удивительно — на часах пять утра.

Мы встретились совершенно спонтанно: он, как обычно, работал и параллельно писал мне, а я доделывала домашние задания, которые задолжала за время отсутствия. Мой мозг, до этого ни разу столько не думавший, изрядно вымотался, и стоило мне только написать ему об этом, как он сразу предложил выйти на улицу проветриться. Я сначала осеклась, выглянула в окно посмотреть, как обстоят дела с погодой, проверила, спят ли родители, и, послав всё к чёрту, согласилась. Плюсом, мне хотелось увидеть его вживую, а не только через экран смартфона.

Он заехал за мной, и сначала мы отправились кататься по полупустым улицам Портленда, а после остановились возле парка. Немного погуляли по нему, наткнулись на свободные скамейки и сели на одну.

— Ты как? Домой ещё не хочешь?

— Пока нет, — взглянув на него, улыбнулась я. — Мне хорошо с тобой, Айден.

На его щеках тут же вспыхнул лёгкий румянец.

— Мне тоже хорошо с тобой, Гвен.

— Встретим рассвет вместе? — предложила я и положила свою голову ему на плечо.

— Давай, — согласился он и следом заботливо поинтересовался: — Не замёрзла?

— Нет. А ты?

— Немного. Всё же надо было надеть подштанники, — хмыкнул он.

Я на секунду поперхнулась, после чего издала смешок. Айден подхватил мой смех и захохотал, от чего затряслось его плечо.

— Эй, мне неудобно, — я ткнула пальцем ему в бок.

— Извини, извини, — успокаиваясь, сказал он и немного повернул голову ко мне.

Наши лица остановились в паре сантиметров друг от друга, и горячее дыхание прикоснулось к моей замёрзшей коже, опаляя её. Взгляд заметался от губ к глазам и обратно, пульс неистово застучал в ушах, разогнавшись за одно мгновение. И вдруг откуда-то взявшийся импульс подтолкнул нас навстречу друг к другу. Губы сначала неуверенно соприкоснулись, словно прося разрешения, а после слились в поцелуе — странном, неправильном, чужом поцелуе. Я не испытала никакого удовольствия, ни трепета, ни страсти. Его губы были инородными, не теми, по каким я убивалась, хотя и целовала их единожды. Айден, видимо, тоже это почувствовав, остановился первым и посмотрел мне в глаза.

— Не то, — призналась я, и он согласно кивнул:

— Не то.

Говорить что-либо, казалось, было уже лишним, и, замолчав, я вернула свою голову ему на плечо. На горизонте неспеша поднималось солнце, город просыпался с первыми его лучами. Вскоре наступил долгожданный рассвет, и после него мы навсегда исчезли друг для друга.