Глава 34

Дни брюнета вдруг резко померкли и потеряли всякий смысл. Казалось бы, действительно, дома его сестры и мама старались помочь как могли. Но нет. Дикая нехватка того, чей образ не даёт спать по ночами заявляла о себе. В остальное время он лишь пытался сделать вид, что все нормально.

Обычный ничем не приметный день. Уже было около полудня, когда Зейн заставил себя насильно съесть тост и выпить сладкого чаю. Настроение и так было хуже некуда, так ещё и аппетит был ужасным. Отчего-то мамина еда, эти некогда самые вкусные блюда, теперь представлялись не вкуснее травы.
Чтобы не пугать ещё больше родных, сегодня брюнет все же нашел в себе силы и вылез из своей комнаты. Утром он даже был весел и уделил внимание сестрам. Как в старые добрые времена, Зейн сидел на диване, а девочки окружили его, и вместе они посмотрели пару комедий.

Зейну не нравилось, что все за ним как за ребенком бегают, уговаривают. Вроде бы это именно он старший ребенок в семье, а сейчас выходит, что даже Сафа обеспокоенной выглядела. Донья, как самая старшая из сестер, даже попыталась поговорить с ним, но Зейн не сдался. И, возможно, в другой раз он с радостью и пооткровенничал бы с сестрой, но только не сейчас. Все слишком оголенно и кровоточит для того, чтобы вот так легко об этом говорить.
Будто бы улитка, он закрылся в себе. На вопросы со стороны девушки он отвечал, что проблемы с парнем, и скоро все пройдет.

Триша, мама молодого человека, тоже нервничала, не находя себе места. Сын страдает и подавлен, а после вчерашнего звонка Лиама тревожность добавилась. Теперь женщина решительно не понимала, правильно ли она поступает. Кто знает, что за человек этот новый бойфренд. Быть может, он абьюзер, и надо было послать его куда подальше и отгородить сына от подобного человека. И все же, что-то внутри взрослой женщины подсказывало, что нужно помочь им обоим. Сколько можно видеть мучения собственного ребенка и никак не реагировать. Конечно, теперь уже назад пути не будет. В случае чего-либо не поправимого всегда можно вызвать полицию. Кто знает, вдруг этот самый Лиам и разрешит всю ситуацию самым спокойным и наилучшим образом.

Зейн хоть и был старшим и ответственным, но мягкость его характера была излишней, и кому, как не собственной матери, об этом не знать. В личном он всегда скрытный, редко, а можно сказать никогда, не делится тем, что в душе. А про Лиама, с которым, как оказалось, они в паре несколько месяцев, Триша вообще узнала из звонка его друга, Луи. Более никакой информации.
По всему было отчётливо видно, что ее сын определенно чересчур влюблен в этого Пейна.

День за заботами близился к концу, и Триша с каждой приближающейся минутой волновалась все сильнее. А сам Зейн наоборот, казалось бы, успокоился и даже не отказался поужинать со всеми. Хотя нельзя было сказать, что он остыл и снова такой же, как и раньше.

После искусного ужина, над которым женщина кропотливо работала несколько часов, семья разошлись. Девочки ушли по своим комнатам, Зейн же единственный, кто остался и помог убирать стол и даже вымыл посуду. Они оба находились на кухне в момент, когда во входную дверь позвонили. Триша уже заранее знала, что это Лиам, но нужно было как-то теперь выманить Зейна из дома. Не хотелось, чтобы они начали выяснять отношения внутри, девочки ещё не спят и могут услышать то, что не заслуживают их девственные ушки.

- Зейни, ты не мог бы открыть дверь? - попросила женщина, и парень согласно кивнул.

Собственно, сам вход в дом находился в нескольких шагах от кухни, и нужно всего каких-то пару секунд. Зейн, глубоко погрязший в своих мыслях, направился к ней. Хоть какая-то польза от него в доме. Ну а почему нет? Мама для них готовит, а он может хотя бы открыть дверь. Если бы только он мог предположить, кто это пришел в столь поздний час. Лишь стоило дубовой резной глади отвориться, а парню поднять взгляд, как земля ушла у него из-под ног. Брюнет тут же лишился чувств.

Действуя очень быстро Лиам подхватил упавшего прямо в его руки парня. На деревянной террасе их дома стояли мягкие кресла, и мужчина бережно опустил любимого в одно из них. На столике рядом стояли пару стаканов с водой, и Пейн тут же воспользовался одним из них и попытался привести брюнета в чувства.

- Зейни, очнись, любовь моя, - нежно позвал Лиам и провел влажной ладонью по миленькому личику.

Обеспокоенный мужчина нависая над ним смочил губки все той же водой и снова позвал парня.

- Зейни, пожалуйста, я здесь, рядом, слышишь? Я пришел, и теперь все-все будет хорошо. Только открой свои прекрасные глаза.

Голова Малика отчего-то вдруг закружилась и его замутило, но он нашел в себе силы и открыл глаза. Все ещё расфокусировано, он взмахнул ресницами и огляделся. Перед ним на корточках действительно сидел Лиам Пейн. Живой и настоящий, из плоти и крови. Как и всегда невероятно красивый, слегка небритый и по всему видно, что чересчур обеспокоенный. В темном спортивном костюме, отлично сидящем на мускулистом теле, старший выглядел ещё моложе. Зейн хотел бы сказать, что сейчас Лиам счастлив, но отчего-то взгляд старшего был потухшим и лишенным тепла.
Под большими агатами-глазами, что всегда сияли, теперь залегли темные круги. Это могло означать лишь то, что старший не спал несколько дней. Неужели страдал? Или это все воображение?
Сердце Зейна вдруг жалобно заныло, и он чуть было не протянул руки к нему, но вовремя опомнился. В голове сразу всплыл тот самый разговор с Найлом. Возможная измена и предательство со стороны Лиама.
Что если.. а даже неважно. Взбесило то, что он посмел приехать вот так, как ни в чем не бывало, после всего этого.

Злость вскипала внутри Зейна секунда за секундой, с каждым вздохом, и он, вскочив, отошел от мужчины к противоположной стене крыльца, как ошпаренный. Лиам поднялся следом и подошёл в плотную, явно не понимая ничего. Кажется, Зейн затеял какую-то свою игру, только вот условия самому мужчине не понятны.

- Нет, не смей даже подходить ко мне и касаться, я больше не твоя шлюха, Лиам, - громко закричал Зейн, отталкивая его от себя. - Какого черта ты приперся, а? Не наигрался еще?

- Зейни, послушай, - попытался спокойно начать разговор Лиам.

- Убирайся, - злобно выдал Зейн, отворачиваясь от мужчины так, будто тот прокаженный.

- Детка, я уйду лишь тогда, когда ты объяснишь мне, что стряслось. И почему игнорировал, не отвечал, молчал, сбежал, даже не объяснив причин, - не отставал мужчина, сыпая вопрос за вопросом.

Всякое терпение было уже на исходе. Но Лиам старался держать себя, как дикого зверя, в узде изо всех сил. Все же, они в доме родителей младшего и сорваться сейчас, при них было бы непоправимым проступком.

- А что, тебе разве не объяснил все твой новый любовник Найл Хоран? - снова зашипел парень, прищурив прекрасные глазки и шагнув от мужчины ещё на шаг.

Лиам ошарашенно посмотрел на любимого. Ничего не понимая он лишь нахмурился сильнее.

"Причем здесь Найл, почему любовник. Какого черта происходит, и что он выдумал?!" - бились мысли в голове мужчины.

- Так, за эти дни ты сошел с ума, любимый? Найл мой работник ну и теперь парень моего сына, ты о чем вообще? Какой к черту любовник? Что за идиотские мысли в твоей красивой голове? - зло рыкнул Лиам, не в силах больше терпеть.

Любое расстояние между ними злило и раздражало. А вот такой Зейн, решительно намеренный отталкивать, бесил нещадно. Не тратя и секунды мужчина резко притянул младшего к себе с такой силой, что тот поморщился от тисков.

- Я тоже был парнем твоего сына и тебе это не помешало залезть в мои трусы, и, по-твоему, с ума сошел здесь именно я? - прошипел Зейн, подняв глаза на Пейна, золотые омуты горели и готовы были излиться влагой в любой момент, а густые реснички затрепетали.

И только Лиам никак не понимал ничего и, более того, сейчас был в шоке от слов младшего. Тут же захотелось высечь его, но мужчина хотел вначале добиться истины.

Даже таким злым и с надутыми прелестными губками Малик был самым чудесным существом этого мира. Такой глупыш, о чем он только думает. Какой может быть любовник и как можно, когда он такой рядом. Лиам протянул руку к любимому личику в желании приподнять подбородок.

- Любимый, - тихо и мягко позвал снова Пейн.

Но парень лишь звонко шлепнул старшего по руке и вновь попытался вырваться из объятий.

- Ты плохо расслышал меня, Лиам? Я сказал, не прикасайся ко мне, - грозно зашипел Зейн. - Ты изменил, а после такого ты никогда больше не будешь рядом. Чтобы я сейчас не чувствовал - не прощу. Уходи! Оставь меня в покое, - перешёл уже на истерический крик Зейн.

Терпение лопнуло, как надутый шарик.

- Да перестань ты так орать. Ведёшь себя, как чертова истеричка, какая к черту измена? Что ты несёшь вообще? Какой любовник? Что творится в твоей маленькой головке? Кроме тебя мне никто не нужен, как ты этого не понимаешь?

- Иди и трахайся со своим Хораном, - не остывал брюнет.

- Буду трахаться только с тобой, любовь моя, - парировал Лиам. - И не смей говорить, что я залез к тебе в трусы, мы всегда занимались любовью, и ты знаешь, что просто секса у нас никогда не было, - взорвался Лиам. - А теперь, ты сейчас же объяснишь мне, что это за история с Найлом Хораном, иначе я за себя не отвечаю.

Взгляд Малика изменился, но он все равно не сказал ни слова, а лишь вздёрнул повыше подбородок и отвернулся. Таким образом, как бы отказываясь говорить и продолжить свою обиду.

- Если ты так и будешь стоять и молчать, ничего не изменится, Зейни, я не уеду, и мы не разберемся. Говори, сейчас же, - теплом он не понимает, поэтому сейчас Лиам решил действовать приказами, так возможно скорее достучаться.

Оба стояли молча несколько секунд. За приоткрытой дверью всю картину наблюдала и слышала Триша. Конечно же, женщина была в потрясении, если не сказать, что в шоке. Она слышала каждое слово, но не могла вмешаться, а только прикрывала рот, чтобы не вскрикнуть от подробностей, которые ей ещё предстоит внутри себя переварить.
Миссис Малик поразило, как восхитителен новый мужчина сына. Он намного красивее и колоритнее Романа, да и по всему видно, старше самого Зейна.
Мягкая ткань очень красиво сидела на его подтянутом и рельефном теле, он молод, с красивым лицом, накачанным телом, высокий, статный, намного выше и шире Зейна. Но как же гармонично они смотрятся вдвоем сейчас, как истинная парочка.

"Оо, о таком парне для своего сына, мечтала бы наверное любая мать." - заключила миссис Малик.

Как сейчас она помнила тот самый день, когда Зейн заявил о своей ориентации впервые. Они с мужем долго были в шоке, но в итоге приняли выбор своего первенца, попросив только быть аккуратнее. Общество такого, что не все так же свободно относились к этому, многие могли и осудить, и обидеть. А Зейн всегда отличался кротким нравом. Их нежный ранимый мальчик. Мысли женщины прервал новый крик Зейна.

- Ты ездил с ним, признайся уже. И разделся или может трахался с ним, я не знаю, что вы делали, но по какой-то причине твой пиджак и телефон были у него. Когда я позвонил, он мне ответил, что ты отошёл, скажи, как ты мог? После всего, что между нами было, ты оказался с ним. Я покорился, выдержал даже то, что ты меня наказал, коленом преклонился, и тебе было этого мало? - сказав свою пламенную речь Зейн с силой врезал пощечину старшему, чем встряхнул мозг и нервы Пейна окончательно.

Мужчина наконец выпустил его из своих оков и отошёл на пару шагов, ошарашено оглядываясь. Большая ладонь потирала подбородок, и старший пытался найти хоть какие-то правильные слова. Потому как все, что сказал сейчас
Зейн - бред. Пиджак, телефон, Найл.
Пока Пейн думал, брюнет уже повернувшись спиной к нему, не в силах сдерживать себя, навзрыд зарыдал.

- Я все сейчас тебе объясню. Найл, он провожал нас, и я не раздевался и уж тем более не изменял. В поездке мы были с сыном, и лишь только поэтому я не взял тебя. Найл бы так же ревновал Ро́мана к тебе. Если бы я только узнал, что так будет, то потащил тебя с собой силой, любимый. А Найл пусть лучше побережется, он ответит за то, что посмел взять мой телефон. Я никогда не изменю тебе, любовь моя, слышишь? Ты - все, что я хотел в этой жизни. Только с тобой я удовлетворен и душой и телом, мне ещё никто не был так нужен. Я бы не стал ни с кем спать после того, что ты мне подарил, наполнил мою никчёмную серую жизнь яркими красками. И я люблю тебя так сильно, что не спал два дня после того, как ты исчез. Искал, места себе не находил, потому что не одной грёбаной минуты, больше я не проведу без тебя. Хочешь, чтобы я молил о прощении? Так я готов. Готов на все, ради тебя, - сказав это Лиам подошёл в плотную к парню, обошел его и встал на колени перед ним, приклонив голову.
Большие руки оплели стройные ноги, а лицо вжалось во впалый животик.

Эта пламенная речь растопила боль, доселе сидящую внутри младшего. Зейн смотрел своими большими заплаканными глазками и не верил во все происходящее. Это сон. Точно, не иначе, быть такого не может.
Непоколебимый Лиам Джеймс Пейн, приехал, признался в любви и теперь стоит перед ним на коленях, сломленный, но слишком мягкий и родной.

- Мой любимый.. ты.. я такой глупый, прости меня, - разразился новым потоком слез брюнет.

Лишь спустя несколько минут младший решил, что это не правильно. Мало того, что он обвинил Пейна во всех грехах, так ещё и мужчина, совершенно ни в чем не повинен, стоит перед ним на коленях и молит о прощении.

- Лиам, встань. Что ты делаешь? Это я должен стоять перед тобой на коленях за свои лживые обвинения. Ох, черт, мама и сестры, что они сейчас о нас подумают, если увидят тебя таким.

- По-видимому несколько минут назад тебя никак не волновало, что о нас подумает твоя семья. Как ты воинственно кричал про нашу личную жизнь на всю улицу, - поддел его Лиам, при этом улыбаясь. Он гладил стройные любимые ножки успокаивающими движениями.

И ведь действительно, Пейн был прав. Зейну вдруг стало так стыдно и перед семьёй, и перед самим Лиамом. Все это время старший так старался для них обоих, впустил его в свою жизнь и сердце, а Зейн сгоряча такого наговорил, что до сих пор дрожь по телу

"Я такой идиот", - вдруг остро осознал младший.

Отчего-то Лиам сиял, как утренняя звезда, как будто и не замечал ничего. Все ещё стоит перед ним на коленях, уткнувшись в мягкий живот лицом, и целует.

- Ты хотел бросить меня, Зи... - пробормотал Лиам, не поднимая глаз.

- Я, я просто. Ох, боже! Пожалуйста, посмотри на меня, - попросил Зейн, как часто просил сам Лиам.

И, конечно, старший подчинился, подняв свой щенячий взгляд, полный обожания. Впервые, Пейн выглядел, как ребенок: внутренние уголки бровей немного приподняты, слегка надутые губы, шоколадные глаза-агаты блестят бесовским огоньком.
Губы брюнета расплылись в улыбке, а взгляд наполнился теплом.

- Я люблю тебя, Зейн, больше всего этого мира люблю, - громко и во все горло прокричал мужчина, оглушая своим голосом.

Такой шум, как и ожидалось, привлек слишком много внимания. В соседних домах вдруг загорелся свет, кое-кто даже выглянул в окно, а проходящие мимо люди обернулись, заостряя внимание на этих двоих.

- Боже правый, Лиам Джеймс Пейн, что ты творишь! - тихо возразил Зейн. - На нас смотрят люди.

- Мне без разницы, я никого не боюсь. Пусть весь мир знает, что я не хочу жить без тебя, дышать и существовать. Только с тобой, с этого момента и на веки, - подытожил мужчина, чем нанес заключительный удар, полный чувств, на сердце любимого.
Неизвестно, сколько бы ещё продолжилась эта сцена, если бы не вышедшая Триша, и ее слова, которые прервали сие действо.

- Мальчики, пожалуйста, идёмте в дом, вы и так привлекли уже слишком много внимания.