Глава 20. Руна

Стояла глубокая ночь. Полная луна висела высоко над домами, и я смотрела на неё через узкое окно, которое пропускало серый свет в мою комнату. Он разлился жидким серебром по ковролину и накрыл прохладным шёлком моё лицо. Я сидела на полу, обхватив руками голые колени и прижав их к груди; сзади меня была расстелена пустая кровать, на рабочем столе царил бардак. Не знаю, который был час, и не знаю, сколько я так просидела, но ложиться обратно не торопилась.

Слова Айдена не выходили у меня из головы, как и его разочарованный взгляд, но, пустив только одну слезу, больше я не смогла. Не грустила и не переживала, просто смирилась. Я полностью заслужила его ненависть и на другое не рассчитывала.

А ведь всё началось с магазина виниловых пластинок, в который я устроилась работать на первом курсе. Хорошее было время — беззаботное и весёлое, но магазин закрылся, а теперь и мы развалились. Интересно, останется ли Хизер со мной после случившегося или пошлёт куда подальше? Хотя, зная её принципы и характер, наверное, второе.

***

Очередной скучный день в университете подошёл к концу. Пары длились муторно долго, в голову ничего не лезло из-за недосыпа, и ещё Гвен почему-то молчала. Обронила только пару слов — и всё. В какой-то момент я начала подозревать, что, наверное, Айден ей всё рассказал, но краем глаза я увидела её историю сообщений на телефоне, и он лежал там в самом внизу. Тогда же я списала всё на расставание и её неспособность принять его. По ней было видно, что она скучала по Вильяму, чахла без него, но Гвен умела быстро восстанавливаться, и я надеялась, что скоро это произойдёт. Иначе вина сожрёт меня без остатка.

С самого утра погода стояла буйная: метель сносила с ног, и позже к ней добавился снегопад, облепивший всё вокруг белым блестящим пухом. Я шла против него, прорывалась как могла и, войдя в общежитие, облегчённо выдохнула. Уже в своей комнате я быстро переоделась в пижаму, собрала волосы наверх, чтобы не мешались, и села писать эссе. До срока сдачи оставалось пару дней, а у меня даже черновика не было на руках. Но время я тоже не теряла: за пару дней перечитала саму книгу, которую выбрала для этого задания. «Под стеклянным колпаком» Сильвии Плат когда-то вызвала у меня много эмоций, потому что тогда я переживала почти всё, что происходило с Эстер, и, если остальных это могло пугать, я, наоборот, радовалась, что нашла в ней понимание. Ведь быть понятой для меня являлось чем-то недосягаемым, невозможным, сказкой или враньём, но одновременно было самой заветной мечтой.

История в основном была скучной, бесцветной, разочаровывающей, что было точным описанием моей жизни. Эта духота сводила меня с ума как в реальности, так и в книге. Теперь же мне нужно было все свои ощущения собрать в кучу, распутать их, правильно донести и не налить воды похлеще Льва Толстого.

Открыв крышку старого ноутбука, я включила его, и в ту же секунду помотанные вентиляторы начали шуметь, будто готовились взлететь. Но, стараясь игнорировать звук, я стала писать. Слово за словом, предложение за предложением, с трудом и постоянной самокритикой через два часа я видела перед собой написанную первую страницу. Не сказать, что она была идеальной, как и ужасной, но хоть какой-то каркас у меня теперь есть. Оставалась ещё одна страница, редактирование и финальное переосмысление текста, но не успела я заново притронуться к клавиатуре, как тьма резко накрыла мои глаза.

— Какого чёрта? — нахмурившись, прошептала я и огляделась.

В моей комнате не осталось ни единого источника света, кроме ноутбука, который без зарядки мог выдержать максимум полчаса. Встав на ноги, я вышла в коридор, где обеспокоенные отключением света студентки тоже выглянули узнать, что случилось. Но я пошла дальше: спустилась вниз и встала возле стойки охранника, которого не оказалось на посту.

— Извините, — крикнула я в пустоту, но ответа не получила.

Как вдруг за моей спиной открылась главная дверь, и на пороге показался охранник, весь промёрзший и засыпанный снегом.

— До завтра света не ждите, щитки замкнуло от непогоды, — отряхнувшись, заявил он и скрылся у себя в подсобке.

— Зашибись, — шикнула я.

Видимо, дописать эссе сегодня не получится. И даже восковых свеч у меня не завалялось, чтобы продолжить хотя бы на бумаге. Поднявшись обратно на свой этаж, я оповестила соседок о ситуации и закрылась у себя в комнате. Даже податься было некуда: к Айдену вообще не вариант, Гвен я начинаю опасаться, а Вильям был на работе. Но вдруг мой телефон завибрировал и на экране показалось его имя. Улыбнувшись, я ответила на звонок и поставила на динамик.

— Привет, — раздался по комнате его мягкий с лёгкой хрипотцой голос.

— Привет, — сказала я, ложась на кровать. Мой взгляд зацепился за окно, через которое улица простиралась бело-серой вуалью.

— Как проходит день? — на том конце я услышала тихий звук тления. Сигарета.

— Нормально, но с приключением, — ответила я.

— Каким?

— Свет вырубился из-за метели. Придётся остаток дня просидеть как крот в норе.

— Может, тогда у меня побудешь? — вдруг предложил Вильям, ни на секунду не задумавшись.

— У тебя? — от неожиданности переспросила я.

— Да.

— А ты уверен, что у тебя есть свет? — хмыкнула я, привстав на локте.

— Уверен. Я из офиса вижу свой дом и как горят там окна.

— Х-м-м... а у тебя работа во сколько заканчивается?

— В шесть, но заеду за тобой через пятнадцать минут. Может, тридцать, если пробки будут.

— Хорошо. Будь осторожен, — зачем-то проронила я, удивив этим саму себя.

Вильяма, видимо, тоже потрясла моя забота и он замолк на короткое мгновение, а после, хмыкнув, ответил:

— Постараюсь, — и отключился.

Ноутбук, до этого шумевший как проклятый, резко затих. Я настороженно посмотрела на него и вместо своего эссе на белом листе увидела чёрный экран. Бедного даже на полчаса не хватило, но, слава Богу, я успела сохранить свою работу.

Встав с постели, я открыла дверцы шкафа и нашла среди скомканных вещей свою большую сумку, куда запихнула ноутбук с зарядкой, книгу и пару исписанных черновиков. А затем начала собираться сама: надела тёплые носки, голубые широкие джинсы и вязаный белый свитер с воротником, чтобы уж точно не замёрзнуть. Волосы же распустила, а лицо оставила нетронутым.

Вскоре мне пришло сообщение от Вильяма, где он написал, что приехал, и, накинув на себя пальто с шарфом, я схватила сумку и вышла из комнаты. Метель на улице не стихала, ни одной живой души вокруг не было. Только яркие фары Мустанга, направленные прямо на меня, и Вильям, терпеливо ждущий подле машины. Заметив мою фигуру, направляющуюся к нему, он двинулся навстречу, весь чёрный на фоне белого бедствия.

— Давай сумку, — подойдя, потребовал он. Хлопья снега застряли у него в волосах и в ворсе пальто, а на переносице пролегли складки.

— Она не сильно тяжёлая, — отмахнулась я.

— Руна, — посерьёзнел он.

— Ладно, на, только не ворчи, — сдавшись, я исполнила его просьбу.

Вильям с лёгкостью взял сумку с моей руки и провёл до машины, где, не изменяя своим принципам, открыл пассажирскую дверь. Я быстро залезла внутрь, а он, захлопнув за мной дверь, прошёлся перед капотом и сел за руль. Мои вещи полетели на заднее сиденье. Мотор глубоко зарычал, и, выехав из кампуса, мы отправились в центр Портленда, где как раз собрались все высотки, стеклянные офисы и элита города.

— Я тебя случайно опять не вырвала с важного совещания, собрания или что там ещё есть? — с издёвкой в голосе поинтересовалась я.

Вильям издал слабый смешок.

— Нет, я сидел у себя в кабинете.

— А, ну, хорошо.

— Но у меня осталась недоделанная работа. Я постараюсь быстро её закончить.

— Не нужно, я сама буду занята, — Вильям остановился на красном светофоре и посмотрел на меня, а я на него.

— И чем же, если не секрет? — его глаза блеснули в огне.

— Помнишь, я рассказывала тебе про эссе?

— Да.

— Вот его надо дописать.

— Помочь? — сразу же предложил он.

— Нет, мне просто нужны розетка и интернет. Если ты дашь мне ими воспользоваться, то считай помог.

— Вся моя квартира в твоём распоряжении, — улыбнулся он.

— Как щедро.

— С тобой по-другому никак.

Загорелся зелёный, и мы поехали дальше. Всё на улице замело снегом: он лёг пушистым пледом на сухие ветки деревьев, на крыши домов, козырьки кофеен, покрыл толстым слоем асфальт и ещё не успел превратиться в серую грязь. Тёплые огни горели вдоль дороги, и, смотря на всю эту красоту, я ненароком потянула края губ верх. Во мне откуда-то появилось ощущение новой жизни, абсолютно чистой главы, которую начали аккуратным почерком и без единой ошибки. Если всё это время Вильям являлся недостающей деталью, без которой мой механизм никак не запускался, то я рада его появлению.

Машина свернула налево — внутрь пустого двора — и остановилась напротив закрытой металлической двери подземной парковки. Вильям что-то щёлкнул на ключе, и дверь начала подниматься. Он осторожно спустился вниз по склону, проехал немного вперёд и припарковался между двух других автомобилей. Мотор замолк, фары потухли, и, не забыв про мою сумку, он захватил её с собой перед тем, как вышел из машины. Я не стала торопиться и ждала, пока он снова обойдет капот и придержит мне дверь, что было совсем необязательно, но он хотел этого, и я поддамся его желанию.

Мы прошли через сырую парковку, после чего зашли внутрь вырвиглазно чистого лифта. Он нажал на кнопку с цифрой девять, и двойные двери закрылись перед нашими лицами, накрыв тишиной. Вильям выглядел уставшим, а мне нечего было сказать, всё будто не имело смысла. Но и молчание не было каким-то давящим, душащим, наоборот — приводило мысли в порядок.

Откуда-то сверху раздался одиночный писк, и впереди открылся уютный тёплый холл с кремовыми стенами и коричневым ковролином. Вильям вышел первым и свернул налево, а я — за ним. Повертев ключами у квартиры под номером 917, он наконец открыл дверь и вежливым жестом попросил меня войти. Я, не колеблясь, переступила через порог и впустила на его территорию.

Вокруг было темно, но что сразу бросилось в глаза — это стена из панорамных окон, выходящих на оживлённые улицы Портленда. А после щёлкнул выключатель, и зажёгся слабый жёлтый свет, придав всему цвета и тени. Я прошла вперёд, стянула с шеи шарф и как заворожённая осматривала каждый миллиметр его квартиры, которая была в шесть раз больше моей коморки в общежитии. Перед окнами стоял длинный идеально белый диван, возле него — стеклянный журнальный столик, а под ним пушистый такого же цвета, как диван, ковёр. По правую стену до самого потолка тянулся книжный шкаф, и, заинтересовавшись им, я подошла ближе. Все книги стояли в ряд корешками вперёд, но только одна — обложкой и в самом центре, как какой-то экспонат. Моя книга. Которую я подарила ему на день рождения. Он выделил её среди других, хотя обложка не была писано красивой, а экземпляр редким.

— Ты прочитал её? — не оглядываясь назад спросила я, чувствуя всем телом, что он рядом.

— Да, и не раз, — раздался голос за моей спиной.

— Понравилось?

— Безумно.

Я потянулась к книге, взяла её в руки и открыла первую страницу, осторожно касаясь тонких страниц. Почему-то я ожидала увидеть тут своё письмо, которое положила рядом, но его не оказалось.

— А моё письмо выбросил, да? — с досадой произнесла я.

Вильям не ответил, но что-то зашуршало, а после он вытянул мне ладонь, в которой лежал его открытый кошелёк. И в нём же я увидела аккуратно сложенную бумагу со своим почерком.

— Ты не перестаёшь меня удивлять.

— Надеюсь, только в хорошем плане.

— А это как посмотреть, — я развернулась к нему на носках и, приподняв голову, хитро ухмыльнулась.

Он странно на меня влиял: в его окружении я становилась непривычно болтливой, эмоциональной и немного походила на капризного ребёнка. И всё это полностью противоречило мне. Но, с другой стороны, мне нравилась новая я, нравились новые эмоции, нравилась энергичность и лёгкость одновременно.

— Мне стоит переживать? — слегка нахмурился Вильям.

— Нет. Я просто издеваюсь над тобой, — на секунду повернувшись, я поставила книгу на место.

— Это было очевидно.

— Не было!

— Было, Руна, — весело заявил он и отошёл.

Сняв пальто, Вильям остался в офисной рубашке и штанах.

— Ты звучал очень правдоподобно для того, кто притворялся, — я повторила за ним и тоже стянула с себя верхнюю одежду, в рукав которой засунула шарф.

— Может, у меня есть актёрский талант?

— Чего ещё, — фыркнула я.

— Ладно, проехали. Располагайся и чувствуй себя как дома. Ванная, если что, там, — он указал на дверь, стоявшую противоположно от меня. — А я сейчас, — с этими словами он скрылся в другой комнате.

Повесив пальто в шкаф в прихожей, я нашла свою сумку на диване и принялась вытаскивать оттуда ноутбук с зарядкой. Широкая кухня была совмещена с гостиной и ничем не огораживалась, будто единственным своеобразным разделителем выступал диван. И только на кухне был стол, за которым я могла поработать. Переместившись туда, я рассмотрела каждый угол гарнитура, пока не нашла свободную розетку и воткнула туда вилку зарядки. Светло-серые шкафчики облепили почти всю стену, холодильник стоял справа возле прихожей, а плоская плита с духовкой — по самой середине. Света на кухне было мало, но в вытяжке над плитой я заметила две лампы и, найдя нужную кнопку, зажгла их. Тёплый свет накрыл собой небольшой участок помещения, но главное — дотягивал до стола.

Я села за него, вытащила из сумки остальные материалы и открыла крышку ноутбука. Он, как обычно, начал ужасно шуметь, но свист ветра, который доносился с улицы, перекрывал его. Повернув голову к окну, я смотрела, как продолжала бушевать метель, пока включалась техника, и не заметила, как вышел Вильям. Очнулась я только тогда, когда стул напротив меня противно скрипнул, а на стол опустился тонкий, словно лист металла, ноутбук.

— Напугал? — спокойно спросил он.

— Немного.

— Я не хотел.

— Всё нормально, — улыбнулась я ему.

С привычных строгих вещей Вильям переоделся в домашние свободные чёрные штаны и серую кофту, из-под которой выглядывала белая футболка. Не знаю почему, но видеть его в чём-то мягком и расслабленном мне было намного приятнее, чем в официальном. Казалось, какая-то доля интимности или доверия прослеживалась в этом.

— Уже пишешь? — поинтересовался Вильям, кивнув на мои записи, и сел.

— Только собиралась начинать. Кстати, можешь мне пароль от интернета дать?

— Да, конечно, — он встал, подошёл ко мне и наклонился над ноутбуком.

Его пальцы начали что-то быстро набирать на клавиатуре, а я изо всех сил старалась не прильнуть к нему, потому что его аромат винограда с табаком при каждом вдохе сводил меня с ума. Я и понятия не имела, как сильно соскучилась по его запаху, как он может катастрофически влиять на меня и манить...

— Всё, готово, — внезапно объявил Вильям, чем вернул мне ясность ума, и выпрямился.

— Спасибо, — смотря на него с высоко вздёрнутой головой, сказала я.

Он замялся на секунду, обернулся назад к кухонным шкафчикам и неудобно спросил:

— Хочешь чего-нибудь выпить? У меня вроде есть чёрный чай, зелёный, а может, какао? Или чего покрепче? — Вильям подошёл к холодильнику и открыл его.

Внутри было пусто, если не брать в учёт наполовину пустую бутылку алкоголя сбоку. Её как раз-таки он вытащил.

— Ты прямо стереотипный холостяк! Это ром или коньяк? — подшутила я над ним и прыснула.

— Виски, — внимательно изучив упаковку, ответил он.

— Ты не знаешь, что у тебя лежит в холодильнике?

— Обычно ничего. Мне это, кажется, друг подогнал, но я не помню, когда это было.

— Что за друг?

— Гарри. Мы с ним знакомы со школы. Я вас когда-нибудь познакомлю... если ты не против, конечно, — поставив на место виски и закрыв холодильник, поделился Вильям и под конец неудобно почесал затылок.

— Нет, не против, — успокаивающе заверила я.

— Хорошо. Но ты всё ещё не сказала, что будешь.

— У тебя нет кофе?

— Я ненавижу кофе.

У меня отпала челюсть.

— Как можно ненавидеть кофе?

— А как его можно любить?

— Элементарно!

— Ну вот, — хитро ухмыльнулся Вильям, намекая на то, что я ответила на свой же вопрос. — На самом деле я много раз давал шанс, попробовал чуть ли не все виды, но итог всегда оставался один: меня выворачивало с первого же глотка.

— Кошмар, Вильям, — я прикрывала открытый рот ладонью.

— Что? — напрягся он.

— Мы не сможем быть вместе.

— Шутишь?

— Частично. Но как мне теперь представлять наши утра без чашек кофе? — продолжала я свой театр.

— А ты представляла наши утра? — повеселел он.

— Не меняй тему.

— Ну у тебя был бы кофе, а у меня чай.

— Ах, ладно, придётся смириться с этим, — закатила глаза я.

— Так ты представляла?

— Я буду какао, — сделав вид, что не услышала, сказала я.

— Не меняй тему, — повторил за мной Вильям.

— Уже поздно, — ехидно улыбнулась я и отвернулась к экрану ноутбука.

Но краем глаза я видела, как Вильям молча смотрел на меня пару секунд и, приняв поражение, повертел головой, после чего повернулся к плите. Зазвенели приборы, забурлила жидкость в сотейнике, стукнулись друг об друга кружки, и спустя десять минут он поставил передо мной дымящуюся кружку с тёмным какао. Я поблагодарила его и сделала маленький глоток, но всё равно обожгла язык и горло. Вильям опустился напротив, поднял крышку ноутбука и тоже отхлебнул из кружки.

Дальше разговоров не последовало: каждый погрузился в своё дело. Я строчила вторую страницу эссе, время от времени перелистывала книгу и перечитывала отрывки, а Вильям сидел тише, но по его задумчивому выражению лица было ясно, что и его мозги кипят. Местами он протирал переносицу, отходил к окнам, одно из которых открыл так, что воздух с улицы поступал сверху, и курил одну сигарету за другой. В эти моменты я отрывалась от работы и переключалась на него. Поглощённый своими мыслями, он смотрел куда-то вдаль, хмурился и, затягиваясь, долго держал дым в легких, а после выдыхал на улицу. Было в его движениях что-то красивое, завораживающее, то, без чего он как личность становился бы неполноценным — как важная деталь. Если у него это была сигарета, то у меня — он.

— Как успехи? — ненавязчиво спросил Вильям, вернувшись на своё место после очередного перерыва.

— Отличные, я почти закончила, — оторвавшись от текста, сообщила я.

— Дашь почитать? — его взгляд наполнился просьбой и интересом, как мой — стыдом.

Написанное было слишком личным, откровенным, и, боюсь, если я замечу в нём недопонимание, отторжение или, хуже, осуждение, то дальше не смогу открыться. А любить без оголения души я не была согласна.

— Ты когда-нибудь чувствовал себя запертым в клетке без возможности выйти? — начала я издалека и в зависимости от его ответа решу, смогу ли показать или унесу с собой в могилу.

Вильям на секунду замер, будто пытаясь понять, ослышался он или всё правильно понял, а после заговорил:

— Да.

— И как давно это было?

— Не знаю, лет три-четыре назад? А к чему вопросы?

— Мне страшно показывать тебе своё эссе, потому что, прочитав, ты можешь подумать, что я поехавшая...

— Руна, — мягко прервал он меня. — Я никогда так не подумаю. Я добиваюсь тебя не для того, чтобы гнобить.

— Добиваешься?

— По крайней мере пытаюсь.

— Но тебе не нужно добиваться. Я тут, рядом, сижу напротив тебя. Мне просто нужно время привыкнуть... и поверить тебе.

— Тогда я добиваюсь твоего доверия, — тепло улыбнулся он.

— Другое дело, — ответила я ему тем же.

— Та-а-к что? — он кивнул в сторону моего ноутбука.

— Хорошо, читай, — дав добро, я встала из-за стола, и Вильям тоже. Мы поменялись местами, и пока его глаза бегали по тексту, я пыталась понять, с какой чёртовщиной он работал. Какие-то суммы, буквы, таблицы. Прокрутив вниз, я случайно наткнулась на его полное имя и про себя прочитала:

«Вильям Дельмонт».

Когда-то давно, осенью, в поместье Гвен упоминала фамилию его семьи, но тогда я презирала его и даже не старалась запомнить. Думала, зачем оно мне. А сейчас смотрела и думала, как же оно ему подходит, описывает всю его сущность.

— Вау, Руна, вау, — наконец подал голос Вильям.

— Вау в хорошем смысле или «вау, какое дерьмо»? — оторвалась я от экрана и взглянула на него.

Он изменился в лице.

— В хорошем смысле, конечно же.

— Тебе правда понравилось? — изогнула я бровь.

— Да. Особенно как ты излагаешь мысли: слишком открыто и эксцентрично. Честно, я давно такого не читал.

— Ты всё понял? Что я там написала.

— Может, по-своему, но понял. Я переживал что-то похожее в подростковом возрасте.

— И как оправился?

— А я не говорил, что оправился, — концы его губ странно поползли вверх. — А ты?

— Я тоже не говорила.

— И ты до сих пор чувствуешь всё это? — он повертел пальцем вокруг экрана с моим эссе.

— Не прямо всё, но... — я замялась, говорить или нет, хотя очень хотела, чтобы он знал, до чего меня доводил. — Но после встречи с тобой многое повторилось.

Его взгляд вмиг сменился на виноватый, губы поджались и облокотившись о стол, он скрепил ладони в крепкий замок.

— Можешь рассказать, как ты себя чувствовала? Пожалуйста, — мягко попросил он.

Я тяжело сглотнула, вспоминая все те дни, когда убивалась по нему.

— Не знаю, получится ли у меня описать всё словами, но каждый раз, когда ты уходил, я чувствовала себя покинутой. Вообще, вначале я недолюбливала тебя, от тебя исходила какая-то опасность...

— От меня? — он удивлённо указал на себя.

— Да, — кивнула я. — По рассказам Гвен ты был тем ещё мудаком. Хотя она всегда тебя оправдывала. А потом на твоём дне рождения во мне что-то изменилось, и появились чувства. Но думаю, они и до этого были, просто неприязнь была сильнее. И помнишь, как ты выгнал меня на рассвете?

— Я не выгонял...

— Выгнал, Вильям. Тогда ты первый раз меня оттолкнул, когда я только-только начала приближаться к тебе. Потом ты приехал за мной в кампус, забрал в какую-то глушь, поцеловал и снова исчез. Я ждала тебя сутками, не отходила от окна, всё надеялась увидеть тебя или твою машину, пока не узнала, что ты умотал в Сиэтл на месяц. Это был второй раз. И два раза ты заставлял меня чувствовать себя никчёмной, ничего не стоящей игрушкой, с которой ты время от времени игрался и выбрасывал. А твои отношения с Гвен меня только добивали, — слабый всхлип вышел из моего рта, по щекам покатились слёзы, сердце стало тяжёлым, и тело билось дрожью от воспоминаний.

Я не совладала с собой, не видела очертаний предметов — всё размылось. Спереди раздался звук скрипа, а после на мою спину упала его рука, опасливо и осторожно, словно он боялся навредить мне. Но он являлся единственным, от кого я хотела получить утешение. За то, что он сам и натворил.

— Извини меня, Руна... прошу, прости, — шептал он дрожащим голосом и сел на корточки.

Я не ответила. Сжалась в маленький клубок, сдерживала слёзы и всхлипы. Вдруг Вильям замкнул меня в круге из своих рук и ласково прижал к себе. Обессиленная, я опёрлась об него и от полученной жалости не выдержала очередного потока эмоций: расплакалась пуще прежнего.

— Сколько же в тебе боли, — тихо произнёс он над моей головой.

Мне хотелось быть ближе к нему, зацепиться так, чтобы он больше не уходил, но не успела я что-то сделать, как Вильям неожиданно поднял меня на руки и понёс куда-то. Я была тяжёлой и заметила, как он тяжело задышал, но виду старался не подавать. Дойдя до дивана, он осторожно опустил меня на него, в самый угол, в который я забилась, и сам лёг рядом. В груди всё ещё жгло, хотя я изо всех сил старалась успокоиться. Вильям тоже это понимал и снова обнял меня, но на этот раз прижал всю к себе, как маленькое дитя.

— Я безумно виноват перед тобой.

— Молчи, — дрожащим голосом попросила я, понимая, что, если он начнёт раскаиваться, то я не утихомирюсь.

— Но как мне помочь тебе? Ты уверена, что я использовал тебя, когда на самом деле нет и никогда не собирался.

— А как, по-твоему, это выглядело со стороны? Я чувствовала себя такой дурой...

— Не говори так, — он погладил меня по макушке. — Я обыкновенный трус: когда понял, что влюбился, — испугался. Считал, что вся моя жизнь решена за меня, а тут появляешься ты и... всё перевернулось с ног на голову.

— Ты рад, что всё так вышло? — я подняла мокрые глаза на него, и, взглянув на меня, он слабо, почти незаметно улыбнулся.

— Да. Ты показала мне, что моя жизнь ещё на что-то годится и пока рано ставить на неё крест. Ради тебя я пытаюсь её исправить.

Я закусила щеку.

— На самом деле я тоже испугалась чувств, но, если ты просто исчезал, то я поступила хуже, — глубоко вдохнув, призналась я.

Вильям нахмурился.

— Как?

— Начала встречаться с другом, чтобы забыть тебя. Я давно ему нравилась, а он мне — нет, но я надеялась, что понравится: думала, что для этого нужно только подождать и потерпеть. И я ждала, терпела, врала ему кучу раз, но ничего не вышло.

— Ты же с ним рассталась? — с опаской спросил он.

— Да, позавчера. Я не знала, что ты явишься с признанием. Честно, ты огорошил меня им.

— Спасибо, что рассказала, — искренне поблагодарил он. — Я бы пришёл раньше, но тебя не было.

— Как ты узнал?

— Ждал возле общежития, порой спрашивал Гвен, как у вас дела и почему не гуляете на каникулах.

— А она что?

— Отмахивалась, переводила тему. Мне, кстати, до сих пор интересно где ты была.

— У мамы в другом городе.

— Часто её навещаешь?

— Нет, зимой и летом только.

— Понятно, — сдержанно кивнул Вильям.

Я немного приподнялась, чтобы посмотреть, как обстоят дела с погодой, но было без изменений. Меня начало клонить в сон, особенно после небольшой истерики, которая забрала все силы.

— Отвезёшь меня обратно в общежитие? Я хочу спать, — полушёпотом попросила я и положила свою голову ему на грудь. Любимое сердце спокойно билось.

— Можешь лечь в моей кровати, она удобная.

— Ты не против?

— Нисколько.

Вильям встал с дивана и снова поднял меня на руки. Я не сопротивлялась, держалась за его шею и смотрела, куда он идёт. Толкнув ногой дверь в одну из комнат, он дошёл до широкой кровати и опустил меня на неё. Вокруг была кромешная темнота из-за задёрнутых плотных штор, но Вильям как-то умудрился в этой тьме нащупать мою обувь и снять её. Я сидела как слепая и молча ждала, когда он закончит.

— Ты же ляжешь рядом, да? — с надеждой спросила я.

— А ты хочешь этого? — начав различать очертания, я наткнулась на его глаза, смотрящие прямо на меня.

— Да. Всё же это твоя кровать.

— Хорошо. Закончу одно дело и приду, а ты пока ложись, — сказал он, после чего ушёл.

Я сняла с себя джинсы, носки, но оставила свитер, который немного прикрывал таз. Нащупав край одеяла, я расправила его и укрылась. В этот же момент вернулся Вильям, плотно закрыл за собой дверь и откинул ладонью волосы назад. Его высокая фигура встала посреди комнаты, руки потянулись к кофте, которую он одним рывком стянул через шею. Я прикусила нижнюю губу, в животе что-то шевельнулось.

— Ты как? — в темноте раздался его ласковый голос.

— Лучше, — ответила я.

Вильям лёг рядом, и мягкий матрас прогнулся под его весом. Аромат кислого винограда, табака и хвои тут же накрыл меня. Я повернулась к нему лицом и поймала усталый, но до чего счастливый взгляд. Сон сняло как рукой: хотелось оставшиеся часы ночи лежать возле него и любоваться.

— Я сохранил твоё эссе и выключил ноутбук, — прервав тишину, сообщил Вильям.

— Я совсем про него забыла, — ахнула я. — Спасибо большое.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся он, обнажая тонкие морщинки.

Я приподнялась и, не ведая, что творю, легла щекой на его голое плечо. Вильям зашевелился, устроился поудобнее и приобнял меня одной рукой. От его тела исходил жар, кожа мягкая и без единого изъяна, а дурманящий запах заполнил все лёгкие. Стало так спокойно: мышцы расслабились, в голове образовался туман, веки отяжелели, и я провалилась в сон.

Но ночь не была спокойной: Вильям очень часто переворачивался, вздрагивал, что-то неразборчиво стонал, и я, периодически просыпаясь, замечала, каким он был напряжённым, будто ему снился кошмар. А на мои попытки разбудить он никак не реагировал. Что-то его беспокоило, и мне до ужаса хотелось узнать что.

***

Утром мы оба проснулись от его будильника. Он противно шумел, и Вильям кое-как его выключил, но отчего-то мне стало не по себе. Потянувшись к его телефону, я включила экран и увидела время. Через полчаса начиналась первая пара, а я чёрт знает где от кампуса, в сумке нет ни одной нужной тетради, и Вильям всё ещё дрых.

— Вставай! — я потрясла его за плечо. — Ну же! Отвези меня, пожалуйста, в кампус, я на занятия опаздываю.

— Сколько? — прохрипел он заспанным голосом.

— Что сколько?

— Сколько осталось времени?

— Полчаса.

Он не шелохнулся.

— Вильям, мать твою, вставай! — я ударила его по плечу, но это мало помогло.

Вместо того чтобы поторопиться, он одним движением притянул меня к себе и крепко обнял. Моя голова была стиснута в его руках, прижималась к шее, и, быстро сообразив, я открыла рот и укусила его. Вильям зашипел, ослабил хватку, и я выбралась, откинув спутанные волосы назад.

— Я тебя очень прошу, встань и отвези меня. Такси не успеет так быстро приехать, — заумоляла я.

— Всё-всё, — вздохнул он и вылез из кровати.

Идеальное, как у греческих богов, подтянутое тело с небольшой россыпью родинок потянулось, выставляя наружу мышцы и ряд рёбер. Иссиня-чёрные волосы слегка растрёпаны после сна, штаны низко держались на бёдрах, позволяя увидеть V-образную линию на нижней части живота. Вильям протяжно зевнул и скрылся в ванной, а я, наспех надев джинсы с носками, побежала складывать вещи в сумку.

Спустя пару минут он вышел и вернулся обратно в спальню, чтобы одеться, а я рванула в ванную. Она была просторной, в светлых тонах. Посередине одиноко стояла белоснежная ванна с золотистым краном, в дальнем углу — душевая, разделённая двумя стёклами, а рядом с ней — унитаз и раковина, к которой я подошла. Над ней висело широкое зеркало, и, взглянув на него, я ругнулась себе под нос:

— Дерьмо...

Веки и кожа под глазами опухли из-за вчерашних слёз, губы потрескались, на голове чёрт-те что. Попытавшись как-то привести волосы в порядок, я включила холодную, чуть ли не ледяную воду и несколько раз умылась ею, надеясь, что она поможет снять отёк, а зубы почистила пальцем и мятной пастой.

Выйдя из ванной, я увидела уже полностью собранного Вильяма на кухне. На нём была чёрная облегающая водолазка и такого же цвета свободные брюки. В руке он держал стакан с водой, которую неспешно пил, а когда заметил меня, залпом осушил и кивнул в сторону входной двери. Мы быстро накинули на себя верхнюю одежду, и я первая вышла в холл, чтобы вызвать лифт, а Вильям, взяв мою сумку, закрыл квартиру на ключ.

— Прости, что без романтического завтрака и кофе, — с улыбкой сказал он, забегая в кабину лифта.

— На этот раз прощаю, — шутливо произнесла я. — Но в следующий раз — нет.

— Постараюсь не налажать.

Спустившись на парковку, мы добрались до машины, и, рявкнув на Вильяма, чтобы он быстро заводил мотор, я сама села на пассажирское сиденье. До начала занятий оставалось меньше пятнадцати минут, а у меня уже тряслись руки. Первая пара была у миссис Аллен, что делало ситуацию для меня ещё хуже: я не желала показаться в её глазах безответственной.

Вильям вырулил на главную дорогу, и через лобовое стекло я увидела Портленд, весь погрязшего в снегу. Метель прекратилась, оставила после себя только последствия. Почти конец января, а зима, наоборот, набирала обороты...

Слева послышался шум, и я повернулась к нему. Одной рукой Вильям сжимал руль, а другой держал пачку сигарет, из которой зубами доставал одну.

— Начинаешь утро с сигареты? — удивилась я.

— Не всегда, — сжав в губах фитиль, ответил он.

Бросив пачку на коробку передач, он хотел потянуться к зажигалке, но я оказалась быстрее и схватила её. Чиркнула пару раз большим пальцем, пока не вспыхнул огонь, и аккуратно поднесла его к концу сигареты. Вильям не отрывался от дороги и, почувствовав, что табак загорелся, глубоко затянулся.

— Спасибо, — вместе с дымом произнёс он и приоткрыл окно со своей стороны.

Я вернула зажигалку на место и взяла пачку: виноградные, в фиолетовой упаковке.

— Как давно ты куришь? — запомнив название, я положила их обратно.

— С семнадцати лет.

— А почему начал?

— Тяжёлый период был, — дальше он не дополнил, хотя я ждала и не спускала с него взгляда.

Он выглядел ничуть не лучше меня: такой же невыспавшийся и помятый. В памяти ещё свежими оставались отрывки ночи, когда я просыпалась и видела его неспокойный, но крепкий сон. Что же тебе снилось, Вильям?

— Тебя мучают кошмары? — в лоб спросила я.

— С чего ты взяла? — не подал он виду.

— Ты мне сегодня спать не дал. Постоянно ворочался и вздрагивал.

— Странно, — он поднял брови. — Мне ничего не снилось.

На этом тема была закрыта.

Впереди показались очертания университета, и, схватив свои вещи с заднего сиденья, я посмотрела на часы. Опоздала на пять минут. Увидев это краем глаза, Вильям поспешил успокоить меня:

— Не критично.

— Для тебя, возможно, да, а я ненавижу опаздывать.

— Это, наверное, твоё первое опоздание за все три курса. Простительно.

— Не первое, — опровергла я, вспоминая день, когда проспала лекцию мистера Уолша.

— Да ты, получается, бунтарка, — повеселел Вильям.

— Прекращай, — закатила глаза я.

Он слабо посмеялся и остановился у входа в кампус. Я наспех поблагодарила его, накинула сумку на плечо и вывалилась наружу — в собачий холод и рассыпчатый снег. Вильям сразу же уехал, а я, пытаясь не грохнуться, добежала до главных дверей и вошла внутрь.

Меня встретили пустые и тихие коридоры, по которым теперь раздались торопливые шаги, разрушив сию идиллию. Я поднялась по лестнице на второй этаж и притормозила у нужного кабинета, дверь в которую была открыта. Неуверенно переступив порог, я вошла и собрала на себе внимание всех студентов и позже — миссис Аллен. Она обернулась ко мне и, узнав, приветливо улыбнулась.

— Мисс Хэйс, верно? — уточнила она.

— Да, — кивнула я. — Извините за опоздание.

— Ничего страшного, проходите, — она жестом указала на свободное место, где мы с Гвен обычно сидели, но, метнув взгляд туда, я не увидела её.

Под ключицами что-то больно кольнуло.

Не став испытывать терпение миссис Аллен, я прошла к парте и села за неё. Тетрадей и ручек у меня с собой не было, но для вида я вытащила из сумки записи и разложила их. Миссис Аллен о чём-то увлечённо рассказывала, но мои попытки услышать её бились о тревожные мысли. Где пропадала Гвен? Мне совсем не нравилось, что происходило с ней в последнее время, и если бы я только знала точную причину этому поведению, всё было бы легче. А так мне оставалось только строить догадки и молиться, чтобы причиной не оказалась я.

— Извините! — вдруг знакомый ангельский голос послышался из коридора.

Подняв голову, я увидела в проёме запыхавшуюся Гвен. Она заправила за ухо прямую прядь и виновато посмотрела на миссис Аллен, которая так же, как и меня, не стала отчитывать и разрешила войти в кабинет.

Гвен, радостная от избежавшей проблемы, направилась в мою сторону, и стоило ей сесть рядом, как выражение лица на красивом аристократичном лице изменилось. Улыбка пропала, тонкие брови сжались на переносице, глаза бегали туда-сюда, и, приблизившись ко мне, она шумно вдохнула.

Я непонимающе взглянула на неё, и только после меня осенило.

Виноград.

Табак.

Хвоя.

— Мразь, — в мгновении всё поняв, ядовито бросила Гвен.

Зелёные глаза, всегда отражавшие в себе невинность и доброту, налились густой кровью. Я приоткрыла рот, пыталась хоть что-то вымолвить, но каждое слово шипом застревало в горле. Пульс разогнался за считанные секунды, а тело окатило холодом.

Гвен встала со своего места и, ничего не объяснив миссис Аллен, ринулась к выходу. Я испуганно посмотрела на преподавательницу, и она, всё поняв, еле заметным кивком головы дала мне разрешение пойти за подругой. Мысленно поблагодаря её, я оставила все свои вещи и побежала.

— Гвен! Пожалуйста, подожди!

Разъярённым шагом она шла по коридору в сторону женской уборной и ни разу не обернулась на мой крик.

— Гвен!

Она с силой открыла дверь, и та чуть не ударила меня по лицу, но я вовремя успела отшатнуться.

— Молю, Гвен, давай поговорим, — тише попросила я и зашла вслед за ней в сырую уборную.

— Ты либо совсем дура, что решила, что я не узнаю его запах, либо меня принимаешь за дуру! — остановившись в метре от меня, чуть ли не во весь голос заорала она.

Я прикрыла дверь.

— Я никогда не принимала тебя за дуру, — с дрожью проронила я.

— Получается, всё это время я была права, да? О, Боже, а я ещё себя сумасшедшей считала! Думала, что у меня от любви крыша едет! «Руна же его ненавидит, какая тут может быть связь!» — думала я, а всё это время была права!

— Гвен, дай мне всё объяснить, — не на шутку испугавшись реакции подруги, я сделала шаг назад, вжалась в дверь и на всякий случай нащупала ручку.

— Что дать тебе объяснить? — резко сменив тон, шёпотом заговорила она. — Что ты шлюха драная?

Сердце полетело вниз, как и моя челюсть. От ангельского вида подруги ничего не осталось, гнев овладел ею целиком.

— Сделай мне по старой дружбе последнее одолжение: сгинь с моих глаз, — сквозь зубы прошипела Гвен, отвернулась к раковине и включила холодную воду.

— Гвен, пожалуйста... — не успела договорить я, как она не выдержала и сорвалась:

— Катись на хрен, Руна!

Подскочив на месте от испуга, я опустила глаза на пол, и как она просила, ушла.

***

В своей голове я много раз представляла этот день, много раз репетировала свою речь, много раз воображала её реакцию, но ни в одном из вымышленных сценариев не было того, что произошло. Всё рухнуло в одно мгновение.

На остальных занятиях она не появилась, на мои звонки и сообщения не отвечала. Я просидела все пары одна и после их окончания направилась в свою комнату. На душе было погано, тело всё ещё било мелкой дрожью. Я пыталась отвлечься учёбой, книгами, фильмами — чем угодно, лишь бы это всё прекратилось, но откуда-то со спины я всё ещё слышала её голос — рассерженный, полный яда, и как им она называла меня драной шлюхой. Наверное, не будь это правдой, я бы не акцентировала столько внимания... Но похоже, я реально являлась ею. Каждый раз, осознавая это, мне хотелось пустить себе пулю в лоб, засунуть голову в духовку, как Сильвия Плат, но я держалась из последних сил, сидела на месте ровно и до крови кусала губы, пытаясь моральную боль перенести в физическую. И вся моя сдержанность держалась только до того момента, пока Вильям не позвонил мне на телефон. Увидев его имя на экране, я дала слабину и со всей дури ударила себя по ноге раз, второй, третий, пока рингтон не замолк. Становилось легче лишь на время, а потом Вильям решил достучаться до меня через сообщения, и, выключив уведомления, я повалилась на кровать.

Вся моя одежда, волосы, я сама пахли им — от вишни не осталось и следа. Прошло не так много дней, но я уже успела раствориться в нём. Не полностью — частично. От меня былой оставалось всё меньше, и даже мои воспоминания казались больше не моими, а чужими, потому что теперь я не могла представить свою жизнь без него. Без его голоса, мыслей, прикосновений, любви я чувствовала себя неполноценной. И это не являлось для меня проблемой, пока я сама не стала избегать его. Краем глаза я видела каждый раз, когда зажигался экран моего телефона, видела его имя, высвеченное большими буквами посередине, но каждый раз я оттягивала свою руку. Нет, я не играла в какую-то недотрогу, мне нужно было просто собраться обратно. И попытаться смыть с себя грязь «шлюхи».

Ближе к ночи, когда за окном стемнело и загорелись фонарные столбы, на экране телефона вспыхнуло другое имя — Хизер. Заметив это, я сразу же ответила на звонок.

— Привет, — немного охрипшим голосом сказала я.

— Как жизнь, Хэйс? — как обычно энергично произнесла она.

— Пойдёт, — зажато ответила я. — А твоя как?

— Всё зашибись! У меня в руке вино, и я стою под твоим окном, что может быть лучше? — со смехом протараторила подруга, и, услышав её, я вскочила на ноги и взглянула на улицу.

Под тусклой лампочкой, в куртке и широких джинсах, стояла Хизер. Её глубоко-синие, видимо недавно покрашенные, волосы развевались на ветру, а в руке, как она и сказала, она держала тёмно-зелёную бутылку вина, из которой, смотря прямо на меня, отпила.

— Спускайся ко мне, поделюсь, — в трубку заявила она и отключилась.

На моих губах появилась улыбка, и, захватив по пути пальто из шкафа, я направилась к выходу. Пролетела этажи и вывалилась на тихую, прохладную улицу. Хизер уже поджидала меня у главных дверей, и, наконец встретившись, я накинулась на неё с объятиями.

— Ого! Это ты меня так рада видеть или вино? — еле удержавшись на ногах, пошутила Хизер и прижала меня к себе в ответ.

— И то и то, — ехидно произнесла я. — Ты тут какими судьбами? — отпустив её, решила спросить я.

— Да тут неподалёку проходит корпоратив, день рождения одного из наших мастеров. И вот что-то мне там скучно стало, поэтому я стащила бутылку вина и вспомнила, что твой университет где-то рядом. Заблудилась по дороге, но всё-таки нашла! Мы с тобой с той вечеринки нормально не общались, вот и подумала, почему бы не сделать это сейчас, — рассказала Хизер, попутно идя к лестнице и садясь на предпоследнюю её ступеньку.

Я последовала за ней и опустилась рядом.

— Будешь? — предложила Хизер, протянув бутылку.

Недолго думая, я согласилась. Взялась за горлышко и, запрокинув голову, сделала пару глотков терпкого и ужасного на вкус вина. Я сморщилась, чуть не подавилась, а Хизер залилась пьяным и заразительным смехом.

— Ха! Я знала, что тебе не понравится!

— Боже, что за пойло? — прокашлялась я.

— Самое дешёвое вино, — ухмыльнулась она.

— Гадость.

— Зато расслабляет, — пожав плечами, фыркнула Хизер и забрала у меня из рук бутылку. А после серьезно добавила: — На самом деле я пришла не просто так.

— Я знаю, — вздохнула я. — Пришла попрощаться?

— Нет, и не думала, — ответила она, чем повергла меня в шок.

Я молча повернулась к ней и нахмурилась.

— Это лично ваши с ним отношения, они меня не касаются, — найдя мой запутавшийся взгляд, уверенно произнесла она. — Но это за Айдена, — Хизер сжала ладонь в кулак и со всей силы ударила меня в плечо.

Чуть отшатнувшись назад, я зашипела и взялась за место удара, которое постепенно начало гореть.

— Заслужила, — сквозь боль обронила я.

— А то, — качнула головой Хизер. — Он как неживой вернулся с вашей прогулки и заперся у себя в комнате.

— И больше не вылезал?

— Нет, вылез. Правда, ненадолго. Он дурной, завалил себя работой и почти не спит. Киран волнуется, и я тоже. Не знаем, что с ним делать.

Опустив голову, я выдохнула:

— Я тоже.

— Наверное, со временем он оклемается, по крайней мере, мы на это надеемся.

Горечь от собственной вины застряла у меня в горле, и, обратно выхватив бутылку из рук Хизер, я жадно припала к ней.

— Ничего себе! Всё настолько плохо? — удивлённо вскрикнула она.

— Сегодня да, — кивнула я.

— Что случилось?

— Долго объяснять.

— А я никуда не тороплюсь, — она накрыла своей ладонью моё колено и чуть тряхнула его. — Давай колись, что у тебя там произошло.

Я бы с удовольствием ей прямо сейчас всё-всё рассказала, если бы когда-то не соврала в коттедже. Теперь же мне надо было как-то выкрутиться, а как — я понятия не имела. Сознаться казалось единственным верным решением.

— Помнишь, на вечеринке в коттедже я тебе рассказывала про свою подругу?

— Ты же понимаешь, что я тогда не поверила тебе? — изогнула бровь Хизер.

Мои глаза вытаращились на неё. Все органы внутри сжались в одну точку, и вдохнуть было нечего. Ни секунды своей жизни я не догадывалась об этом.

— Ты серьёзно? — со смехом хмыкнула она, видя, что я долго молчу. — Твоя история была ужасно неубедительной, а этот кулон только подкрепил моё подозрение, что ты лжёшь.

— Но ты же давала мне советы, — промямлила я.

— А что мне оставалось делать? Пьяную тебя отчитывать, что врать нехорошо? Брось, Руна, я тебе давала реальные советы, просто интерпретировала под твою историю. Ты вроде как послушала меня, растянула, правда, на полмесяца, но лучше поздно, чем никогда.

— А почему тогда ты Айдену не выдала меня?

— Это твои секреты. Плюс я не до конца была уверена во всём, чтобы своими руками положить конец вашим отношениям. И зачем мне это?

— Кошмар, и ты всё это время знала, — я схватилась за лоб и дальше погрузила пальцы в волосы.

— Ладно, проехали. Мне вот что интересно: кто этот парень? Ради которого ты променяла Айдена.

— Не променивала я никого. Просто не смогла разлюбить его.

— Ну так кого?! — громче спросила она, вся возбудившись от интереса. — Не томи, ну!

— Осенью у моей одной подруги появился парень. Зовут его Вильям. Сначала он показался мне самовлюблённым эгоистом, но потом я прониклась к нему и влюбилась. Я не знала, взаимны ли мои чувства, и не хотела отбирать счастье у подруги, поэтому подавляла свои чувства. А потом он поцеловал меня. И вот с того момента всё пошло наперекосяк.

— Вильям, Вильям, Вильям, — задумчиво повторила подруга. — Странное имя. Очень подходит самовлюблённым эгоистам, — хихикнула она.

— Согласна, — улыбнулась я. — Но он оказался не таким. Наоборот, он чуткий и умеет слушать, — говоря это ей, в своих воспоминаниях я видела вчерашний день: его извинения, объятия и внимание, которого мне не хватало.

— Это хорошо. Обожаю таких мужчин, жаль, их так мало, — вздохнула она.

— Киран что ли не такой?

— Не-е-т, я не на него намекала. Киран как раз-таки такой, поэтому мы вместе. Просто смотрю на отношения своих знакомых, коллег, сестёр — и там не всё так радужно. Так что, подруга, тебе повезло с твоим Вильямом, — она хлопнула меня по плечу и выхватила бутылку. — Пожалуй, я выпью за вас.

— Мне потом тоже дай, — сквозь смех сказала я.

Хизер жадно отпила из горлышка, вытерла бордовую каплю, которая потекла с края рта и протянула вино мне. Но именно в этот момент со спины подруги показался яркий луч света, прорезавший ночь и зацепивший собой моё внимание. Наклонившись чуть вбок, я взглянула в сторону, откуда он появился, и увидела подъезжающий к нам до чёртиков знакомый чёрный Мустанг. Хизер тоже обернулась назад и, заметив машину, мелодично засвистела:

— Вот это красотка! Давно не видела такого раритета.

— Это машина Вильяма, — заявила я и тяжело сглотнула, предчувствуя непростой разговор.

— Что, серьёзно? — удивилась она и резко повернулась обратно ко мне.

— Да.

— Тогда, думаю, мне пора, — она встала на ноги, немного покачнулась, но удержала равновесие.

— Стой, не уходи, — я взяла её за руку, но Хизер ловко вырвалась из моей хватки.

— Напиши мне потом или я напишу... короче, спишемся! — запнувшись, протараторила она и махнула рукой. — Пока-пока, Хэйс, и... — она снова обернулась к Мустангу, после чего ухмыльнулась, — удачи тебе.

— Хизер! — вслед крикнула я ей, но она сделала вид, что не услышала.

Машина остановилась в паре метров от меня, и, выключив мотор с фарами, из неё вышел Вильям. Зимний ветер окутал его всего: приподнял подол пальто, ударил в лицо и взъерошил тёмные кудри. Я сжалась в месте, в котором сидела, и встречала его взглядом, полным желания испариться.

Он встал напротив меня. Возвышался, как величественная статуя, и закрыл собой полную мерцающую луну. Он выглядел одновременно обеспокоенным и рассерженным: густые брови нахмурены, взгляд — измотанный и суровый, скулы напряжены. Долгий день отразился на его лице. Он немного помолчал, рассматривая и оценивая, в каком состоянии я находилась, а затем, набрав в лёгкие воздуха, заговорил первым.